Чтение онлайн

К чему все эти усилия доказать, что вы – самые древние? Дело в том, что ум верит в смерть, ум верит в прошлое. Ум – это не что иное, как прошлое. И вот, вы думаете, что ваш ум будет больше, если ваш авторитет древний, потому что, чем больше промежуток времени, накопление традиций, тем больше пространство, в котором может двигаться ум. Уму нужно время, чтобы он мог двигаться, и ум – это не что иное, как накопленное прошлое, поэтому ваш ум будет больше, если ваше прошлое велико, и ваш ум будет меньше, если ваше прошлое не очень велико. Именно поэтому все древние традиции, культуры и народы всегда смотрят на американцев как на детей – потому что у тех нет прошлого; всего триста лет! Разве это прошлое – три сотни лет? Это ничто. И не только это: если мастер, за которым вы следуете, говорит, что ему пятьсот лет, он соберет больше последователей.

Я слышал, что об одном тибетском ламе прошел слух, что ему тысяча лет. Один англичанин посетил его, приехал к нему из Лондона именно по этой причине, – потому что ламе была тысяча лет. Это было необыкновенно. Он посетил ламу и не мог поверить: на вид этому человеку было не больше пятидесяти лет. Тогда он начал расспрашивать. Он спросил у главного ученика ламы: «Это правда, что вашему мастеру тысяча лет?»

Ученик ответил: «Не могу сказать, потому что я живу рядом с ним всего триста лет».

Но дело обстоит именно так: чем вещь древнее, тем большим авторитетом она пользуется. Даже если кто-то говорит, что его гуру сто пятьдесят лет, вы вдруг начинаете чувствовать, что здесь есть что-то очень ценное. Вы думаете, что в результате одного лишь старения происходит что-то ценное. Можно дожить до ста пятидесяти лет и быть просто стопятидесятилетним дураком – потому что возраст не может принести мудрость, он с ней не связан. Напротив, у детей больше мудрости; им приходится быть мудрыми. Бог не может быть неправым – а он всегда убивает стариков и заменяет их детьми; это означает, что он верит в детей больше, чем в стариков. Раз они старые, то выбрасывайте их за ненадобностью, они больше не нужны. Бог верит в новое, а человек верит в старое. Бог всегда верит в новый листок, именно поэтому старый лист опадает. И Бог заменяет его новым, свежим, молодым.

Бог вечно молод и нов, и религия – тоже. А авторитеты… И поэтому вы не можете поверить в авторитет Бога. Если вы посмотрите на божественное творчество повсюду вокруг, вы всегда будете видеть, что Бог выглядит немного сумасшедшим, поскольку к тому времени, как человек становится мудрым, он его отзывает. Вы достигли возраста девяноста лет, прожили в своей жизни все времена года, многое узнали, набрались опыта, и к тому времени, как вы становитесь мудрыми, он зовет вас: «Ну, давай, уходи из жизни». И он заменяет вас маленьким ребенком; вас заменяет маленький ребенок, который ничего не знает. Похоже, он любит невинность больше, чем знание, и свежие листья он любит больше, чем старые, поблекшие листья. И так и должно быть, потому что жизнь должна быть молодой, и если Бог – это вечная жизнь, он должен быть вечно молодым.

Вот почему индусы никогда не изображают Кришну или Раму старыми. Это символично – они всегда молодые. Вы когда-нибудь видели изображение Рамы, где он выглядит очень старым, или изображение Кришны с посохом в руке, сгорбившегося над ним? Кришна прожил восемьдесят лет, он был старым, но индусы попросту отбросили мысль о том, чтобы изображать его старым, потому что, если вы посмотрите на Бога, он всегда молод. Так что это просто для того, чтобы показать, что Бог всегда молод, а религия всегда новая, совсем как невинный младенец, как утренняя роса, как первая звезда в ночи. Но тогда Бог не может быть авторитетом, потому что авторитет означает груз прошлого; авторитет не создается без этого груза прошлого.

– Живых или мертвых? – спросил Фьен.

– Давно умерших, – ответил герцог.

– В таком случае, – сказал колесник, – вы читаете лишь прах, который они оставили после себя.

Всегда, когда вы слишком поглощены прошлым, вы занимаетесь прахом, могилами; вы – гробокопатель. Вы живете на кладбище, вы больше не часть этого живого явления, называемого жизнью.

– Что ты в этом понимаешь? – рассердился герцог. – Ты всего лишь колесник. Тебе придется дать мне надлежащее разъяснение, или же ты умрешь.

Герцог не мог поверить собственным ушам, – чтобы простой колесник вдруг решил учить его мудрости! Люди, которые готовы учиться, готовы учиться у кого угодно. Этот человек готов учиться у мертвых авторитетов, но не у живого колесника. А я говорю вам, что живой колесник лучше мертвого короля, потому что он живой. Никто не будет ему поклоняться, но Бог все еще верит в него; именно поэтому он живой.

Герцог очень рассердился; он сказал:

– Тебе придется дать мне надлежащее разъяснение, или же ты умрешь.

Колесник сказал:

– Давайте посмотрим на это дело с моей точки зрения. Если я, делая колеса, буду собирать их без усилия, они развалятся; если же я буду действовать слишком грубо, детали не подойдут друг к другу. Но если я не буду ни слишком деликатным, ни слишком жестким, они получатся правильными, и все выйдет так, как мне хочется.

Это нельзя выразить словами, вы просто должны знать, каково это.

Колесник сказал: «Я ничего не знаю об авторитетах и компетентных людях. Давайте посмотрим с моей точки зрения. Да, я всего лишь колесник, но я знаю свое ремесло, и оно меня кое-чему научило. А именно – тому, что это умение, искусство, причем настолько тонкое и деликатное, что его нельзя выразить словами».

Если впадаешь в крайности, колесо никогда не выходит таким, как нужно. Следует оставаться точно посередине. И как выразить это словами? Спросите канатоходца, как он может выразить это словами? Как он ходит по канату, натянутому между двумя холмами над долиной, так, что если он упадет, то все навсегда закончится, он будет мертв – как он ходит по такому канату? Может он выразить это словами? Он скажет: «Если я слишком отклонюсь вправо, я должен буду уравновесить это и отклониться налево. Если слишком отклонюсь влево, я, опять-таки, должен буду отклониться вправо, в противоположном направлении, чтобы сохранить равновесие».

Это можно записать, но, просто прочитав это, не спешите натягивать канат и отправляться по нему на прогулку; вы не вернетесь назад! Потому что это не вопрос интеллектуального знания, это вопрос чувствования всем своим существом – насколько отклониться? И не может быть никакой заданной формулы, все люди разные. Это будет зависеть от человека, от его веса, роста и ситуации, от силы ветра. И это будет зависеть от внутреннего разума. Вы должны будете это чувствовать; нельзя взять заданную формулу и следовать ей. Вы должны будете научиться у мастера; нельзя пойти в колледж и научиться этому.

В колледже можно научиться философии, математике, можно изучить науку – все что угодно. Но нельзя научиться умению. Умению учатся только у мастера, который знает; просто наблюдая за ним, вы начинаете его чувствовать. И у вас так много веры в него, что, если он движется вправо, ваше внутреннее существо тоже движется вправо. Если мастер движется влево, ваше внутреннее существо чувствует это и тоже движется влево. Вы становитесь его тенью…

Колесник сказал: