Чтение онлайн

Сильный удар сапога, утыканного шипами, поверг навзничь Хейно, силящегося подняться на четвереньки.

— Пока ты развлекаешься психологическими тестами, я займусь своими делами, — Соткен поочерёдно наградила обоих раненых карапузов точными ударами приклада, после чего затащила в соседнюю комнату, словно пару кулей с мукой.

— Не беспокоить, — заявила кривушка и громко хлопнула дверью.

Стукнула опускающаяся щеколда.

Дрожащие смуглые пальцы обхватили кисть Йоли, отбирая розочку.

— Я тебе помогу, — женщина ухватила Хейно за волосы, запрокинув назад голову толстяка, — Режь медленно, сарацин. Начни от нижней челюсти.

Щербатый край стекла впился в кожу первого ложного подбородка.

Йоля вглядывалась в глаза жертвы, внимательно наблюдая, как тусклая синева радужки заполняется чёрно-белыми оттенками ужаса и боли.

* * *

— Высуни его.

Аглая Бездна крепко прижималась телом к сетке ворот: веки подрагивали, огромный рот приоткрылся, девушка сипло и часто дышала — низенький блондин ожесточённо лизал её распухший сосок, торчащий сквозь решётку.

Слюни обильно стекали по подбородку, скапливаясь в жидкой бородёнке, пачкая обнажённую женскую кожу и ржавое железо ограды. Требовательные пальцы протиснулись сквозь решётку: девушка спустила колготки и подалась вперёд бёдрами. Жирная пятерня щупала, хлюпала, чавкала.

— Высуни его, — повторила Аглая.

Белобрысый крепыш нехотя оторвался от искусанного, покрасневшего соска и дрожащими руками принялся неуклюже расстёгивать ширинку штанов.

Потом высунул. Бездна наклонилась: открытый рот приблизился к пунцовой, подрагивающей головке члена, рука скользнула по бедру, нащупывая в голенище сапога короткую рукоятку боевого ножа.

Больно не было. Не сразу. Осознание пришло, лишь когда он опустил голову и уставился на свой обрубок, откуда толчками выплёскивалась тёмная жижа.

— Это твоё, — улыбнулась девушка и протянула окровавленную, обмякшую колбаску.

Она сунула отсечённый член в сетку ворот, натянула колготки и поспешила к Ньяле. Двигатель взревел, броневик немного отъехал назад и, с разгона, снёс и створку ворот и несчастного карапуза, что корчился у решётки, зажимая руками пах.

* * *

— Твоя очередь спрашивать, — Монакура Пуу передал Скаидрису плоскую серебряную флягу; лив глотнул и одобрительно мотнув длинными волосами, задал свой вопрос:

— Что общего у норвежской Immortal и американской Inquisition, окромя преклонного возраста и схожего, пафосного околотрешевого рубилова?

Монакура поковырял прутиком в костре и, подняв вверх сросшиеся брови, осторожно предположил:

— Раздувшиеся от бухла, как у старых филинов, чёрно-белые рожи?

Лив поперхнулся малиновой настойкой и хрипло рассмеялся, возвращая сосуд бывшему барабанщику:

— Тащемта сечёшь, бро.

Звук приближающегося автомобиля заставил обоих повернуть лохматые головы в сторону дороги. Ньяла притормозила возле их уютной полянки. Дверца приоткрылась, со стороны водительского сидения показались две обнажённые женские ноги. Йоля вылезла, держа свои страшенные сапоги за голенища.

— Развлекаетесь, бойцы?

— Ты решила научиться водить машину? — ответил сержант вопросом на вопрос.

— Уже научилась, — ответила Йоля, втискивая ступню в обувь, — Решила узнать, почему все встреченные мною люди сходят с ума от этой, в общем и целом, заурядной машины. Она неплоха, но не более того: поездки на боевых колесницах мне нравились гораздо больше. И самые клёвые из них — кельтские, а среди них — колесницы древних фоморов: они, словно BMW среди автомобилей. И не надо снимать сапоги, чтобы нормально жать на эти самые...

— Педали, — подсказал сержант сквада.

— На боевых колесницах нет педалей, — надул щёки Скаидрис.

— Поэтому и ботинки снимать не надо, болван, — подтвердила госпожа лейтенант.

Предводительница требовательно протянула руку: серебряный квадрат фляги лёг на протёртую кожу перчатки.

— Мы за вами, мальчики, поехали уже на кораблик, — раздался хмурый голос с башенки броневика.

— Сидит там, словно сова, — шепнула Йоля сержанту, — Злая какая-то, дурным голосом о смерти и любви поёт.

— Убила кого-нибудь, — понимающе кивнул головой сержант, — Эй, мелкая, хочешь малинового шнапса?

Девичья рука ловко поймала брошенную флягу.

— Сейчас попустит, — пообещал сержант и вытащил из штанов член, целя в костёр.

Аглаю Бездну обильно вырвало на крышу броневика.

— Крепковато для неё пойло, — пожал плечами бывший барабанщик и затушил пламя, — Понятное дело — напиток от самого Люцифера!

* * *

Огромный, красный кулачище влепился в дверь: древесина треснула, потолок осыпался крупной пылью и струйками песка.

— Открывай, боец!

Кулак снова опустился; доска сломалась, промявшись внутрь.

— Не лезь, гнида, обожди, — раздался из комнаты скрежещущий голос Соткен.

За запертой дверью что-то ворочалось, булькало и лязгало.

— Брось это, сержант, — Скаидрис перехватил занесённую руку Монакуры, — Она не откроет, пока лютостью не изойдёт. Я такое уже видел. Пусть отдыхает, пойдёмте отсюда.

Сержант Волчьего Сквада вопросительно уставился на Йолю; та, молча повернувшись на каблуках, направилась прочь из сторожки.

— Представь себе, калека, — бросила напоследок предводительница, обращаясь к запертой двери, — Братья нас не обманывали: капитан действительно отъезжал по делам.

— Вы неплохо тут развлеклись, девчонки, — пробормотал сержант, переступая безголовое тело; то выглядело так, будто декапитацию совершили с помощью садовых ножниц.

— Время убили, — согласилась Йоля; проклёпанная кожаная перчатка указала в сторону моря: к причалу приближался быстроходный катер, сопровождаемый исполинским вороном.

— Пойдёмте, мои хорошие, я вас познакомлю.

Волчий Сквад погрузился в броневик. «Ньяла» тихонько покатила вслед за предводительницей, идущей по причалу навстречу тёмной громаде морского судна.

Когда-то этот корабль был красавцем паромом: белоснежным, украшенным синими полосами; теперь же краска облупилась и голая сталь стремительно ржавела, покрывая его борта бурыми пятнами. Огромный трап для погрузки автомобилей опустили: казалось, большой кит ждёт, когда вкусный обед сам прыгнет к нему в пасть.