Чтение онлайн

– Они неплохие люди, – глухо ответил Сергей.

– Гадаешь, как у таких «неплохих людей» мог появиться такой злой и ужасный я, да? – улыбнулся Олег. – У тебя на лице всё написано.

– Ты меня перед друзьями опозорил, – Багрянов откинулся на спинку и потёр лицо. Он бы хотел звучать жёстко и устрашающе, но получилось подавленно и даже испуганно. В общем, жалко.

– Они бездарности и бляди.

Мелисов считал большинство литераторов людей с низкой социальной ответственностью, поэтому испытывал липкий ужас, думая о том, что его светлый Серёжа может оказаться под их дурным влиянием.

– Они разные. Как и все люди, – почти шёпотом ответил Багрянов.

– Это всё пустые слова. За ними ничего, одна бездонная пустота.

Сергей перевёл блестящий взгляд на Мелисова. И опять этот тёмный, какой-то нехороший, колдовской взор прожигал его, заглядывал в душу.

Олег резко встал и прошёл к окну. Взял с подоконника портсигар, неспешно вытащил сигарету и закурил.

– Когда я впервые тебя увидел, ты читал свой стих о засохшей татарке и красной подушечке для золотого шмеля. На тебе был смешной синий бант, штиблеты, – вдруг заговорил он, глядя прямо перед собой, чуть подрагивающим от переизбытка эмоций, голосом. – Ты весь светился ясным внутренним светом. Улыбнулся, и как выстрелил в сердце, потом посмотрел мне в глаза – контрольный в голову. Ладонь у тебя была тёплая, тяжёлая, чуть влажная, и несколько волос прилипли ко лбу. И на правой щеке у тебя была маленькая болячка, которую ты расчесал.

Багрянов был потрясён. Он очень смутно помнил их первую встречу, а Олег, оказывается, хранил в памяти такие незначительные детали. Сердце невольно ускорило своё биение.

– Я тогда все брюки засыпал пеплом. Хах. Ты не такой, как они. Ты – это что-то совсем иного толка, – негромко, с хрипотцой добавил Мелисов и посмотрел на кончик своей сигареты, а потом затянулся.

Олег оставил сигарету в зубах и лёгким движением руки убрал волосы, лезшие в глаза, назад. Багрянов невольно поразился их густоте и черноте, при свете электрической лампы они казались совершенно нереальными.

Мелисов повернулся к Сергею и медленно зашёл за диван, на котором тот сидел. Встав у него за спиной, мужчина наклонился и, вытащив сигарету изо рта, выпустил струйку дыма в затылок супруга.

– Рыдать без слов, метаться, ощущать,

Что кровь свинцом расплавленным, не кровью,

Бежит по жилам, рваться, проклинать,

Терзаться ночи, дни считать тревожно,

Бояться встреч и ждать их, жадно ждать;

Беречься каждой мелочи ничтожной,

Дрожать за каждый шаг неосторожный,

Над пропастью бездонною стоять

И чувствовать, что надо погибать,

И знать, что бегство больше невозможно, – страстный шёпот и горячее дыхание обожгли ухо.

Серёжа облизал губы, ощущая себя приколоченным к спинке дивана. Удушливое состояние вызывало головокружение, забирало все силы. Приложив немалые усилия, Багрянов встал и повернулся к Мелисову. Тот убрал руку в карман и вернул сигарету в зубы, искры серебристого пепла упали на бархатную обивку. Ничего не говоря, Сергей ушёл в свою комнату. Закрыв дверь, он прижался к ней спиной и посмотрел в потолок, стараясь успокоиться.

Уснуть ему так и не удалось. В окно заглядывала белолицая луна, искрящиеся серебристые звёзды на чёрном бархате неба лишали поэта покоя. Он прокручивал в голове события прошедшего дня и никак не мог успокоить мятущуюся душу. Не выдержав, Багрянов встал с кровати и прошёл в гостиную, волшебную и светлую от лунного света, щедро льющегося в окна.

