Когда выпал снег
Шрифт:
– Отличная работа! Поздравляю!
Олег ничего не сказал. Кивнув, ответил на рукопожатие.
– А теперь отдыхайте, товарищи. Все свободны до пятницы.
Мелисов приехал на дачу на служебной машине. Сергей вышел на крыльцо после всего семейства и поразился: лицо того было белее мела, под глазами пролегли синяки. Не отвечая ни на какие вопросы и повторяя: «Всё хорошо, нам пора», он сел за руль своего авто, оставленного здесь. Сергей опустился на переднее пассажирское сидение и помахал Тане, стоящей у машины.
Та одарила его широкой улыбкой и тоже помахала.
Мелисов выглядел устрашающе, и Багрянов решил ничего не спрашивать. Они приехали домой в гробовой тишине. Олег отказался от ужина и скрылся в своей комнате. Он так сильно устал, что отключился, как только его голова коснулась подушки. Сергей же погрузился в размышления. Он вспоминал странный взгляд Бориса, что вернулся через пару часов после отъезда в Москву, да и слова Анастасии Сергеевны о строптивости не давали покоя. Багрянову было неприятно от мысли, что дядя Олега, который состряпал их брак, ещё каким-то образом будет в него лезть. Чего только стоил рассказ о солдатском ремне!
На следующий день хоронили Гринёва, после чего были поминки в поэтклубе. Сергей немного размяк после вина и пролитых слёз, идти домой совершенно не хотелось, поэтому он вместе с другими поэтами поехал на квартиру к ныне очень модному музыканту. Они ели, читали стихи, пили. Время летело незаметно, казалось, только что был день, а уже в окна заглядывала беспросветная тьма.
Багрянов стоял у стены, рядом ошивался Виталик, с которым Сергей познакомился пару месяцев назад. И вдруг входная дверь отворилась, в душную квартиру залился подъездный холод. Багрянов замер, сердце болезненно ёкнуло. Мелисов не вошёл, он влетел, словно чёрный ворон. Его чёрное пальто было расстёгнуто и полы встрепенулись, когда он стремительно подходил к Сергею. Все замерли и перестали смеяться, только патефон продолжал крутить запрещённый джаз.
– Живо домой, – процедил Олег, останавливаясь напротив Багрянова.
Его белоснежное лицо контрастировало с чёрными волосами, глаза горели страшным огнём.
– Ну пошли, ну, – сказал Виталик, не обращая внимания на Мелисова. Его ладонь лежала на плече Багрянова.
Олег медленно перевёл на него взгляд и вдруг грубо толкнул в грудь. Виталий попятился назад.
– Ну чё? Чё тебе надо? – тихо, с жёстким вызовом спрашивал Мелисов, идя на «противника».
Тот замер и вдруг шагнул к нему навстречу, судя по лицу, намереваясь сказать что-то грубое, как вдруг Олег с силой заехал ему кулаком в лицо. Так, что мужчина схватился за нос и упал на пол. Кто-то взвизгнул. Мелисов рухнул на Виталия и стал наносить ему удары. Отчаянные, сильные, хаотичные. Бил он обеими руками, быстро чередуя их. Никто не решался сдвинуться с места, Олег казался невероятно опасным, даже безумным. Лицо Виталика уже превратилось в фарш, а он всё бил и бил его…
– Успокой своего мужика! – в ужасе прошептала Крылова, глядя на Багрянова.
Тот не сдвинулся с места. Он понятия не имел, как его успокоить, да и ситуация была настолько кошмарной, а жестокость запредельной, что поэт впал в ступор.
Олег остановился. С его рук стекала кровь. Ни на кого не глядя, он встал и направился на выход. Остановившись у двери, мужчина исподлобья посмотрел на Сергея. Тот медленно вышел из квартиры.
Они спустились всего на один пролёт, когда Мелисов вдруг вжал Серёжу спиной в стену, наваливаясь всем телом. Он молча смотрел на него почти что чёрными глазами, потом сделал шаг назад и поднёс окровавленную руку к лицу. Растопырив пальцы, он продолжил смотреть на поэта, только теперь как бы через решётку.
– У тебя было с кем-нибудь с момента? – и он пошевелил безымянным пальцем, на котором было кольцо.
