Когда-то я была злодейкой
Шрифт:
Хантер же лег на спину, закинув руки за голову, продолжая улыбаться и давая девушке возможность откровенно рассматривать его тело…Красивое, ослепительное просто, гладкое, смугло-золотистое, с как прорисованными мышцами и КУБИКАМИ!!!
– Если ты сейчас не встанешь и не оденешься, я …
– Лизка, я так счастлив, кажется, меня сейчас разорвет от переизбытка эмоций! Дай минутку посмотреть на тебя и убедиться, что все это не сон…И, знаешь…– парень как-то подобрался, взял Лизу за руку, – я безумно рад, что ты села тогда со мной рядом. Лиза-а-а, ты ведь выйдешь за меня, да? Будешь моей женой, возьмешь мою фамилию, родишь мне детей? И никогда меня не бросишь?
Хмырова уставилась на чрезвычайно серьезного Мергена и всем существом своим почувствовала, что её ответ для него – не просто слова, а обет! И не её, а его! Он отдает себя ей целиком, без сомнений и оговорок!
У девушки от волнения перехватило горло, и она, внезапно расплакавшись, только смогла, что кивнуть. Разве могло быть иначе? Она шла к нему три жизни!
Хантер судорожно выдохнул, стремительно сел и обнял Лизу так крепко, что косточки хрустнули, а потом заорал во всю глотку:
– ЛИ-И-И-ЗА-А-А, Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ-У-У!!!
Девушка плакала и смеялась, голый Хантер скакал по бане и даже перед ней, выскочив от избытка чувств на улицу…
И в этот момент со стороны дорожки к дому раздался голос деда:
– Это всё, хм… конечно, хорошо…Хм…Но баба Женя уже яишню нажарила, сырников… Так ты.. вы бы, это, прикрылись, что ли, да в дом шли… Неча с утра народ возбуждать еротикой и повод к зависти давать…Лизка, шустри, чего расселась? Бабы счас на дойку пойдут, а мужик твой муд…телесами на всю округу светит! Чтоб сей секунд в избе были! Горластые, мать вашу в душу...
Дед ещё раз хмыкнул и потопал обратно, а молодые, отсмеявшись, побежали следом. Да одетые, одетые!
***
Завтракали в обстановке легкого смущения, но плотно. Пока хлюпающая носом фельдшерица ставила на стол чашки, Мерген метнулся в комнату, где обычно спал, и вернулся с небольшой бархатной коробочкой.
– Дед Тимофей, баба Женя! Я прошу руки вашей внучки! – выпалил красный как помидор Хантер и сунул деду коробочку, а сам дрожащей ладонью провел по густым длинным волосам, потом по лицу, потом снова по волосам…
Лиза готова была снова расплакаться от умиления и счастья. Он готовился!
– Это чегой-то? – вытаращил глаза старый механик.
– Думаю … – протянула баба Женя. – Открой!
В коробочке лежали тонкие простые золотые обручальные кольца, большое и маленькое… Хмыровы переглянулись, посмотрели на смущенного зятя (ну факт же!), пламенеющую щеками внучку …
– Ну, раз так, пошли в сельсовет! – хлопнул по столу ладонью дед Тимофей. – Вечор посидим рядком да поговорим ладком. У меня и настоечка на вишне есть…Ну что ты разнюнилась, Жека? Радоваться надо, любят они друг друга, пусть живут счастливо! – а у самого глаза покраснели…
Баба Женя утерла кончиком фартука слёзы, шмыгнула носом, потянулась, обняла наклонившегося к ней Мергена, поцеловала в лоб, потом обняла и плачущую внучку, соединила их руки и сказала:
– Будьте счастливы, милые вы мои дети… Береги ее, Геня! С дитём только не торопись, понял? Доучитесь! Документы с собой? – вдруг совершенно по -деловому закончила речь хозяйка избы и прикрикнула на сидящего в прострации мужа:
– Ну, и чего ты расселся, как у тещи на блинах? К столу-то что подавать буду? Пойди, выбери гусака, запеку! Да в сельпо загляни, когда обратно-то пойдете, Клашка вчера хвалилась, что селедку привезла… как её? Улётную! А то: настоечка у него есть…А закусь у тебя есть, старый?
