Чтение онлайн

И тут же отвечал сам себе: «Это выше сил не только человека, одаренного, подобно мне, обыкновенными способностями, но даже и гения».

И какой выход? Призвать талантливых советников и помощников. Ими стали Михаил Сперанский, Адам Чарторыйский, еще Строганов, Кочубей, Новосильцев. Впрочем, вскоре все реформы и либеральные изменения были прерваны, и вторая половина царствования Александра I получила название «аракчеевщина» по имени консерватора и солдафона графа Александра Аракчеева.

В эпоху Александра I велись войны, и главным образом шло противоборство с наполеоновской Францией. Вторжение войск Наполеона в Россию, взятие Москвы, Бородино и изгнание французов из пределов России.

Это – незабвенный Михаил Юрьевич!.. «Да, были люди в наше время, / Могучее, лихое племя…» А далее – взятие Парижа, казаки во французской столице, Венский конгресс (1815), на котором решалась судьба посленаполеоновской Европы. К России присоединены новые земли. Казалось бы, полный триумф! У Александра I военные успехи, мировая слава, а российского императора терзает мысль об отречении от престола. Парадокс? Конечно.

А затем на долгие 30 лет российский престол занял Николай I, младший сын Павла I и брат Александра I. Он был женат на прусской принцессе Шарлотте, принявшей имя Александры Федоровны.

Итак, Николай Павлович по прозвищу Палкин. «Революция на пороге России, – заявил он. – Но, я клянусь, она не проникнет в Россию, пока во мне сохранится дыхание жизни».

Это был крепкий царь, который говорил: «Нам не нужны гении, нам нужны верноподданные».

«Краеугольным камнем, на котором была построена идеология николаевского царствования, стала мысль о превосходстве православной и самодержавной России над „гниющим Западом“. Эта мысль была понятна всем, от ученого до невежды, она изначалилась в гимназических учебниках и на театральной сцене, ее утверждали журналисты и университетские профессора, и она оказала глубокое и пагубное воздействие на русскую общественность, ибо поощряла настроения, которые язвительный князь Петр Вяземский назвал „квасным патриотизмом“» (из книги «Сергей Соловьев», серия ЖЗЛ. М., 1990).

Царствование Николая I было временем развития чиновничества, знати, табели о рангах. По поводу различных проектов крестьянской реформы Николай говорил, что «лучше не трогать ни части, ни целого», потому что «так мы, может быть, дольше проживем».

Мудрое замечание. В наши дни Михаил Сергеевич попытался затронуть «части», и вся империя рухнула. При Николае империя сохранялась, и император зорко смотрел, а что делается в Европе, нет ли каких-то революционных волнений. Разгромил польское восстание. Осуществил карательный поход в Венгрию. И таким образом Россия стала «жандармом Европы».

Когда революционные события 1848 года захлестнули Западную Европу, император, обращаясь к гвардейским офицерам, произнес историческую фразу: «Седлайте лошадей, господа, в Европе революция!» И принялся преследовать просвещение, образование в России – все, в чем подозревал дух свободы и независимости. «Писать было запрещено, путешествовать запрещено, можно было думать, и люди стали думать», – писал о николаевском времени Герцен.

писала Марина Цветаева в стихотворении «Поэт и царь». Да, цензурные преследования, деятельность созданного Третьего отделения, которое ведало политическим сыском (вот откуда идут истоки наших советских органов – ЧК, ГПУ, НКВД, МГБ, КГБ). Возглавляли Третье отделение при Николае I жандармские генералы Александр Бенкендорф и Леонтий Дубельт (русские люди с иностранными вкраплениями).

С литературой и литераторами расправиться было легко, а вот с казнокрадством!..

«Наши администраторы подняли страшное воровство по России. Высшая власть стала их унимать, а они, движимые духом оппозиции, заворовали еще сильнее» (А. Никитенко. Из дневника 1847 года).

Во время Крымской войны Николай I, возмущенный обнаружившимися хищениями, в разговоре с наследником выразился так:

«Мне кажется, что во всей России только ты да я не воруем».

Среди позитивных сторон царствования Николая I: начало строительства железных дорог, некоторый рост промышленности. Но в целом установленная им система (самодержавие, православие, народность) не выдержала испытания в ходе Крымской войны.

Существует версия, что Николай I покончил с собой, не перенеся позора поражения в Крымской войне. А может быть, просто сломился физически. Император, всегда хваставший своей бодростью и неутомимостью, вдруг сдал. Когда пришла весть о поражении под Евпаторией, он плакал, клал земные поклоны перед иконами, а потом слег. Он умер в возрасте 58 лет.

Царствование Николая I было самой разрушительной из всех эпох, какие довелось пережить России после великой разрухи Смутного времени. Внешнее величие, поддерживаемое грозной армией и заносчивой самонадеянностью, рухнуло в Восточную войну, отмечает Ключевский.

писал Тютчев.

«Середина века в России наступила в 1855 году – в год смерти Николая, в год падения Севастополя, в год, когда в тысячах деревень оплакивали убиенных и надеялись на близкое дарование земли и воли… Землицы и волюшки… К середине века вдруг „повзрослела“ Россия. Капитализм наконец-то пробился к ее бескрайним, волнующе богатым просторам – силою английских винтовок, жаркою силой пароходов и паровозов, вязкою и сладкою силою доступного (пока лишь избранным) комфорта…» (Ю. Лошиц. «Гончаров». М., 1977, с. 132).

После Николая I российским императором стал его старший сын Александр.

Получив в наследство постылое крепостное право и поражение в Крымской войне, новый император вынужден был пойти на либеральные преобразования.

«Что побудило нового Александра, заведомого консерватора, вступить на путь коренных преобразований? – задавал вопрос Василий Ключевский и отвечал на него: – Начинала ли в нем, питомце Жуковского, мерцать обидная мысль, что он – повелитель невольничьей страны, в которой вся идея государства как народного блага извратилась в нечто совершенно противогосударственное, и ему с таким знаменем трудно будет вращаться в кругу европейских государей?

По обилию ли фальши вокруг себя или по природной прямоте, а может быть, и беспечности он не был расположен много работать над своим обращением с людьми. Он заметно отличался от своих ближайших предшественников отсутствием наклонности играть в царя. Александр II по возможности оставался самим собой и в повседневном, и выходном обращении… Он не хотел казаться лучше, чем был, и часто был лучше, чем казался.

Воображение и воля у него не шли дружно рядом, а вели постоянную взаимную борьбу, поочередно торжествуя друг над другом…»