Чтение онлайн

– Неважно.

– Что. Произойдет?

Я вздыхаю, беру со стола свои карты и начинаю их раскладывать, не отрывая взгляда от ярких изображений.

– Я попрошу чтеца разума убрать тебя из моей головы. Вернусь к реальности. Это желание - мера предосторожности.

Мне нужна возможность остановить все это. То, что я смогу использовать в случае необходимости. Возможно, он сочтет это жестоким, но я отказываюсь рисковать его благополучием. А любить меня?

Это чертово желание смерти.

Я сдвигаю хьюлинга влево, энту вправо, молчание тянется так долго, что я бросаю взгляд на Каана поверх веера карт.

Он наблюдает за мной, его взгляд такой пристальный, что у меня почти перехватывает дыхание, хотя я этого не показываю.

– Что?
– спрашиваю я, наклоняя голову в сторону.
– Ты потеряла кого-то… Мое сердце замирает.

Рот открывается. Закрывается. Открывается снова. Когда у меня не получается собрать все свои беспорядочные мысли, чтобы бросить ему что-то в ответ, я швыряю веер на стол лицевой стороной вниз и встаю, направляясь к выходу.

К черту все это.

К черту его.

К черту.

Что-то длинное и плотное сжимается вокруг моего горла. Лишая меня способности дышать или говорить.

Я пытаюсь просунуть пальцы под петлю и освободиться, но ничего не получается, кровь приливает к голове и грозит залить мои вытаращенные глаза.

Я открываю рот и падаю на колени, туман взмывает вверх, словно когти.

На меня падает тень, и я вижу Каана, приседающего передо мной. Опираясь руками на согнутые колени, он склоняет голову набок.

– Ты не можешь уйти, Рейв.
– Его палец поднимает мой подбородок так, что я вынуждена встретиться с его пылающим взглядом.
– Мы будем сидеть за столом, пока игра не закончится.

Я смотрю на октимара, который теперь вытянулся во весь свой невообразимый рост, и его сморщенные губы растянулись, обнажая сотни острых зубов. Больших и маленьких. Длинных и обрубленных.

Каан помогает мне подняться, а затем подталкивает к креслу. Только когда моя рука опускается на его спинку, существо освобождает меня, и дыхание с шумом врывается в мои легкие.

– Сядь, - рычит Каан с другой стороны стола.

Я сглатываю, потирая ноющее горло, смотрю на него и вижу в его глазах огонь, который напоминает мне вихрь драконьего пламени, клубящийся в основании горла Райгана.

Допив остатки Дыхания мунплюма тремя большими глотками, я ставлю бокал обратно на стол, прочищаю горло и повинуюсь, точно зная, о чем спросит Каан, если выиграет.

Что я натворила?

ГЛАВА 74

Я бросаю кости, выпадает четверка, и я решаю взять двадцатую карту из левого верхнего угла - сохраняя невозмутимое выражение лица, когда мой взгляд скользит по смоксу. Черное клубящееся пятно, которое может превратиться в любое существо, немедленно унаследовав его сильные стороны.

И его слабости.

Рискованная карта, которая не может представлять собой существо, сыгранное в финальном раунде, иначе она сразу же становится недействительной, а игра проигранной. Проблема в том, что к концу все лучшие карты, как правило, уже сыграны, и он становится бесполезным.

Пустая трата места, когда в руках может быть что-то действительно ценное.

Я вытягиваю флоти из своего веера и кладу его на освободившееся место.

– Знаешь, - говорит Каан, пока бросает кости, берет свою карту из расклада и меняет на одну из своего веера, - я научил свою сестру играть в эту игру.

– Хорошо играет?
– спрашиваю я, бросая кости.

– Отлично.

Я поджимаю губы, беру карту, смотрю на нее. Возвращаю на место.

– Лучше, чем ты?

– Ни разу меня не обыграла, - бормочет он, бросая кости.

Я закатываю глаза.

– Как самоуверенно с твоей стороны.

– Я просто надеюсь, Лунный свет. Всегда надеюсь.

Я вопросительно вскидываю бровь.

– Если только ты не играла в Скрипи со Слатрой, пока парила в небе, у меня есть по крайней мере эон форы.
– Он пожимает плечами.
– Я молюсь Творцам, чтобы это дало мне преимущество, необходимое для победы.

Я убиваю его взглядом, пока он поднимает еще одну карту, меняет что-то местами, и его черты словно каменеют, когда он пронзает меня испепеляющим взглядом.

– Твоя очередь.

Верно.

Прочистив горло, я беру кубики в руку и бросаю их на стол, меняя огнёвку на молтенмау.

Он открывает карту, но вместо того, чтобы взять ее с доски, он швыряет на стол вуто, и его мохнатая мордочка смотрит на меня с перевернутой карты.

Черт.

Я улыбаюсь ему, раздвигая свой веер и протягивая руку через стол, чтобы обеспечить легкий доступ к любой карте, которую он решит забрать.

Не сводя с меня пристального взгляда, он вытягивает молтенмау, и я скрежещу зубами так громко, что он наверняка это слышит.

– Прошу прощения, - говорит он, даже не взглянув на мощную карту в своей руке, и, продолжая удерживать мой взгляд, вставляет ее в свой веер.

– Мне не нужны твои извинения.
– Я бросаю кости, и мое настроение сразу улучшается, когда я открываю мунплюма.
– Я точно не стану извиняться, если выиграю у тебя.

Он снова бросает кости, поднимает карту и меняет ее на другую.

– А чтец разума? Ты извинишься за это?

Прочистив горло, я собираю кости в стаканчик и встряхиваю его. Он поднимает глаза, встречается со мной взглядом и произносит:

– Скрипи.

Кости отлетают в сторону, подпрыгивая на доске.

– Уже?

Молчание.

Внутренне я стону, кладу своего нилакла, которого он бьет колком. Он ходит своим молтенмау, заставляя меня скинуть мунплюма.

– Ой, - говорит он, и по моему лицу расплывается кислая улыбка.

Я отдаю болотную ведьму, которую он бьет бархатным троггом. Стиснув зубы, я разыгрываю своего хьюлинга - мою последнюю сильную карту, раз уж он так чертовски быстро закончил игру.