Чтение онлайн

На сходнях стоял старик в широких рыболовных штанах и рваном свитере. Босой и очень тощий старик; длинные редкие космы развевались на ветру, а покрасневшие от слёз, пронзительно синие глаза яростно сверкали на худом бородатом лице. Он развёл худые руки в жесте приветствия, и, подойдя к Йоле, припал на одно колено, склоняя голову в почтительном поклоне.

— Приветствую тебя, Госпожа, — произнёс старец высоким, резким голосом.

— Ты плачешь от счастья или от горя? — спросила Йоля, знаком веля ему подняться.

— Я плачу от счастья, ибо рад нашей встрече, Великий Волк. Я плачу от горя, потому что сегодня ночью моя Зухра покинула этот мир.

* * *

Аглая Бездна кралась по узкому коридору второй палубы, что освещался лишь одной мерцающей красной лампой. Пол коридора покрывала ковровая дорожка, отсыревшая настолько, что под ногами хлюпало. Аглая дёргала дверные ручки кают, но те, надёжно запертые, хранили свои тайны. Она прошлёпала до конца коридора и собралась отворить массивную стальную дверь, что вела на палубу, как вдруг увидела справа тёмное, неосвещённое ответвление.

«Это то, что мне всегда нравилось. Именно так ведут себя тупые курицы — героини дешёвых ужастиков».

Она положила руки на влажные, шероховатые стены и, пробираясь вперёд на ощупь, отравилась исследовать таинственный закуток.

Вскоре она добралась до приоткрытой двери, откуда падал приглушённый свет. Она осторожно заглянула внутрь.

Просторная каюта освещалась множеством свечей — огарки лепились на всей имеющейся мебели помещения. И больше всего на длинном столе, где возлежала обнажённая женщина. Две пряди густых чёрных волос укрывали груди, бёдра прикрывал лоскут ткани.

Йоля осторожно смазывала женское тело тускло мерцающей голубоватой мазью. В воздухе пахло мёртвыми цветами. В углу замер капитан Аарон, что встречал их день назад у трапа своего корабля. Старик склонил голову, почтительно наблюдая за действиями красноволосой женщины. Огоньки свечей плясали в его глазах, делая их лихорадочный блеск ещё ярче. Йоля пела. Монотонный речитатив рождал в сознание Бездны образ горного ручья.

— Ты очень вовремя, моя хорошая, мне как раз нужна помощь. Сними куртку и помой руки, — предводительница указала на угол комнаты, где на низеньком столике стоял тазик с водой.

Бездна послушно пошла в угол, где обнаружила ещё и душистый кусок прозрачного мыла. Она хотела вдохнуть его аромат, но ничего не почувствовала — ноздри забились приторным запахом притираний.

— У Аарона умерла жена, — произнесла Йоля, — И я хочу ему немного помочь, ведь он мой старый и преданный друг.

Старик ещё ниже склонил лысеющую голову.

— Тебе известно слово «махири»? — поинтересовалась Йоля.

Аглая Бездна лишь качнула головой — никакой такой махири она не знала.

Капитан Аарон метнул в неё пронзительный взгляд, полный недоверчивого любопытства, а девушка погрузилась в созерцание покойной. Искусный макияж подчёркивал заострившиеся черты почившей: глубокие тени вокруг ввалившихся глаз, бледную кожу и синие, сложенные в полуулыбку губы.

Покойница приоткрыла один глаз и подмигнула девушке. Аглая приоткрыла рот.

— Унеси это, — дымящийся призрачными голубоватыми миазмами йолин палец указал на тазики, стоящие в ногах мертвеца.

В одном плавала человеческая печень, в другом — ещё какие-то кишки.

Аглая решительно взяла один.

«Сейчас я блевану прямо туда и опозорюсь второй раз за день», — подумала девушка, но этого не случилось: она дошла до раковины в углу каюты, где и рассталась со своей пугающей ношей.

Со вторым получилось проще: Бездна привыкла к тошнотворному запаху бальзама и рвотные спазмы отступили.

— Бери бинты, — приказала Йоля.

— Крест-накрест, — она показала как класть слои ткани.

Перебинтовав кисть и предплечье покойницы, Аглая аккуратно возложила конечность на стол, и подняла лицо к потолку: теперь её мучило внезапное удушье.

Она почувствовала холодное прикосновение и опустила взор: синие пальцы покойницы оплели её ладонь. В глазах потемнело, мир покачнулся, но Бездна не отдёрнула руку: ей нравилось прикосновение. Девушка крепко зажмурилась, а когда снова подняла веки, её ладонь была свободна.

— Займись её пальчиками, — прозвучал бархатный голос Йоли.

Девушка уставилась на руки покойницы: она не знала, чем тут ещё можно заняться. Длинные пальцы изящной формы венчали великолепно ухоженные ногти, выкрашенные в чёрный фон на котором блестели серебряные звёздочки. Идеальная форма ногтей. Искусно нанесённый лак.

Бездна изучила свои неровно обгрызенные ногти, замазанные чёрной аэрозолью для стёкол и зачем-то сложила колечки, соединив большой и указательный пальцы покойницы. Подняла глаза на Йолю.

Высокий лоб предводительницы покрывали капельки пота, волосы намокли, открытые плечи и руки блестели от влаги. Жёлто-зелёные глаза неотрывно следили за её действиями.

— Махири, — одобрительно скрипнул капитан Аарон.

Старик приблизился к изголовью ритуального ложа, окаймлённого бордюром оплавившихся свечей. В руках он сжимал тёмно-жёлтый футляр, формой напоминавший чехол для пишущей машинки.

— Твоё благословение, Госпожа. Тут же и плата для путницы, — произнёс он, сверкая глазами.

Йоля открыла футляр. Пальцы, покрытые разводами синей мази, раздвинули усмехающиеся губы покойницы. Мелкие, как у куницы зубы, сами собой разжались; тусклая монета с неровно обрезанными краями легла в рот умершей Зухры. Челюсти мёртвой женщины вновь плотно сомкнулись, а её прекрасное лицо закрыл слепок, извлечённый из короба. Серая, потрескавшаяся маска изображала морду волка, оскалившего клыки.

Йоля отступила на шаг и запела.

— Слушай внимательно, махири, — произнесла покойница с головой мёртвого хищника.

И Аглая слушала. Девушку мелко трясло; по спине тёк холодный пот.

Йоля резко взвизгнула и пение прекратилось.

Красноволосая женщина молча направилась к выходу.

— Она изменится, мой старый друг, — сказала она, не поворачиваясь.

— Да, Госпожа, — старый Аарон вновь согнулся в почтительном полупоклоне.

Аглая Бездна схватила свою черную кожаную куртку и бросилась вслед за предводительницей. Воздух, пропитанный ароматами благовоний и бальзамов, обжигал ей лёгкие, а ужас, поднимающийся снизу живота, замораживал сердце.