Чтение онлайн

Втайне от своих соотечественников – истовых католиков – да Орта на самом деле был верующим евреем-сефардом, чье настоящее иудейское имя было Авраам бен Ицхак [29] . В то время, когда евреи, перешедшие в христианство, начинали сталкиваться с преследованиями и пытками в Португалии и Испании, да Орта принял решение оставить должность профессора медицины в Лиссабонском университете в 1534 году и эмигрировать в новую колонию – Гоа, в частности, чтобы избежать антисемитских преследований инквизиции. В конце 1540-х годов, когда инквизиция пришла за ним и в Гоа, да Орта занял должность вне ее досягаемости – стал личным врачом Бурхана Низам-шаха, властителя Ахмаднагарского султаната (1503–1553). В конце концов попытки Гарсиа да Орта сбежать от инквизиторов увенчались успехом: инквизиция настигла его только после смерти, когда останки врача были выкопаны и сожжены, а после брошены в реку Мандави в Гоа [30] .

Глубоко образованный, научно подкованный, полиглот, прекрасно знавший иврит и арабский, способный постичь премудрости индийских мусульманских врачей – хакимов, как и врачей его собственной еврейской общины, Гарсиа да Орта собрал не только беспрецедентное количество сведений о медицинских практиках и естественных науках в Индии, но и посвятил целую главу своей работы разъяснению правды об алмазах [31] .

Ученый начинает с разоблачения «массы небылиц, касающихся алмазов и работы алмазных шахт». Неправда, говорит да Орта, что алмазы нельзя разбить молотком: «они легко разбиваются». Неправда, что, как утверждали Марко Поло и «История Александра Великого» [32] , «их охраняют змеи, так что камни нельзя извлечь, поэтому владельцы шахт бросают отравленное мясо, предназначенное для змей, в определенных местах, пока добывают вволю алмазов в другом месте». Алмазы не ядовиты, продолжает да Орта, и их нельзя использовать для проверки верности супруги, разместив драгоценный камень под подушкой женщины: «когда она будет засыпать, то обнимет мужа, если он был ей верен, а если наоборот – будет его избегать. Это вещь, в которую я не могу поверить».

После подробного изложения настоящих свойств алмазов да Орта продолжает объяснять, где их можно отыскать. В Виджаянагаре, как он говорит, можно найти самые большие в Индии алмазы, и самые богатые месторождения расположены тоже на его территории: «две или три скалы, приносящие их вдоволь королю Виджаянагара».

«Алмазы приносят большой доход королю этой страны. Любой камень весом более тридцати карат принадлежит королю, и поэтому к старателям прикрепляют охранника. И если у какого-нибудь человека найдут подобный камень, его хватают со всем его имуществом. Гуджаратцы покупают эти камни и отправляют на продажу в Виджаянагар, где алмазы получают высокую цену, особенно те, что зовутся «найф» [33] , поскольку над ними работала сама природа, а португальцы, напротив, больше всего ценят отполированные камни. Обитатели Южной Индии говорят, что как девственница ценится выше женщины, познавшей плотские отношения, так и алмаз-найф стоит дороже, чем алмаз, подвергшийся огранке».

Затем да Орта обсуждает вопрос необычайно больших алмазов:

«В представлении о том, что не бывает алмаза размером больше филберта (фундука), не виноват ни Плиний, ни любой другой автор. Они сообщают лишь о том, что видели сами. Самый большой алмаз, какой только встречался мне здесь, имел вес 140 карат, еще один – 120, и я слышал, у некоего уроженца этих мест был камень весом в 250 карат. Я знал и о таком человеке, и о его большой прибыли, хотя он все отрицал. Много лет назад я слышал от одного достойного доверия человека, что он видел в Виджаянагаре камень размером с маленькое куриное яйцо».

Не ранняя ли это отсылка к Кох-и-Нуру, и не украшал ли великий алмаз тронный зал королей Виджаянагара, прежде чем отправиться в Дели? Вполне возможно, но и столь же недоказуемо.

В апреле 1526 года Захир ад-Дин Бабур, лихой турко-монгольский поэт – правитель Ферганы (Центральная Азия), спустился с Хайберского перевала с небольшой армией тщательно отобранных воинов. Он привез с собой пушки и мушкеты, невиданные до того в Северной Индии. С этой новой военной техникой он победил Ибрагима Лоди, султана Дели, в битве при Панипате, причем в сражении погиб и сам Ибрагим, а год спустя разбил раджпутов. Затем Бабур основал свою столицу в Агре, где начал строить ряд орошаемых райских садов.