***
О скоропалительном браке внучки Хмыровых весть разнеслась по округе в мгновение ока, к дому потянулись деревенские, но зрелища не случилось: фельдшерица не дала. Мол, им-де в дорогу, экономить надо, это они ради них с дедом тута расписались, а так в столице праздновать будут…И вообще, у вас делов нет, смотрю? Будний день, а вы тут собрание устроили, кыш, балаболки!
***
– Лиз, насчет свадьбы…Я заработал кое-что…Может…?
– Хантер, остановись! Расписались, посидели с родными, чего ещё надо? Даже не думай! К матери твоей заезжать будем?
– К тёте Тане зайдем, ну а там…
– Хорошо, как скажешь…Назад самолётом придется…
– Я уже купил билеты…Надеялся, что пригодятся…
– Все потратил, небось? Ладно, мне должны заплатить за дипломы, около сотни получится, не оголодаем…Черт, кровать же надо купить новую, нормальную! И ковер, и шторы…Нет, сначала быстро ремонт, Айдара попрошу…
– Лиз, а, может, ты сразу переедешь? Далеко тебе мотаться…
– Хантер, московское метро – очень удобный и безопасный вид транспорта! Можно отдохнуть и выспаться!
– Даже если ты будешь приезжать на выходные и оставаться, уже прекрасно…
– Хантер, я и на неделе буду приезжать! Мне мои соседки до чертиков надоели… Так, приземляемся! Такси ловим, и к Давыдовым... Торт бы ещё где купить…Ну, вот зачем бабуля эту курицу с гусем навязала? Помидоры еще, и яблоки, варенье вишнёвое, у-у-у…Слушай, а может, ну их, а ? Давай к те…К нам! А к матери – в выходные, ок?
Часть вторая Глава 15
Следующие два с лишним года Елизавета запомнила как постоянную езду в метро, ремонты (коммуналки и комнаты Айдаровой, большей – тот уговорил начальство на обмен перед выпиской); чужие тексты, продолжающиеся кулинарные эксперименты на тему «суп из топора»; все большее нежелание работать по специальности, но честно «дожимая» полный курс; выполнение заказов знакомых Давыдовых на вязаный эксклюзив; увлеченность Мергена компьютерами и его, в связи с этим, задержки и отсутствия во время ее визитов (такая досада!); часто сменяющиеся соседи по коммуналке (вместо уехавшего Айдара) и постоянные уборки после них; переезд тети Тани; опасения забеременеть не ко времени и, наоборот, боязнь не родить ребенка, поскольку прошлый диагноз о низкой фертильности оставался в силе и в этой жизни; подготовка и написание дипломов, госы, защита; её «свободное распределение» с последующим устройством в подмосковный центр служебного собаководства благодаря «блату» генерала Давыдова, поступление Мергена в аспирантуру; поездка к отцу в Ленинград, знакомство с его новой женой, маленькой сестренкой и совершенно отличной от Москвы «Северной Венецией» …
***
За всей будничной суетой и личными переживаниями попаданка как-то пропустила, вернее, не обращала серьезного внимания (она-то все знала) на изменения в политической жизни страны. Правда, последовательные похороны первых лиц государства наблюдала со смесью жалости и смеха…
Нет, когда «первый пошел», и траурная музыка на всех телеканалах напрягала основную массу населения в плане «что будет дальше?», она тоже старалась держать серьезное лицо и искренне поддакивала соседу Блюмину в его рассуждениях о конце целой эпохи в связи с уходом «бровеносца в потемках».
Потом были рейды по кинотеатрам и магазинам с целью отлова «нарушителей трудовой социалистической дисциплины» и комсомольские собрания-разборки с попавшими «в облаву» однокурсниками, снова похоронные мелодии и новое захоронение у Кремлевской стены, фигура седовласого «с трудом стоящего» и плохоговорящего очередного генсека и очередные траурно-торжественные мероприятия, обсуждаемые народом втихаря, но уже с нескрываемым сарказмом…
Попаданка про себя ухмылялась, но в голову не брала, как говориться. У неё были более важные дела по учебе, витью семейного гнезда, например, или зарабатыванию денег вязанием на всякие женские и не только нужды (от машинописи она отказалась, брала только совсем уж выгодные заказы).