Когда родилась Луна
Шрифт:
Он тут же отводит от меня взгляд и вздрагивает.
– Я ничего не хочу об этом знать, черт возьми, спасибо тебе огромное.
Нет, но мне нужно закончить этот разговор. Мой намек на то, что я собираюсь заняться сексом, наверняка отвлечет его настолько, что он…
– Ладно, - рычит он, вероятно, зная, что я сделаю это и без его благословения, но это причинит больше боли мне, чем ему.
Люблю его за это.
Я улыбаюсь ему.
– Дорогой брат, ты беспокоишься обо мне?
– С тех пор, как Пах впихнул тебя мне в руки - корчащуюся, окровавленную и кричащую.
С тех пор как он понял, что он - все, что у меня есть.
Ему не нужно это говорить. Я вижу это по его глазам. Наш единственный настоящий родитель умер, когда я появилась на свет.
Мне тяжело оплакивать ту, кого я никогда не знала, но я очень злюсь, что отняла ее у него. Что Каан был вынужден растить меня, потому что Паху было все равно, выживу я или умру.
Вот урод.
– Хотела бы я, чтобы у него была еще одна шея, чтобы перерезать ее.
– А я бы хотел, чтобы у него их было три, - рычит Каан, углубляясь в темноту, а вслед за этим я слышу, как он поднимается в седло Райгана. Я хмуро смотрю ему вслед, гадая, что он имел в виду… – Ох…
Черт.
Каан не может долго хранить секреты, прежде чем они начнут разъедать его изнутри. В конце концов, ему придется рассказать Эллюин о том, что Пах совершил в тот ужасный сон более эона назад, когда ее жизнь рухнула.
Когда она проснулась и обнаружила, что вся ее семья убита.
Для того, кто уже испытывает жажду крови, такая новость может окрасить весь мир вокруг в красный цвет. Разбудит потребность, которую можно утолить только местью.
Я видела тех, кто не смог удовлетворить свои зверские желания, бешеных, как саберсайт, укушенный клещом, единственное лекарство для которых - быстрая и милосердная смерть.
А Пах уже мертв, убит рукой Каана…
Райган устремляется вперед, словно гора, сдвинувшаяся с места, и я прижимаюсь к стене, сжимая в руках сумку.
– Будь осторожен, - кричу я Каану, несмотря на то, что не могу разглядеть его отсюда и пытаюсь слиться с камнем.
– Всегда, - ревет он, прежде чем Райган отрывается от края плато, и его хвост - последняя часть его тела - выскальзывает из норы, когда он исчезает из виду.
ГЛАВА 59
Оглушительный грохот летящего дракона заставляет меня обернуться и увидеть Райгана, направляющегося на восток, и Каана, сидящего в седле между его массивными крыльями со связкой копий.
Сердце стучит о ребра, как копыта в галопе.
Зарычав, я натягиваю капюшон и отворачиваюсь, камни сдвигаются под моими тяжелыми ботинками в такт мелодии прибоя Лоффа. Гонись за смертью, Эллюин Рейв… Я бью себя по лицу.
Сильно.
Это все какое-то странное, гребаное совпадение. Или, возможно, кто-то покопался в моей голове, пока я была в отключке. Перепутал нити моего мозга.
Завязал узлы там, где их не должно быть. Неправильно меня подлатал.
Должно быть, так оно и есть.
Должно быть.
Я подхожу к стене из красного камня, которая тянется из джунглей, пересекает берег и исчезает в волнистых глубинах Лоффа, на ней высечено множество светящихся охранных рун и написано не меньше предупреждений:
Пожав плечами, я перепрыгиваю через него и продолжаю идти, насвистывая свою успокаивающую мелодию, чтобы отвлечься от едких слов Каана.
Если где-то по эту сторону забора живет хьюлинг, я буду просто поражена. Будучи одной из тех немногих, кто подходила к ним на расстояние вытянутой руки и осталась в живых, я прекрасно знаю, что никакие защитные руны их не удержат. Они бы перешагнули через эти штуки своими бледными длинными ногами, чтобы добраться до мозгов с другой стороны.
Они бы давно опустошили город, а значит, это заросшее джунглями необитаемое место залива охраняется по какой-то другой причине, которую я твердо намерена выяснить.
Не знаю, почему. Мне нужно избавиться от этого зуда, прежде чем я окончательно брошу этот город и отправлюсь за Рекком на другой конец света. Желательно как можно дальше отсюда.
Я приближаюсь к острой скалистой вершине, когда мое внимание привлекает дерево, корни которого глубоко вонзились в каменный выступ, окаймляющий берег. Его узловатые ветви тянутся во все стороны, усеянные сучками, один из них, заставляющий меня остановиться, странно более гладкий, чем остальные, как будто к нему прикасались много раз.
С мелодичным хихиканьем Клод проносится мимо моего уха и играет с длинными медными листьями дерева, отчего они напоминают танцующие лезвия.
Я хмурюсь.
Подойдя ближе, я протягиваю руку, чтобы коснуться сучка, который привлек мое внимание, и пальцы скользят по маленькому выступу, торчащему из центра. Я сжимаю его, слегка двигаю, и он смещается, открывая небольшое углубление за ним.
Хм.
Бросив взгляд через плечо на спящий город, я осматриваю небо, эспланаду и решаю, что меня никто не увидит. Мне не нужно прятаться, если я хочу исследовать дерево, которое мне не принадлежит.
Я засовываю руку в дупло, шаря рукой по гладкой внутренней полости, пальцы нащупывают что-то твердое. Нахмурившись, я хватаю прохладный предмет и вытаскиваю.
Сердце начинает стучать как сумасшедшее, когда я понимаю, что сжимаю в руке маленькую каменную фигурку. Трехмерное изображение мальмера Каана - мунплюм и саберсайт, сплетенные вместе, как две половинки единого целого.
Несмотря на удушливую жару, моя кожа покрывается мурашками.
Еще раз бросаю взгляд в ту сторону, где исчез Каан, и возвращаю сучок на место. Моя рука крепко сжимает фигурку, и я хватаюсь за ветку, чтобы с ее помощью забраться на выступ, а затем углубиться в густые заросли джунглей.
Я пробираюсь мимо низко свисающих лиан и круглых бархатистых листьев, насекомые жужжат возле моего лица, и я уверена, что слышу игривое хихиканье среди деревьев.
Эхо громогласной погони.
Звуки есть, но… их нет. Потухли, оставив лишь дым от некогда трепещущего пламени.
Я хмурюсь, под моими ботинками хрустит подлесок, пока я пытаюсь разглядеть тропинку, которая, конечно, не существует в реальности, но которая каким-то образом отчетливо запечатлелась в моем сознании. Она отличается по цвету от остальных моих мыслей - светлая, с собственным пульсирующим ритмом, который наполняет меня теплым предвкушением.