Его голос звучал низко и хрипловато.
– Нет, – сдавленно ответил Сергей.
– Только попробуй, – Олег сказал это совершенно спокойно, оттого и страшно.
Опустив окровавленную руку, Мелисов продолжил спускаться по лестнице, и вышел из подъезда. Багрянов сглотнул, нервно ослабил узел галстука и пошёл следом за мужем. Сердце бешено колотилось в груди.
Глава 5
Выйдя из подъезда, Сергей увидел Мелисова. Тот стоял под уличным фонарём и медленно оттирал платком кровь со своих пальцев. Багрянов вдруг осознал, что оставил пальто в гостях, но вернуться не решился. Олег сунул платок в карман и сел в автомобиль, Сергей решил не испытывать судьбу и последовал за ним.
«А если он убил Виталика? Что тогда? Посадят… Но ведь это даже хорошо, я освобожусь», – думал Багрянов.
Отчасти он понимал, что неправильно желать такого, ведь парень пострадал ни за что, у них с Серёжей ничего не было, но желание освободиться от ужасного брака становилось сильнее некоторой морали.
Вечерняя Москва была пустой и прекрасной. Изредка появляющиеся прохожие терялись в лёгкой осенней дымке, фонари разливали по улицам свой холодный призрачный свет. Багрянов смотрел в окно, и в какой-то момент сообразил, что Мелисов едет в противоположную от дома сторону, но спрашивать что-либо не стал. Олег и без того внушал Сергею ужас, а после сегодняшнего он убедился, что этот человек способен на очень многое, и ещё не раз покажет себя. Багрянов старался не думать о том, почему Мелисов настолько непонятный и странный. Он чувствовал, что стоит только позволить этим мыслям обосноваться в голове, как поэта затянет в жуткую клоаку. Возможно, душа у Мелисова чёрная, как грязная река, и туда вообще не стоит соваться, поскольку неизвестно, каково дно и глубина.
Машина остановилась, вырывая Серёжу из пут размышлений. Впереди виднелся главный павильон ВДНХ, справа расстилался пустырь: недавно были снесены несколько дореволюционных построек.
– Знаешь, что здесь будет? – спросил Олег.
Сергей взглянул на мужчину. Тот смотрел в лобовое стекло, продолжая сжимать руль руками, перепачканными засохшей кровью.
– Дворец Советов. Это будет здание, опережающее время, четыреста двадцать метров в высоту, стометровая статуя товарища Ленина на крыше, восемь миллионов кубометров объёма, – карие глаза Мелисова блестели, губы дрогнули в улыбке. – Великое идеологическое здание нашей советской Родины. Ты только представь! Красные звёзды можно будет увидеть даже с самой окраины Москвы. Ведь это не конец, будут небоскрёбы, рассекающее небо.
Сергей потрясённо слушал мужа, неотрывно глядя на его профиль. Он даже не знал, что его ошарашило больше: то, что тот после всего произошедшего заговорил о подобном, та страстность, что в эти секунды звучала в его голосе или вовсе то, о чём он говорил. Небоскрёбы с горящими красными звёздами на крышах, Дворец Советов, стометровая статуя Ленина…
– Прекрасная неприступная крепость, – добавил Мелисов, продолжая рассматривать пустырь.
Машина ещё немного постояла на месте, и поехала в сторону дома. Оказавшись в квартире, Багрянов прошёл в гостиную и сел на диван. Ему было зябко. Вскоре в комнате появился Олег. Подойдя к Сергею, он сел рядом с ним и положил одну ладонь ему на спину, другую на колено. Багрянов напрягся, готовясь к тому, что, возможно, придётся давать отпор.
Мелисов принялся оглаживать вымытыми руками его живот, ноги, бёдра, спину и грудь. Сергей с тревогой ждал, что за этим последует что-то ещё, но Олег просто лапал его и с жадностью рассматривал лицо, тяжело дыша. В этих прикосновениях было тепло, желание, был истинный секс, и ещё столько всего, что у поэта голова шла кругом, но он не терял бдительности. Давать отпор не понадобилось – вдоволь насладившись, брюнет откинулся назад, его затылок оказался на стыке спинки дивана и подлокотника.
– Ну, как тебе мои родственники? Только честно.