Чтение онлайн

– Давайте посмотрим на это дело с моей точки зрения. Если я, делая колеса, буду собирать их без усилия, они развалятся; если же я буду действовать слишком грубо, детали не подойдут друг к другу. Но если я не буду ни слишком деликатным, ни слишком жестким, они получатся правильными, и все выйдет так, как мне хочется.

Это нельзя выразить словами, вы просто должны знать, каково это. Даже своему собственному сыну я не могу объяснить, как в точности это делается, и мой собственный сын не может научиться этому у меня. И вот я, семидесяти лет от роду, по-прежнему делаю колеса.

Что он говорит? Он высказывает одну из глубочайших истин: что есть вещи, которым можно научиться только через свою целостность; один лишь интеллект не поможет. Вы можете составить формулу, но тогда вы не достигнете цели, потому что в любой изменившейся ситуации вы будете предъявлять мертвую формулу, и она вам не поможет. В каждой изменившейся ситуации должен меняться и отклик. Это означает, что поможет только сознание, а не знание. Вы должны нести в себе свет, так чтобы в любых обстоятельствах могли почувствовать ситуацию, возникающую здесь и сейчас. И вам нет нужды фиксировать эту ситуацию в формуле; наоборот, вы должны открывать формулу всякий раз, когда возникает новая ситуация.

Жизнь все время движется. Она никогда не повторяется; даже если кажется, что она повторяется, она никогда не повторяется. Это невозможно. Если вам кажется, что жизнь повторяется, это лишь потому, что вы не можете почувствовать новое, настолько вы мертвые. На самом деле она никогда не повторяется. Облако, которое вы видели сегодня утром, больше никогда не появится в небе – это невозможно. Солнце, которое встало сегодня утром, никогда больше не встанет, потому что завтра утром вся вселенная будет другой. Она такая огромная, и все в ней меняется.

Все постоянно изменяется. Ничто никогда не стареет, за исключением человеческого ума. Это единственная старая вещь – единственный в мире музей, коллекция окаменелостей, единственное кладбище. Кроме него, все новое. Просто посмотрите! Отбросьте человеческий ум! Можно ли найти в этом мире что-то старое? Все меняется, даже Гималаи. Они все время меняются; говорят, что они каждый год становятся на фут выше. Все постоянно изменяется: изменяется океан, изменяется земля, даже материки все время движутся.

Сейчас ученые открыли, что материки очень сильно передвинулись. Когда-то Африка соединялась с Индией. Когда-то Цейлон, Шри-Ланка, очевидно, находился очень близко к Индии; иначе обезьяна Хануман не смог бы на него перепрыгнуть. Между ними, должно быть, была лишь небольшая речка, ручей. Сейчас ученые доказали, что материки движутся, продолжают меняться. Все изменяется, ничто не остается неподвижным.

Эддингтон однажды сказал, что в своей жизни он пришел к пониманию того, что в человеческом языке есть одно совершенно неправильное слово, и это слово – «покой», потому что покоя не существует. Все постоянно движется, ничто не остается в состоянии покоя – и не может оставаться, потому что жизнь – это течение. Если жизнь – это течение, тогда колесник прав, потому что он говорит, что ничего не может быть сказано, для каждого колеса все по-разному: другое дерево, другая телега, другая ситуация, другая дорога – и все это необходимо осознавать. «Я не могу выразить это словами, не могу научить даже своего собственного сына». И это действительно трудно – учить своего собственного сына.

Вы когда-нибудь слышали, чтобы Будда смог научить собственного сына? Вы когда-нибудь слышали о том, что стало с сыном Чжуан-цзы, что стало с сыном Лао-цзы?

Для отца очень трудно учить своего собственного сына, потому что их эго всегда враждуют. Это очень трудно, потому что сын всегда борется с отцом. Он хочет что-то доказать – что он лучше, чем отец. Он думает, что его отец – это просто старый дурак. А отец не может поверить, что его сын может чему-то научиться. Он – всего лишь сын и всегда остается сыном. Даже если сыну семьдесят лет, а отцу девяносто, отец думает, что сын – всего лишь ребенок. Очень трудно найти точку соприкосновения между отцом и сыном; мост невозможен, почти невозможен.

Колесник говорит, что не может научить даже своего сына, который так ему близок. Он не может рассказать, что он имеет в виду, и вот, семидесяти лет от роду, он по-прежнему делает колеса. Он говорит: «Мне пора на пенсию. Я уже стар. Тело одряхлело, и я не могу больше работать. Но что поделаешь? Никто не смог научиться этому искусству, и я по-прежнему делаю колеса».

