Чтение онлайн

Автомобиль еще следовал прежним курсом, а в дверях кафе появилась дива. Жажда опалила глотку. Машинально дал по тормозам. Кроссовер осел. Леди в нерешительности остановилась. Тяжелый этюдник съехал с плеча. Она поставила подрамники на снег, поправила темные очки и накинула капюшон короткой шубки. Я не мог сдвинуться с места. Леди такое умышленное преграждение восприняла по-своему. Пока она подходила к машине, хищник бесновался, уловил прикосновение пальцев к корпусу – мгновенно обуздал себя и заготовил самый циничный образ.

Девушка открыла дверь, и меня атаковало спокойное мягкое контральто:

– Простите. – Ее запах с мороза ударил прямо в хищный вомер. Не отрываясь от навигатора, кивнул, вцепился в руль. Девушка настороженно рассматривала сноба. – Вы, случайно, не за мной? Что-то долго на этот раз. А на улице морозно.

Я едва сдержал неуместную улыбку. Сегодня столбик термометра не опускался ниже десяти, но для южной дивы такая температура была чревата угрозой обморожения. Юное создание зябко повело плечами, и мой сарказм себя исчерпал, демона с его извращениями выбило на периферию. Медиум повернул к ней голову, успел сделать вдох, и ее запах странно изменился.

Психотропная дымка свежей сдобы, корицы, шоколада и ванили затопила легкие. Рот наполнился слюной. В ушах – треск дров в камине среди морозной вьюжной ночи и ее сонный выдох: «Милый». Я завис. Обнаженное расслабленное тело подо мной. Родные пальчики вплелись в мои седые волны. Язык скользнул по теплой коже. Тягучие, неспешные движения на самой грани взрыва переросли в ритмичные, глубокие толчки. Еще. Чуть-чуть. Почти. Жадное полное погружение и…

«Черт! – опустил голову, закусил губу. – Что же ты такое?».

Включился. Бросил взгляд на часы. Для обычного человека эта сцена уложилась в пару минут линейного времени, но для медиума минуты могли обернуться вечностью. Я растворился в этой атмосфере, вобрал ее тепло, влекущие флюиды и… ощутил себя скитавшимся по пустыне сорок лет, евреем, вставшим перед Иорданом и со священным трепетом взирающим на обетованный Ханаан…

«Мое. Заберу себе…», – монстр неосознанно потянулся к ней, и на бульвар вырулил Nissan Juke с шашками. Ресницы девушки затрепетали.

– Как неловко. Я не уточнила номер машины. Еще раз, извините. – она бережно захлопнула дверцу и помахала такси. Добротно прокуренный субъект с готовностью выскочил из кроссовера-коротыша и уже обхаживал клиентку. Та только отворачивалась от угодливого водителя. Я еле сдерживал агрессию в отношении неожиданного интервента, но когда определил на ее личике болезненное выражение, изумленно уставился на свою пачку сигарет. «Простите, увлекся», – действуя на инстинктах, смял сигареты, отдуваясь за все косяки и бонги с травкой.

– Да вы богема? Откуда ж, барышня, вы в праздник и с таким-то багажом?

Преграждая дорогу, хищник отслеживал, как увесистый скарб юной леди загружали в джип. Где-то на задворках сознания зверь перетирал свой галлюцинаторный бред. Но воинственного монстра интересовал только «территориальный конфликт» вокруг «обетованной, и вероломно отчуждаемой земли». Южная звезда прятала носик в белоснежной шубке и мурлыкала:

– Да, я рисую. Зимняя сессия в зените. Так что мне не до праздника. – Дивный голос затихал. Девушка села на переднее сидение. Кроссовер не дождался, пока я уступлю дорогу и отъехал задним ходом. Хищник стоял заснеженным мемориалом, преодолевая наваждение: «Владеть!». Ревность, жажда и какое-то фоновое наслоение, природу которого не мог определить, образовало странную диффузию.

«Все стало хуже! Еще хуже, чем я думал! Надо убираться, пока я не убил ее. В самолет, в тундру, в берлогу…», – планы личных истязательств прервал звонок.

– Аркадий? Афера с квартирой засветилась?

– Хочу отблагодарить за конфиденциальность. Пожалуйте ко мне на просторы девственной природы. У нас благодать… – клиент задыхался от предвкушения, а я угрюмо смотрел на следы миниатюрной ножки, оставленные на снегу.

– Если только в субботу… – меня барственно перебили:

– Зачем в субботу? Сегодня! В Рождество! С ночевкой…

Закатил глаза, но решился применить жесткие санкции к хищной натуре. Вдали от Камиллы Бриг я был адекватным индивидуумом. В присутствии латентного вампира все могли чувствовать себя в безопасности, но влечение к черноволосой нимфе я не мог ни объяснить, ни контролировать, ни подавить:

– Такая мелкая девчонка, а так заставляет меня страдать! Больше не желаю ее видеть… – пламенную патетику прервал ехидный тамбурин:

– А как же ее кровь? Такая волнительная, воспламеняющая! Ты не человек, чтобы играть в мужскую гордость. Ты – животное. Тобою управляют инстинкты, а не чувства. – Я изменился в лице, а зверь закашлялся. – Тебя ж ломает. Просто прет! И ты до сих пор не понял? В чем причина, что ты так злишься на нее? Ведь девочка не виновата, что так сладко дышит, а вампир не в силах совладать с собой.

Мы подъехали к дому Аркаши Барина уже в полной темноте. Восемь вечера. Фонари в его девственной глуши считались роскошью. Да и зачем, когда над весями застыло огромное яблоко полной Луны? Мрачновато, сыро, пустобрехи собак на подворьях, запах свежего навоза, перекличка домашней скотины – и правда, «благодать» со слов Барина. Стало еще тоскливее. Угадав с настроением городского гостя, за неприступными воротами зашелся пес.

– Я в качестве обеда?

Барин тепло рассмеялся и спрыгнул с подножки.

– Это моя гордость – Бенджамин Борн. Сейчас познакомлю. – Лицо Барина выражало умиление. Меня же отчаянно тянуло в мой ад – к ней, а не в медвежьи угодья в обществе защитника природы.

Неблагодарные сентенции оборвались, когда из ворот вылетела торпеда гигантских размеров – статный аристократ, дог палевого окраса. Последние четыре часа были заполнены перечислением всевозможных наград и демонстрацией дрессуры именитого родословного питомца. Все остальное выступало фоном. Огромный дом, баня, шашлыки, бильярд – синтез русского фольклора с замашками мелкого помещика и пристрастием к декадансу. К последней четверти пятого часа беседа стала носить бессвязный характер.

Вдруг Аркаша пьяным галопом выскочил за дверь. Мы обменялись с бедным животным усталыми взглядами. Барин поставил на пол накрытую корзину. Несколько окосевший, я не сразу обнаружил подвох:

– Что в корзине? Явно не яйца. Мелкокалиберный скот?

– Подарок! – Полный нокдаун прервал пьяные шарады. Корзина опрокинулась, и на пол вывалился щенок тигровой масти.

Ночь. Около четырех. В прокуренном тамбуре приглушен свет. Разгрузочные вибраторы железнодорожного вагона вводят в транс. Безымянные веси простынями ложатся за окном, а я пробираюсь к вагону-ресторану. Заспанная официантка неосторожно приоткрыла дверь купе: