Когда-то я была злодейкой
Шрифт:
Вот хотя бы взять ремонт в их комнате! Спасибо Айдару: и площадь увеличил, и работяг из ЖЭКа привел. За «стольник на троих», пироги и горячий суп на импортной курице (три руб. за кило) «три мушкетера» за первые два сентябрьских выходных смыли побелку с потолка, очистили стены от нескольких слоев обоев и заштукатурили, за вторые – побелили и покрасили редкой «водоэмульсионкой» (сами принесли за отдельную плату с приплатой).
Только потолок – белой, а стены – подкрашенной синькой до приятной голубизны, после чего, под руководством Лизы, нанесли на них через картонный трафарет белые облака и звезды (стилизованные).
Под конец покрасили полы, оконные рамы чем-то жутко вонючим отмыли до дерева и прошлись морилкой – хорошо, пока не было новых соседей, а часовщика Лиза попросила на время переехать к его дальней родне (в качестве презента мать дала «палку» сухой колбасы и баночку красной икры).
Довольные халтурой и угощением мужики расщедрились и до кучи освежили краску в ванной, туалете и кухне – так им понравилось рисовать кубики, кружочки и листики, предложенные Лизой.
Хохма обошлась в «еще по червонцу на нос», несколько больших банок дефицитной цветной эмали ПФ, два выходных и легкое отравление «хозяйки», приведшее её на больничный на две недели…
Хантер и Светлана Давыдова орали на попаданку благим матом, а она рисовала дизайн «чердака», стеллажа из ящиков, люстры и карнизов из коряг, размышляла о том, где набрать тряпья на плетеные коврики и как бы купить швейную машинку…
***
Комната приобрела некую фантастичность и уют, Ефимыч, поглядев, попросил и о нем подумать на следующий год.
Позже Лиза осуществила свою давнюю и странную мечту о кровати под потолком и эко-стиль в интерьере, конечно, но Мерген так переживал и просил не переутомляться, что приходилось убеждать, уговаривать, улещевать…
Парень покорялся и делал, что хотела любимая, особенно после жарких обсуждений этих планов в постели в окружении звезд и облаков…
***
Елизавета не была бы собой, если бы не проявляла энергичность и в общественной, так сказать, жизни.
Когда терпение относительно часто сменяющихся соседей по коммуналке достигло предела, Хмырова плюнула и пошла «брать Бастилию», то есть, местный ЖЭК.
Начальник сего богоугодного заведения, почетный ветеран метлы и лопаты, товарищ Скобликов Григорий Матвеевич, из простых дворников выслужившийся, увидел взбешенную Лизаньку (так ее называли на районе) и сразу понял – лучше сдаться.
– Милая Елизавета Владимировна, не вели казнить! – залебезил дородный усатый дядька. – Знаю, знаю про твою беду! Но, дорогая, что я могу? Не хотят работать молодые, сбегают на стройку! Там и зарплата больше, и прописка раньше, и квартира отдельная в перспективе …Ну, где я на такие деньги нормального дворника найду? Твой-то муженек прямо уникум, дай бог ему здоровья! Я уже наверх сколько раз писал, жду положительного решения к концу года, не подведу.
Лиза знала, что начальник хлопочет о досрочной и внеплановой прописке для Хантера и была уверена, добьётся – так хотел оставить отличного работника на своей территории!
– Нормального, говорите? А если найду, точно возьмешь? – прищурившись, заговорила попаданка.
– Зуб даю, Елизавета Владимировна, ты ж меня знаешь!
Через месяц постоянной соседкой Манджиевых и Блюмина стала…тетя Таня Сормова, конечно! По призыву «своих деток» маленькая женщина «махнула, не глядя» один ЖЭК на другой и устроила несчастному Скобликову «веселую жизнь»!
Дядька орал, ругался, проклинал «тот день, когда он сел за баранку этого пылесоса», но вскоре понял, какое сокровище ему досталось…Окрестные бабки приняли приезжую как родную, порядок она на отведенном участке навела показательный, многому начальника подучила, и переходящее красное знамя передовиков производства, а также грамоты от райсовета и Моссовета, бессменно украшали кабинет Григория Матвеевича, лаская его усталый от забот взор.
Михаил Ефимович Блюмин также пал жертвой неземного обаяния и цветистой самобытной речи бывшей детдомовки, в первый же вечер разгадавшей кроссворд, над которым он бился два дня. Сердце часовщика забилось как в юности, и он начал робко ухаживать за Татьяной Ивановной.
Манджиевы с интересом следили за развитием этих отношений и втайне молились за счастье ставших близкими немолодых одиночек. По всем приметам, дело шло к ЗАГСу…
****
Так вот и прошли мимо Лизы, по факту, последние годы «периода развитого социализма», и включилась она во внешнюю жизнь только в декабре 1985-го, когда сожрала за два дня пятилитровую банку маринованных помидоров от «Глобуса», припасенных к новому году…
Отлавливая в кисло-сладком остром рассоле трясущейся от нетерпения рукой продолговатый овощ (сорт «Дамские пальчик», кажется), и сожалея, что он – последний и к празднику придется искать ещё банку, Манджиева вдруг задалась вопросом: а с чего это она так разошлась? Любила она солёное и остренькое, да, но чтобы так?!
«Неужели…?» – Елизавету аж затошнило от мелькнувшей догадки. Они же предохранялись…
Часть вторая Глава 16
Ирина Давыдова, ставшая, по примеру мачехи и по её протекции, гидом-международником ещё в студенческие годы, исправно привозила им изо всех поездок за рубеж импортные презервативы (гаденько так хихикая при вручении коробочек и «ленточек»), журналы по вязанию, пряжу и спицы известных марок, чтобы только сводная сестра не отказывалась выполнять «хотелки» нужных людей в стиле хенд-мэйд по моделям европейских дизайнеров.
Лиза брала заказы: платили, сколько говорила, так чего не связать, тем более, что это её увлекало все больше и больше? Уж лучше, чем на машинке стучать, мешая соседям, устающему Хантеру и себе, несмотря на наушники. Да и руки поберечь надо, как и сердце.
Так что «защиту от проникновения» они использовали. Не всегда, конечно! Лиза, дорвавшись до «комиссарского тела», использовала любую возможность совратить молодого мужа, порой чувствуя себя озабоченным кроликом!
Спасибо Хантеру: он не критиковал ни ее активность, ни инициативность, ни фантазийность в этом деле, часто сам перехватывал «управление» и показывал себя внимательным и неутомимым любовником.
В голове у Елизаветы, уставшей, но «сытой», крутилась иногда не пойми откуда попавшая туда фразочка: «Хорошо-то как, Машенька…– Да я не Машенька! – Да все равно хорошо!»
***
Эти годы Лиза считала очень счастливыми! Несмотря на занятость, они с мужем (как звучит-то!) жили как две половинки одного целого, как иголка и нитка, как, по шутливому определению бабы Жени, «шерочка с машерочкой»: всегда вместе, всегда на одной волне…Сложные вопросы бытия решали после обсуждения, делились учебными проблемами, строили планы на будущее…
Им не нужны были компании, с родней они поддерживали ровные необременительные для обеих сторон отношения, имели пару хороших общих приятелей. Может, это и неправильно, с чьей-то точки зрения, но супругам Манджиевым было все равно. Им хватало друг друга. И пусть весь мир подождет, часто думала Лиза.
***
Было, правда, одно обстоятельство, омрачающее счастье молодой пары – это взаимодействие, вернее, полное его отсутствие, с матерью Мергена. На письма женщина не отвечала, тётя Таня сообщала, что жива родня, работает, переживать о них не стоит.