Чтение онлайн

— Справедливо. А ты куда потратишь?

— Домой отошлю, — улыбнулся Шустал. — У меня две сестрёнки на выданье. Что-нибудь себе для приданого купят.

— Пожалуй, отдам я эту монету пани Эвке, — сказал Максим.

— Пан Кабурек такой жест оценит.

— Ему про это знать вовсе не обязательно. Я же не для красоты жеста делаю.

— А для чего?

Парень задумался. Как объяснить приятелю то, что пригрезилось младшему стражу в развилке старого вяза? Что только лицо «приписанной» господином Майером жены стряхнуло накативший морок, вернуло ясность мыслей, а, может, и саму жизнь спасло?

— Да так. Просто это будет, по-моему, правильно.

— По-моему, тоже, — искренне одобрил Иржи.

Они расстались на мосту, и капрал зашагал обратно в казарму, а Максим, баюкая раненую руку, пошёл на малостранскую сторону. Здесь этой ночью дежурили незнакомые ему стражники, и парень уже приготовился было объяснять, кто он такой, да откуда, да доставать из кошеля на поясе выданный Иржи жетон — но, к удивлению Макса, ничего этого не потребовалось.

Двое мушкетёров у решётки ворот приветственно кивнули, а прохаживавшийся рядом с ними капрал чуть склонил голову и в знак почтения коснулся пальцами края своей шляпы. Максим с удивлением ответил на приветствие, приподняв свою шляпу, и пошёл дальше. Похоже, каким-то образом новости о случившемся на кладбище Святого Креста уже распространились среди всех кордегардий ночной вахты.

Не рискнув искать дорогу среди проходных двориков, Макс прошёл по улице и, заложив петлю, оказался перед тёмным безмолвным силуэтом Чёртовой мельницы. Большое водяное колесо стояло неподвижно, тихо журчала под ним Чертовка, и даже собственные шаги, прозвучавшие на старом деревянном мостике, показались Максиму чересчур громкими.

Он пошарил в кошеле, нашёл ключ и осторожно отпер дверь. Хорошо смазанный и отлаженный замок лишь тихонько щёлкнул. Парень вошёл, прикрыл за собой дверь, запер её и, постояв немного у подножия лестницы, всё-таки вспомнил, что скрипучей должна быть третья снизу ступенька. Макс на цыпочках поднялся наверх и уже миновал почти весь коридор, когда увидел пробивающуюся из-под двери Эвки полоску света.

«Неужели до сих пор не спит?» — удивлённо подумал он.

В доме, на первый взгляд, стояла полная тишина; только внизу, в гостиной, глухо тикали большие напольные часы, отмеряя время. Однако, прислушавшись, Максим уловил тихий звук: кто-то едва различимо мурлыкал себе под нос какую-то задумчивую мелодию. И звук этот определённо шёл из комнаты жены.

«Гости у неё, что ли? Может, кто из сестёр приехал?» — гадал Макс, неуверенно переминаясь с ноги на ногу. Войти посреди ночи в спальню к чужой пожилой женщине казалось ему верхом неприличия. Даже с учётом того, что на бумаге они значились законными супругами. Но мурлыкающий голосок был женским, и не просто женским, а довольно-таки молодым — и Максим вдруг подумал, не стало ли Эвке плохо. Может, при ней дежурит сиделка, какая-нибудь нанятая Кабуреком девушка?

Он осторожно постучал в дверь и пение тотчас прервалось.

— Пани Эвка, у вас всё в порядке? — шёпотом поинтересовался Макс. — Простите, что беспокою так поздно.

За дверью завозились, послышался скрип ножек стула по доскам пола.

— Пани Эвка? — Максим нахмурился. А что, если в дом влезли воры? Водяной может быть хоть сто раз некоронованным королём Кампы, но ведь случается, что грабят и королей.

— Пани Эвка? — он ещё раз постучал. Возня за дверью усилилась. Решив, что уж лучше краснеть и извиняться, парень толкнул дверь и вошёл в комнату.

На постели, натянув стёганое одеяло до самых глаз, сидела молоденькая девушка. Максиму были видны только худенькие плечи в белоснежной сорочке и полуприкрытые пушистыми ресницами большие выразительные глаза, которые сейчас смотрели на него со смесью ужаса и отчаяния. Зелёные, прозрачные, с пляшущими в глубине искорками, как если бы солнечные лучи играли в быстрых речных водах.

Макс в изумлении смотрел на незнакомку, а она на него, не убирая от лица одеяла. На глазах девушки показались слёзы, быстро прочертив от уголков вниз, к щекам, две дорожки.

— Простите, пани… А…

Где-то ударил колокол, ему ответил другой, третий: били четыре пополуночи, заканчивался «ведьмин час». Девушка то ли вскрикнула, то ли застонала, и с головой накрылась одеялом. Максим ошеломлённо смотрел на дрожащий комочек на кровати, потом неуверенно шагнул к ней и кончиками пальцев коснулся простёганной ткани.

— Пани, вы…

Одеяло медленно откинулось. На парня смотрело изборождённое морщинами старческое лицо, и по щекам из печальных черепашьих глаз струились слёзы.

— Пан Резанов, вы каждую ночь будете возвращаться в подобном виде? — спокойно поинтересовался водяной, сидя утром за завтраком.

На столе исходил паром горшок сваренной на молоке пшеничной каши, щедро приправленной маслом и мёдом. Неизменный кувшин холодного пива был тут же, как и хлеб, и сыр, а ещё деревянная миска с мочёными яблоками, небольшой горшочек с простоквашей и широкая тарелка, на которой были выложены ломтики запечённой тыквы — первой тыквы из урожая этого года, как заметил хозяин дома.

— Простите, пан Кабурек. Я вовсе не хотел доставлять беспокойства, а тем более пугать пани Эвку… — Макс посмотрел на свою руку. Кисть была теперь аккуратно перебинтована чистой холстинкой, под которой дочь водяного приложила на раны какие-то травки. Боли уже не было и в помине, а когда парень попытался, проснувшись, осторожно пошевелить пальцами, к его радости оказалось, что все они прекрасно слушаются.

— Да я не про беспокойство, — отмахнулся водяной. — Я про то, что вы как будто нарочно лезете на рожон и в самое пекло.

— Работа такая, — пожал плечами Максим, вспомнив слова Брунцвика. — Пан командор учил, что жизнь стража не ценнее жизни тех, кого нужно защищать ночью.

— Много он понимает, ваш пан командор, — проворчал Кабурек, но было понятно, что ворчит он скорее для виду. — Ну, рассказывайте теперь, как вы укрощали ламию на кладбище.

Макс удивлённо поднял брови.

— Вы, пан, вроде и без меня всё знаете?

— Вовсе не всё. Знаю, что удалось, и что вы были непосредственным участником событий. Вижу, что не врут, — водяной выразительно посмотрел на забинтованную руку.

— Откуда только вы первым новости узнаете?

— От хохликов, конечно, — хмыкнул Кабурек.

Максим начал рассказывать, и на этот раз даже отчасти порадовался, что Эвка снова не сидит с ними за одним столом. С одной стороны, ему вовсе не хотелось, чтобы она решила, будто он нарочно хвастается. Собственно, даже тестю парень пересказывал всё произошедшее как бы отстранённо, словно посторонний наблюдатель, не вдаваясь в подробные описания. С другой стороны, такой рассказ в самом деле мог бы напугать дочь водяного.