Чтение онлайн

После этого я рассказала отдыхающим о правилах безопасности во время движения автобуса и просила следить за тем, чтобы дети не поднимались со своих мест и тем более не ходили по салону.

Я вернулась на свое место и рассказала план нашей экскурсии. Первым делом мы ехали в Геленджик, чтобы посетить Сафари-парк. На пути следования к нему мы пересечем несколько станиц, проедем по промышленной зоне города-героя Новороссийска, сделаем одну короткую остановку, чтобы полюбоваться видом на Цемесскую бухту, запечатлеем ее на фотографиях и после этого уже отправимся в Сафари-парк. В нем у туристов будет свободное время, которое они проведут без меня, гуляя по территории парка. Желающие могут приобрести билеты на канатную дорогу, чтобы посетить территорию Верхнего парка и полюбоваться шикарными видами на Геленджик. После посещения Сафари-парка нас ждет остановка на набережной Геленджика, где будет предоставлено полтора часа свободного времени, и все желающие могут поужинать в кафе или столовых, прогуляться по набережной, увидеть памятник Михаилу Юрьевичу Лермонтову, одноименный ему бульвар, а также фонтаны и скульптуру «Белая невесточка», которая является символом Геленджика. Затем мы возвращаемся в Анапу тем же путем и высаживаемся на тех же остановках, где входили в автобус.

А дальше началась сама экскурсия. Первым делом я поведала историю Анапы, которая свела нас всех вместе в этот день. «Читала» свою экскурсию выразительно, с интонацией, временами указывая на проезжаемые мимо достопримечательности, привлекая внимание туристов к ним.

В автобусе находились не меньше тридцати пассажиров, но говорила я для одного. Я надеялась, что мой голос услаждал его слух точно также, как в свое время его голос услаждал меня.

Я ждала первого, хоть и короткого выхода из автобуса. По плану это верхняя точка Андреевского перевала, называемая «Роза ветров», откуда с шестидесятиметровой высоты над уровнем моря открывается потрясающей красоты вид на город Новороссийск и Цемесскую Бухту. С другой стороны дороги нашему взору предстояло увидеть памятник «Морякам революции».

Однако остановка случилась чуть раньше. Кого-то из детей укачало, и обеспокоенная мамочка попросилась выйти с ребенком из автобуса. Конечно, мы реагировали на такие просьбы – цепной реакции никто не хотел.

Пока туристы «дышали» воздухом, ко мне вернулся планшет со списком пассажиров. Я отыскала глазами знакомое имя. И такой памятный печатный шрифт. Улыбнулась своим мыслям, вспомнив про «каллиграфический» почерк Шандора. Юрий Слобода. Следом Динара и София Слобода. Третьего имени ребенка не было. Я по-прежнему не знала, кто это – мальчик или девочка. Теплилась надежда – это был сын Шандора.

Когда все вернулись в автобус, мы продолжили путь. Я промочила горло водой и стала рассказывать дальше. В какой-то момент в моем выступлении наступила пауза, и в этой тишине, мы услышали вопрос:

– Папа, а когда тетя замолчит?

Раздался негромкий смех пассажиров автобуса, в том числе и мой, и голос Шандора:

– Тише, Солнышко, мы скоро приедем.

Это был знак. Пора вынимать брошюры. Я встала и, дотянувшись до верхней полки, взяла книжки. Дошла до третьего ряда и протянула Шандору. Его младший ребенок сидел на отдельном сидении, так как нашлось свободное место около отца. Остальные дочери сидели слева от него на другой стороне.

– Пусть отвлечется, – сказала я.

– Прости, она обещала быть смирной, – улыбаясь, извинялся Слобода.

– Она? – невольно вырвалось у меня.

Я посмотрела на ребенка. Ее волосы были короткие и кудрявые, одета в салатовую футболку и серые шорты, и видимо из-за этой нейтральной цветовой гаммы, я не уличила в этой малышке девочку. Она взяла у отца книжку и с любопытством бросилась ее изучать. Сейчас мне показалось, я отчетливо увидела в ее лице девичьи черты. Этот милый вздернутый носик мог принадлежать только девочке.

– Да, это Анфиса.

