Чтение онлайн

Он учит меня лепить из глины миски, кружки и тарелки, его руки и кисти измазаны таким количеством глины, что в конце концов она попадает на меня.

Мы двигаемся вместе под лучами серебристого света, в моей груди растет ядовитое семя страха. Словно каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждый шепот дыхания на моей коже приближает нас на шаг к неизвестному концу.

– Я была для тебя кем-то, - шепчу я.
– Кем-то важным.

– Верно.

– Пока?

Это слово - как удар ножом, своего рода атакующее движение, которое происходит до того, как мой разум успевает понять изменение обстановки, или по-настоящему осознать таящуюся опасность.

– Ты связала себя узами брака с другим мужчиной, - так же быстро отвечает Каан, и мои легкие опустошаются с судорожным выдохом, а щеки бледнеют. Я безуспешно пытаюсь придать этой болезненной реальности форму, достаточно логичную, чтобы ее можно было принять.

Этот кусочек головоломки кажется неровным и неправильным.

Неподходящим. Часть, которую придется вбить на место.

– Ты хочешь знать, с кем?

– Нет, - говорю я, опуская взгляд на скользящие движения октимара, существо собирает карты. Перемешивает их.

За прошедшие фазы я с теплотой познакомилась с той версией нас, которая существовала в доме в джунглях, неизвестно сколько времени назад. С Кааном.

С Кааном Вейгором нельзя просто снять напряжение, а потом забыть о нем и двинуться дальше. Ты сдираешь с себя кожу и открываешь мужчине свои ребра. Ты прячешь его где-то глубоко и надежно, отбиваешься от других оружием, выкованным из секретов, достаточно острых, чтобы резать, а затем погибаешь, прижимая эти секреты к груди.

Я ни за что не отказалась бы от него… добровольно. И на эту загадку есть только один ответ.

У Эллюин были тайны, такие же болезненные, как и мои собственные.

Но тайны заслужили свое название не просто так, они часто окутаны иллюзорной завесой, потому что на них больно смотреть.

Каан не почувствовал моих эмоций, когда мы были вместе в том месте, но я почувствовала. И я почти уверена, что мои утраченные воспоминания - это скрытое благословение. Секреты Эллюин причинят боль.

У меня нет ни малейшего желания откупоривать эту бутылку и обрекать себя глотать яд, который в ней, несомненно, содержится, пусть даже на мгновение.

– После всего этого, - говорю я, поднимая взгляд, - ты все равно спас мне жизнь.

– Да.

– Дважды.

Улыбка касается правого уголка его рта, отчего у меня сжимается сердце.

– Трудно отказать себе в удовольствии подарить отрубленную голову мужчины, который заставил тебя истекать кровью.

Я открываю рот и закрываю его. Мои следующие слова с трудом вырываются из пересохшего горла.

– Я не понимаю, почему ты до сих пор смотришь на меня так, будто хочешь меня.

Воцаряется тишина, напряжение нарастает, его глаза горят как угли, когда он наконец произносит:

– Рейв, ты можешь разорвать меня на части, и я все равно буду чертовски любить тебя.

Весь воздух вырывается из моих легких.

Любовь…

Это слово - тихая смерть, которая ускользает, даже не успев прошептать «прощай» - резкий толчок в вечное одиночество, от которого я никогда не смогу освободиться.

– Такое расточительство для твоего большого, прекрасного сердца, - шепчу я, и его глаза вспыхивают.

Я разрываю наш зрительный контакт и смотрю вниз, на карты, которые октимар перетасовывает. Каан издает глубокий рокочущий звук, и, клянусь, весь мир вокруг меня содрогается.

Творцы…

Кажется, я неверно поняла смысл записки, маски и платья. Думаю, он вовсе не собирался притворяться. Скорее всего, он попросил меня прийти сюда в надежде возродить то, что было между нами в прошлом, - когда мы любили друг друга, - в надежде, что под внешней оболочкой скрывается все та же женщина.

Но это не так. Там нет ничего, кроме выжженного камня, разбитого сердца и миллиона причин, по которым я не могу этого сделать.

Но, возможно…

Возможно, это волшебное прощание, которых заслуживают Эллюин и Каан, еще можно спасти?

– Есть два варианта.
– Я делаю знак октимару раздать карты.

Взгляд Каана следит за скользящими движениями существа, а затем впивается в меня еще одним пристальным взглядом, обещающим все, чего бы я не захотела.

И все, чего я не хочу.

– Какие?

– Я ухожу прямо сейчас с этой кучей золота, - говорю я, оглядывая свою внушительную добычу, - и нанимаю молтенмау в твоем вольере на обозримое будущее.

– Чтобы отправиться охотиться на того, кто превратил твою спину в фарш?

– Помимо всего прочего, - цежу я сквозь стиснутые зубы.

Он сидит абсолютно неподвижно и изучает меня с такой интенсивностью, словно пытается найти ответы в блеске моих глаз.

– Или?

– Мы играем.
– Я жестом указываю на разложенные перед нами карты - они уже сданы.
– Твоя ставка.

Каан переводит взгляд с меня на октимара, на карты, а затем придвигает свой стул ближе. Я выгибаю бровь, когда он протягивает левую ладонь октимару.

Я следую его примеру, протягивая правую.

Не сводя с меня взгляда, Каан говорит:

– Если я выиграю, ты ответишь на три моих вопроса. Правдиво.

Я открываю рот, слова застревают на языке, когда кончик щупальца октимара прочерчивает по моей ладони, а горячий пульс обещания проникает в кровь и отпечатывается на костях.

Ублюдок.

Октимар заканчивает, и мои секреты скручиваются в животе клубком червей.

Я прочищаю горло, сжимая покалывающую руку в кулак.

– И если выиграю я, мы притворимся, что это мы жили в том месте, которое, как я подозреваю, ты построил для нас, но только до следующего восхода Авроры. После чего ты будешь должен исполнить одно-единственное желание.

В его глазах мелькает замешательство, пока октимар чертит по его ладони.
– Что произойдет после восхода Авроры?