Чтение онлайн

— Я подтверждаю то, что это мои родовичи, и я отвечаю за эти слова, а также за них и то, что они совершили или совершат. Я заявляю, что мы не покинем Пограничный не уведомив об этом законную власть и не получив её разрешения на это. Я также заявляю, что мы будем обитать в гостинице «Улар-река», личность хозяина которой, стоящего здесь же, я также подтверждаю, и по первому зову мы явимся к представителям законной власти.

Ефрейтор-татарин, покончив с изучением бумаг, вернул их старейшине и на вопросительно поднятые домиком густые соболиные брови Фабия прогудел колоколом:

— Всё чики-пики. Разрешение на беспошлинную торговлю для рода Гимри с правом ношения винтовок в пределах города Пограничный для предъявителя и сопровождающих его лиц из рода Гимри общим числом не более десяти, выдано три года назад, причём как пролонгация предыдущего. Срок действия истекает через два года, три месяца и пять дней. Заверено, причём как Комендатурой, так и Управлением Контрразведки в Твери. Печати и подписи подлинные, все знаки соответствия совпадают, проверку истинности прошло, ну, это ты сам видел. И пропуск от комендатуры, от сегодняшнего дня. С особым дополнением, что старейшина и его родичи во время мятежа принимали участие в качестве волонтёров в боевых действиях на стороне законных властей, и находились в осаде, в форте Пограничный и здании городской управы. Оказали при этом неоценимые услуги в охране и обороне… Подписано комендантом форта, капитаном Шадриным, и начальником разведотдела. Печати и все подписи подлинные, проверку прошло.

Затем, обращаясь уже к Рарри, вежливо спросил старейшину:

— Ну, достаточно было бы и просто ручательства господина старшего унтер-офицера, но спасибо. И всё же спрошу снова, что вы здесь, в этом здании, делали? Насколько я знаю, оно не относится к гостинице «Улар-река»?

— Мы поспешили на выстрелы. Всё же — что тут случилось? — ответил вместо Рарри Полухин.

— Я, вообще-то, спрашивал у почтенного старейшины, раз уж он отвечает за всё совершённое своими родовичами, что они тут делали, ну и ещё у господина Деревянко. И, между прочим, по-прежнему спрашиваю. А тут… Тут случился вампир. Кстати, господин старший унтер-офицер, а вас тоже вот спрошу — до волнений вампиры себя как-то проявляли? Были ли случаи нападений за последнее время?

— Ну, думаю, вам известно, что у нас в Пограничном борьбой с нечистью и нежитью занимается рота егерей, а не охотники. Насколько я знаю, по всей зоне ответственности форта Пограничный последний случай даже не нападения, а охоты на выявленного вампира был почти три года назад. Ни пропажи людей, ни атак, ни обнаружения кровососов перед бунтом не было, ни в Пограничном, ни в окрестных хуторах. Уж я бы знал, в комендатуре-то! Есть, конечно, шанс, что они во время бунта могли налететь, старое ведь правило — где война, там жди вампиров. Им же тогда проще скрывать нападения на людей. Но обычно тогда они всем гнездом перекочёвывают…

— Тут был только один, — ответил Полухину Фабий, вступивший, наконец, в разговор. А затем спросил уже у Гимли, Дарри и Иваныча, подозрительно задрав соболиную бровь— Или мы чего-то не знаем?

— Нет, всё верно, один, других мы, по крайней мере, не видели. Но тут вот какая странная штука… Прикинь, Коля — вампиром Карташка оказался! Но его только-только обратили, не больше одного-двух дней. А вот кто обратил и где он… Не понятно! — зачастил трещоткой Иваныч.

— С этим вампиром вообще много странного. Свежий-то он свежий, но вот живучим оказался для свеженького, и сильным, шо песец! — воскликнул обер-ефрейтор Фарберович, вроде бы и адресуясь к Полухину, но косясь при этом на Дарри. Видимо, опасался его новых вопросов о неизвестных словах и заранее сглаживал фразу. Но на Камня, вновь принявшего вид Очень Честного и Ни в чём Не Виноватого Гнома, косился не только Фабий, а ещё и ур-барак, уже не подозревающий, а просто-таки уверенный, что необычная живучесть Карташки напрямую связана с новыми умениями Камня. И это было святой и истинной правдой. Именно сейчас Дарри, стараясь сохранять безмятежное лицо, напряжённо думал, что и где он сделал не так. Тем более, что в этот-то раз он старался всего лишь выполнить именно то, что ему сказал Гимли. То есть — задержать вампира, делая это с помощью бляхи. Дарри припомнил всё, что он сотворил, пока патрульные держали их компанию под прицелом. Первым делом он выкачал силу из руны-взломщика, так, чтобы и следа её не было. Мало ли, вдруг кто-то сможет потом прочитать следы заклинаний на амулете? А они задержаны жандармами внутри раскрытого чужого склада, и тут амулет-взломщик! Затем, вспомнив, как удачно сработала руна вечной свежести против друэгаров, Камень, недолго думая, переписал её на амулет. И, когда вампир, оклемавшись, начал подергивать руками и ногами, Дарри, не сомневаясь и не медля ни секунды, разрядил в него бляху. К его удивлению, на Карташку, казалось, это никак не повлияло. Тогда Дарри торопливо зарядил бляху амулета вновь (действовать напрямую он всё же побаивался), и опять разрядил её, целясь теперь вампиру точно в голову. Он хорошо помнил, что именно выстрел Гимли в башку приостановил кровососа. На этот раз Карташка ощутимо дёрнулся, но — опять остался жив и всё ещё двигался. Решив, что руна подействовала, но ей просто не хватило силы, Камень плюнул и стал магичить напрямую, без амулета, приготовив руну так, как оно и было изначально, с друэгарами, но оставив в ней на всякий случай хвостик силы. А ну как опять не хватит мощи руны? Он никогда раньше не сталкивался с вампирами, но знал, что они довольно сильны, и решил подстраховаться. Ещё он знал, что для вампира, даже для довольно старого, встреча с волшебником — верная гибель! Только вот не знал — почему? И когда Дарри саданул по нежити напрямую, он понял, что да, руна действительно подействовала. И ещё как подействовала! Неожиданно она начала качать из него силу, да ещё с такой скоростью! Прямо у него на глазах стала затягиваться рана на голове Карташки (пулю уже выдавило наружу), и он явно стал живее, если так можно выразиться о вампире. Испугавшись, Дарри попытался оборвать нить силы. Это ему удалось, но далеко не сразу, причём он видел, ощущал, что вампир креп, пока нить не лопнула. Да что же он опять сделал не так? Но дальше думать было уже некогда — вампир прыгнул и начался сплошной сумбур и кутерьма.