Несколько секунд я смотрела в его глаза, пытаясь прочитать его мысли, а потом обратилась к остальным туристам, спросив, кому нужны книжки. Еще одна дочь Шандора, вероятно средняя, откликнулась на мой клич и протянула руку. Я улыбнулась и подала ей брошюру. Невольно бросила взгляд на его старшую дочь, которая следила за мной с серьезным выражением на лице – от которого мне стало немного не по себе. Словно она знала, кто я такая и зачем они с отцом здесь. Я поспешила в конец салона, раздавая книжки другим туристам, и постаралась отогнать от себя дурные мысли.

Вернувшись на место, я хотела продолжить экскурсию, но мы доехали до смотровой площадки, и пришло время выйти из автобуса. Но прежде я попросила выслушать историю о памятнике, который возвышался на другой стороне дороги.

Это монумент «Морякам революции». Он на 60 метров возвышается над уровнем моря и хорошо просматривается со всех сторон. На высоком постаменте приклонив колено высечен из гранита матрос, который прижимает к своему сердцу бескозырку, а его взгляд устремлен в бескрайнее море. О чем он символизирует? В период Гражданской войны русские были вынуждены подписать невыгодный для себя Брест-Литовский мирный договор, в условиях которого с трудом созданный флот должен был отойти Германии. Но для моряков нет большего позора, чем сдаться без боя, и в июне 1918 года флот загнали сюда, в Новороссийск, и здесь 18 июня произошло затопление российской черноморской эскадры. И моряки, стоя на коленях, со слезами на глазах провожали свои суда, прижимая к груди бескозырки.

А через дорогу на невысоком постаменте расположен «Куб-визир», символизирующий тонущий корабль. Внутри него композиция из цветного стекла и металла, которая представляла собой флажной сигнал морского семафора, означающий фразу: «Погибаю, но не сдаюсь». Такой сигнал был поднят на всех кораблях, затопленных в бухте 18 июня 1918 года.

Окончив рассказ, мы покинули автобус, и я показала экскурсантам вид на Новороссийск и Цемесскую бухту, а также обратила внимание на бронзовые стрелки-указатели, установленные на парапете на самом краю скалистого обрыва. Они показывают направление, в котором был затоплен каждый корабль и расстояние до этого места. После этого дала туристам десять минут свободного времени на осмотр местности и фотографии.

Ко мне подошел Шандор с дочерями. Младшая – на руках.

– Лизавета, позволь, я познакомлю тебя со своим семейством.

Он указал на дочь, которая находилась у него на руках.

– Это Анфиса. Еще раз извини, что она отняла у тебя время.

– Ничего страшного. Это же дети, я готова к такому, – и, обратив взор на девочку, сказала: – Здравствуй, Анфиса. Я – Лиза.

Девочка засмущалась и уткнулась в отцовское плечо. На вид ей было года три.

– Это София – моя средняя.

– Мне шесть лет, – сказала девочка, широко улыбаясь. – Я уже большая.

На ней было яркое цветастое платье по колено, на голове панамка, под ней кудрявый хвост, сандалики; но что поразило меня, так это ее большие черные глаза. На Шандора она совсем не походила. Разве что кудрями.

– Приятно познакомиться, София, – улыбаясь в ответ девочке, сказала я.

– Меня зовут Динара, – опередив Шандора, сказала старшая из его детей, протягивая мне руку. – Мне восемь лет, но на следующей неделе исполнится девять.

– Рада познакомиться с тобой, Динара, я – Лиза, – отвечая на рукопожатие, представилась я.

И вдруг вспышка в памяти. Или дежавю? Я слышала это имя не впервые. И эти слова: «Меня зовут Динара». Я знала о ней еще много лет назад. Эта девочка приснилась мне в ночь с двенадцатого на тринадцатое июля в тот год, когда мне исполнилось двадцать три года. Я вспомнила, что этому предшествовало. Я читала книгу «Тайна имени» и заглянула в церковный календарь, который находился на последних страницах. Я хотела узнать, какое должны были выбрать имя мне родители, соблюдай они этот календарь. Динара. Это единственный день в году, когда она празднует свой день ангела.