Запомните, что суфии – единственные, кто прекрасным образом используют эту историю, потому что они всегда учат через ремесло – одни лишь суфии. Они учат через ремесло. Ремесло может быть любым: ремесло плотника или колесника, ремесло маляра, сапожника или кого угодно. Суфии учат через ремесла; сначала вы должны научиться у мастера ремеслу, а затем он будет учить вас сокровенному. Почему? Это кажется абсурдным!

На протяжении десяти лет ученик учится делать обувь, а затем, через десять, двенадцать или даже двадцать лет, когда он становится отличным мастером по изготовлению обуви, мастер начинает учить его тому, что относится к внутреннему миру. Кажется, что это пустая трата времени. Это не так; суфии говорят, что дело не в том, чему вы учитесь, – предмет обучения не имеет значения, – но в том, как вы учитесь.

Как только вы научились учиться, вам сразу же могут быть переданы сокровенные ключи. За десять или двадцать лет жизни с мастером и обучения тому, как делать обувь, ученик впитывает дух. Чем больше он впитывает дух мастера, тем больше он становится совершенным сапожником. Духовность вообще не затрагивается, о ней не упоминают – лишь обучение впитыванию. И подойдет все что угодно – то, что мастер сочтет подходящим, или в чем он искусен. И когда он почувствует, что теперь вы умеете впитывать, что вы впитали искусство, он станет учить вас внутреннему миру. Тогда он приведет вас к двери храма. Тогда он скажет, что теперь он может передать ключ. А если вы не можете научиться даже ремеслу сапожника, как вы можете научиться божественному?

Суфии используют это, и эта позиция колесника совершенно правильна: «И вот я, семидесяти лет от роду, по-прежнему делаю колеса!» Никто не смог научиться у меня, живого; так как же вы можете научиться у авторитетов, которые уже умерли? И если невозможно научиться даже ремеслу колесника, как вы можете научиться высочайшему искусству жизни – высшему ремеслу привнесения божественного в человека или приведения человека к божественному?

Все, что люди древних времен действительно знали, они унесли с собой в могилу. И потому, господин, то, что вы там читаете, это лишь прах, который они оставили после себя.

Это необходимо запомнить – одно из самых глубоких утверждений: «Все, что люди древних времен действительно знали, они унесли с собой в могилу». Когда будда умирает, вместе с ним исчезает и все, что он знает. Это неизбежно, это то, что происходит, таково положение вещей. Возможно, нам не хочется, чтобы так было, но наши желания не имеют значения. Все, что знает Махавира, исчезает из нашего мира с его смертью. Нет, это не могут содержать в себе священные писания, это не могут передавать схоласты. Слова будут повторяться, запоминаться, записываться, почитаться, однако они – лишь прах, останки, нечто мертвое, могилы. Из них можно создавать храмы, прекрасные храмы, и почитать их, и продолжать поклоняться, но все, что знает будда, исчезает вместе с ним, потому что это знание неотделимо от будды – это его существо. Оно едино с ним, оно – он сам. Когда будда исчезает, его сознание уходит в бесконечность; река влилась в океан. Вы можете продолжать поклоняться этому сухому руслу реки, по которому она когда-то протекала, но ее там больше нет. Вы можете строить храмы, совершать паломничества, но в этом не слишком много пользы.

Что говорит этот колесник? Он говорит, что всегда следует искать живого мастера; всегда ищите живого, потому что только живое присутствует здесь, только жизнь проникает в материальный мир. А когда будда исчезает, он просто исчезает вместе со всем, что знал. Именно поэтому будды всегда торопятся учить, всегда торопятся давать, найти того, кто сможет научиться, – потому что, как только они исчезнут, исчезнет и все, что они знают.

И это приходится открывать снова и снова; это не похоже на науку. Наука – это традиция; религия – индивидуальна. Если что-то было открыто Ньютоном, это останется, записанное в книгах в библиотеках; Эйнштейн может извлечь из этого пользу. На самом деле, без Ньютона не могло быть никакого Эйнштейна, он должен был стоять на плечах у Ньютона. Возможно, он противоречит Ньютону, но он на него опирается; Ньютон – это основание. Все, что открыл Эйнштейн, навсегда останется частью человечества. Вот почему наука продолжает расти, постоянно набирая все большую и большую скорость.