Сергей лёг на диван и тихо застонал. Положив руку на сердце, он мысленно принялся успокаивать его, словно читая заклинание или молитву. И сам не заметил, как уснул в ярком свете лунного прожектора.

Когда он открыл глаза, за окном уже полной грудью дышал осенний солнечный день. Багрянов сел и сонно осмотрелся. В квартире царила мёртвая, пугающая тишина. «Неужели я один?» – подумал поэт и, встав, вышел в коридор. Дверь в ванную была открыта, и Сергей бесшумно подошёл к ней. Каким же было его удивление, когда он увидел Олега, сидящего на кафельном полу. На нём были только бежевые брюки со спущенными подтяжками. Он сидел, приникнув спиной к стене, босой, с влажными волосами, зачёсанными назад и горящим взглядом; мужчина курил и сбрасывал пепел в стеклянную пепельницу, стоящую между его разведённых выпрямленных ног. Во всём облике Мелисова, в его внешнем виде и позе было столько свободы и лёгкости, что Сергей просто замер, положив ладонь на дверной косяк.

– Сегодня я смотрел, как ты спишь, – вдруг сказал Олег, не глядя на Серёжу. – По твоей щеке полз солнечный зайчик, а я сидел и смотрел. И смотрел, и смотрел, и смотрел, и смотрел…

Багрянов сглотнул. Повинуясь странному порыву, он стремительно подошёл к Мелисову и опустился рядом с ним на корточки. Положив ладони на щёки мужчины, поэт заставил его посмотреть на себя. Рука Олега, сжимающая сигарету, замерла над пепельницей.

– Если ты меня любишь… отпусти… ты ещё можешь быть счастлив, не трать на меня время, слышишь? И мне дай… дай шанс на счастье… Прошу тебя, – прошептал Сергей, глядя в бездонные глаза. – Отпусти…

Олег слегка дёрнулся, будто выходя из оцепенения. Покачав головой, он поднёс сигарету к губам и затянулся.

– Нет, это невозможно.

– Почему? – в отчаянии прошептал Сергей.

– Ты сам только что ответил на свой вопрос, – выпустив дым носом, Мелисов оставил бычок в пепельнице.

– Господи… Это всё правда, что ты говоришь? Или ты чудовище? – дрожащим и охрипшим голосом спросил Багрянов.

– Конечно, я чудовище. Вот только почему это должно быть неправдой?

Сергей медленно убрал руки с лица Олега. Выйдя из ванной, он рассеянно побрёл в сторону гостиной, но Мелисов опередил его и перекрыл дверной проём своим телом. Он улыбался, в глазах плясали весёлые чертята.

– Что ты хочешь? – сдавленно спросил Багрянов.

– О, Серёжа, я хочу так много… – томно прошептал Олег и, схватив парня за запястье, увлёк его в гостиную, шагая спиной вперёд.

Войдя в комнату, Сергей вырвался из хватки и стал отступать. Мелисов шёл на него до тех пор, пока Багрянов не оказался у окна. Олег продолжал улыбаться. Некоторое время он любовался лицом Серёжи, а затем потянулся к его губам своими, но тот схватил тюль и закрыл им лицо. Мелисов рассмеялся и прижался щекой к щеке мужа, полупрозрачная ткань слегка царапала кожу.

– Так не считается, Серёжа, – игриво прошептал Олег.

Багрянов сделал два шага в сторону и оказался в ловушке. Слева находилась стена, справа рука Мелисова легла на оконное стекло, перекрывая возможный выход, сам же мужчина стоял прямо перед ним и смотрел на него сквозь тюль. Сергей подумал, что всё это иллюстрирует его жизнь. Ловушка.

– Что может быть слаще твоей кожи? А этих губ? Медовых, яблочных, смородиновых, летних. Видишь, с тобой я говорю, как поэт, – чувственно прошептал Мелисов, не переставая улыбаться.