Чтение онлайн

– Полезли на крышу - голубей гонять, - отозвался безносый дедуля.

– А почему мы их со двора на крыше не узрели?

– Так ведь чердак - не ближний свет. К тому же вверх карабкаться... После завтрака ушли, к обеду велели ждать... Они, поди, еще до лестницы не добрались...

– Не буду я ждать, - сказал Жихарь.
– Где у вас голубятня?

По дороге на голубятню богатырь думал, что на месте молодого разбойника нипочем бы не соблазнился здешним житьем. Это какое же благоразумие и предусмотрительность надо иметь! Бражку тут явно дают не вволю, а по мерке, насчет же девок и вовсе сомнения огромнейшие...

– Лучше в поле голову потерять!
– вслух решил он и высунул голову из чердачного окошка.

– Правду говоришь, родимый!
– сказал старичок, который стоял на карачках, дугой выгнув спину. Глаза у старичка с годами не выцвели, сохранили зеленый оттенок и продольный зрачок. На гнутой спине у этого старичка стоял босиком другой, столь же древний, и пытался, помогая себе длинным и вострым носом, отпереть засов на голубятне.

– Кот и Дрозд, спасите меня!
– дитячьим голосом сказал Жихарь.

Верхний старичок зашатался и полетел вниз, но не убился, а рассмеялся, подхваченный богатырской рукой...

...Прославленные разбойники даже не удивились, узнав, что их питомец не пал жертвой хищных зверей, не был растерзан поедучими ведьмами, и даже наоборот - прославился и возвысился. В таком возрасте обычно уже ничему не удивляются.

– Говорил же я тебе, старому дураку - не пропадет!
– сказал Дрозд Коту. " После нашей"то науки!

– И я тебе, старому дураку, то же самое толковал!
– промурлыкал Кот. Он потерся об Жихаря спиной и разразился хриплым мявом, означавшим не то смех, не то плач.

Порадовавшись встрече и всплакнув, разбойные деды принялись наперебой жаловаться богатырю, что здесь, у Полелюя, им не дают развернуться во всю ширь молодецкую, что проклятый староста загубил за их же деньги ихнюю вольную волюшку, оставив только горькую долюшку...

– У них и зелено вино какое-то сухое, - пожаловался Дрозд.
– Мочишь, мочишь горло, а промочить никак не можешь. Налицо явные хищения общественной собственности в особо крупных размерах, совершаемые группой лиц по предварительному сговору с особой жестокостью...

– При отягчающих обстоятельствах!
– сказал Кот, но вдруг замолк, потому что внизу по всему терему пошел 3какой-то странный гул, от которого заложило уши.

– Это еще что?
– встревожился богатырь.

– Это Соловей Одихмантьевич, - сказал Дрозд.
– Весна же - он свистеть начинает, Соловьиху манить. Да где теперь та Соловьиха, кто ей целует пальцы? Неужто найдется такой придурок?

– И зубы уже не свои, - добавил Кот.
– Вот настоящего свисту и не получается. А то бы он им нащепал лучины!

– Так Соловей до сих пор жив?

– Чего ж ему сделается? Выбитое око заткнул соломой, окосицу прикрыл бляхой из металла желтого цвета - и живет себе. Конечно, на семи-то дубах ему было просторнее, зато здесь никто не тронет. Экстрадикции не подлежит: отсюда выдачи нет!
– вздохнул Дрозд, упомянув единственное тутошнее утешение.

Впрочем, не единственное: Жихарь отворил голубятню, стал вытаскивать птиц по одной и подбрасывать в воздух. Кот схватил шест с привязанной к нему алой тряпкой и начал, шипя от боли в суставах, размахивать им в воздухе. Дрозд засвистел - но тоже не так лихо, как прежде, и богатырю пришлось помогать.

Побаловав престарелых лиходеев любимым зрелищем и подождав, покуда голуби, накружившись вольно в ясном небе, вернутся на дармовую жратву, он задвинул засов и сказал:

– Не горюйте, Кот и Дрозд! Вы меня в беспомощности не покинули, и я вас не оставлю, заберу к себе в Столенград!

– Что ты, что ты!
– замахали руками разбойники.
– Нас же там сразу признают и повесят!

– А вот и нет!
– Жихарь гордо вскинул голову.
– Во-первых, у нас в Многоборье нынче торжествует закон - моей же, кстати, супругой составленный. И в том законе для таких, как вы, есть понятие срока давности... Во-вторых, я теперь князь - что хочу, то и ворочу! А в-третьих, у меня скоро появится сын, тоже богатырь. Не бабам же его воспитывать!

– Не бабам!
– дружно воскликнули старики.
– Может и сын героем стать, если отец герой!

– До поры Полелюю ни слова, и вообще - никому, - предупредил Жихарь. " Давайте-ка сядем сюда, в тень, и поговорим. Мне у вас много о чем нужно спросить...

– Нам бы лучше на солнышко, - попросили Кот и Дрозд, и богатырь их уважил.

Жихарь в чердачное окно велел принести вина и лучшей закуски. Полелюй, в надежде на богатую награду, подавал сам, на подносе с чистым полотенцем. Он хотел было присоседиться к собранию на крыше, но богатырь вежливо, хоть и убедительно, попросил его ступать вниз, приглядеть за ярмаркой.

– Ну, отцы мои, - сказал он, когда старики угостились, - настал, хоть и с запозданием, час рассказать вам, где вы меня нашли и при каких обстоятельствах.

– Мы, нижеподписавшиеся, - привычно, как на допросе, забубнил Дрозд, " выйдя из рабочего помещения по естественным надобностям, услышали странные звуки и после тщательного осмотра места происшествия обнаружили...

– Да брось ты, дядюшка Дрозд! Говори свободно, нас тут никто не услышит. Я вот сейчас лестницу вытащу на всякий случай...

Решение было правильное: вытаскивая лестницу, богатырь стряхнул с нее Полелюева наушника из здешних постояльцев.

– Теперь говорите!

– Значит, так: мороз крепчал...
– начал Дрозд.

– Дождь лил как из ведра, - добавил Кот.

– При полуденном солнышке...

– Как раз в полнолуние...

– Ясным ли днем...

– Темной ли ночкою...

– Светало...

– Смеркалось...

Словом, выяснилось, что ни времени года, ни времени дня старички припомнить не могут. Ладно, хоть кое-что у них в головах осталось!

– Только портки натянул, смотрю - лежит передо мной изукрашенная колыбелька!

– Почему лежит? Она же по ручью плыла, за куст зацепилась!

– Сам ты куст, котяра! Как же она могла плыть, коли была железная?

– Это у меня терпение железное - тебя переносить! Она же внутри пустая " вот и плыла!

– Голова твоя внутри пустая! Лежала колыбелька на тропе! Чтобы мы случайно мимо не прошли!

– Постойте, отцы!
– не выдержал богатырь, норовя ухватить тайну хотя бы за хвостик.
– Объясните подробно, что за колыбелька такая была?