Это не было первым завоеванием Захир ад-Дина. В молодые годы он не сидел на троне, а вместо этого жил в окружении приятелей, угоняя овец и воруя еду. Иногда ему удавалось захватить город. Бабуру было четырнадцать, когда он впервые взял Самарканд и удерживал его в течение четырех месяцев. Обычно он жил в палатке, как кочевник, и это поведение, хотя и одобрялось традицией Тимуридов, казалось, мало ему подходило. «Мне пришло в голову, – писал он, – что я никому не порекомендовал бы бродить от горы к горе, бездомным и беспомощным» [34] .

Бабур не только основал династию Моголов, правивших Северной Индией в течение 330 лет, но также создал один из самых увлекательных дневников, когда-либо написанных великим правителем, – «Бабур-наме». На его страницах Бабур откровенно раскрывает душу, подобно Самюэлю Пипсу [35] , сравнивая индийские и афганистанские фрукты и животных с той же любознательностью, с какой записывает впечатления об отличиях между влюбленностью в женщин и в мужчин или разницу в удовольствии, получаемом от опиума и вина [36] . Здесь же Захир ад-Дин упоминает о необыкновенном бриллианте, выделявшемся среди огромного количества драгоценных камней, которые он захватил во время своих завоеваний.

Бабур отметил в «Бабур-наме»: когда его сын Хумаюн захватил семью Бикрамджита, раджи Гвалиора, находившуюся в Агре в момент поражения Ибрагим-шаха II Лоди, «они предложили ему добровольно отдать массу драгоценностей и прочих ценностей, и среди них был знаменитый алмаз, должно быть, принадлежавший султану Ала ад-Дину [Халджи]. Слава камня такова, что любой оценщик мог назначить ему стоимость, которой бы хватило на пропитание для всего мира в течение двух с половиной дней. Видимо, он весит 8 мискалов» [37] . Другой источник того времени – небольшой трактат о драгоценных камнях, посвященный Бабуру и Хумаюну, – также упоминает алмаз Бабура: «Никто из людей не видел до того такого алмаза и не слышал о нем, ни в одной книге нет о нем упоминания» [38] . Эти два упоминания, как часто считается, и являются самыми ранними упоминаниями о Кох-и-Нуре. Это не исключено, но описание слишком неопределенно, чтобы быть бесспорным, но не вызывает сомнений существование нескольких очень больших алмазов в то время в Индии.

Так или иначе, но алмаз Бабура вскоре покинул Индию. Бабур умер в 1530 году, всего через четыре года после прибытия в Индию, не успев закрепить новые завоевания. Его мечтательный и несколько нерадивый сын Хумаюн разделял поэтические и культурные интересы отца, однако не обладал его военным талантом. Хумаюн продолжал разбивать сады и проводил дни в изучении астрологии и увлечении мистицизмом, но не сумел удержать отцовские завоевания, и в 1540 году, спустя менее десяти лет с момента начала правления, Хумаюн был вынужден отправиться в изгнание в Персию.

В своем дневнике Бабур демонстрирует смесь гордости и крайнего раздражения по отношению к своему храброму, умному, но непрактичному, неамбициозному и неизменно непунктуальному сыну. Даже вторжение в Индию пришлось отложить на несколько недель, поскольку Хумаюн не успел вовремя прибыть в Кабул. Он появился лишь спустя три недели, что означало: вторгаться придется во время летней жары. И во время правления, и во время изгнания Хумаюн продемонстрировал такую же ненадежную и мечтательную натуру.

Потеряв свое королевство и бросив во время бегства из Индии даже своих жен и маленького сына Акбара, Хумаюн взял с собой из имущества лишь драгоценные камни из Агры. Об этих сокровищах распространились слухи, и во время перехода через Раджастхан к сбежавшему императору приблизился посланник раджи Малдева из Джодхпура, «воин под видом купца», предложивший купить самый ценный бриллиант из коллекции правителя. Хумаюн отказался и попросил передать: «Напомните этому покупателю, что подобный драгоценный камень нельзя купить. Или он попадет в его руки с помощью сверкающего меча, или в результате благосклонности прославленных королей» [39] .