И вот сейчас он напряжённо размышлял, пытаясь понять, что тогда, во время схватки, случилось. Пока, по его мнению, выходило вот что. Когда он накладывал руну вечной свежести на живое, ну, то есть на друэгаров, это живое враз стало мёртвым. Да он поэтому и использовал эту руну, не задумываясь, что один раз она уже его спасла! А вот задуматься как раз таки стоило… Ведь если поразмыслить, то что он знает о её свойствах? Руна не наносит вреда живому, если живое просто находится в зоне её действия, но зато убивает это самое живое, будучи внедрена внутрь него. Зато неживое под её защитой хранится бесконечно долго. Но вампир-то неживой! И, значит, что же получается? Вместо того, чтобы навредить кровососу, он, наоборот, ускорил его восстановление и напитал эту тварь силой! Сколько раз уже за последние два дня он сам себе говорил: «Впредь никакой спешки, никаких испытаний на себе. И до первой пробы всякую новую руну исследовать, хоть это займет месяц, хоть год!» И вот опять… Конечно, Дарри можно погордиться тем, что, насколько ему известно, до него усилить вампира маной никому не удавалось! Только какой-то вот сомнительный повод для гордости. Кстати, судя по всему, и Гимли тоже всё понял. Нет, не про то, какую он руну использовал, а то, что неожиданная резвость и сила Карташки связана именно с ним, Камнем. Ну, точнее, с его новыми возможностями. Так что неприятного разговора с ур-бараком ему не избежать. Ладно, это всего лишь полбеды. Вот избежать бы неприятного разговора с жандармами… Да ведь даже и это только полбеды! Главное же ясно — ему нужно учиться. Иначе можно натворить столько, что вот это как раз и будет бедой… Как говорится, «один дурак может задать столько вопросов, что не сможет ответить сотня мудрецов». А если этот дурак не спрашивает, а колдует, то… И этот дурак, как бы это ни было неприятно — он сам. Да даже с рунами — и то будет непросто разобраться. Ведь, по сути, он первый Рунотворец за шесть сотен лет, и спрашивать ему не у кого, можно только зазубрить уже известные руны. Ну, известные рунопевцам, но ещё так и неизвестные ему. И даже не можно, а нужно. Зазубрить и попытаться понять логику, как они строятся и за что отвечают. А то он прёт наобум, ничего не понимая. Нужно обязательно пообщаться с мастером Килли! Возможно, то, что ему кажется тёмным и непонятным, давно уже известно гномам, просто пока ещё не выучено им, Дарри. По сути, он руны ведь начал изучать совсем недавно, и, возможно, разговор с Килли разложит всё по полочкам, а после этого многое, если не всё, станет ясным.

Хотя вот что ещё! Ему нужно непременно поговорить ещё и со старейшиной Рарри, и это очень важно. Ведь есть же записи преждних Рунотворцев! Нужно обязательно их прочитать! То, что не понятно прочим казадам, пусть даже и Рунопевцам, возможно будет ясно, хотя бы со временем, ему, Рунотворцу. Ну, заготовке Рунотворца, если говорить честно, тут Гимли, конечно, прав. Болванке, пусть это и звучит немного неприятно для него. Но он и не обольщался. Чтобы ему стать Рунотворцем, нужно много-много работать, как нужно это делать, чтобы овладеть любым ремеслом. Люди никогда не могли понять поговорки казадов «жопа головы важней», и лишь смеются над ней. И зря. Вся гномья жизнь тому доказательство. А чего проще-то — ленивый талант всегда проиграет усердному середнячку, на длинной дистанции так уж точно. Да у них и самих похожее есть. Как там Варазза говорила? Порядок бьёт класс?

И ещё одно. Уже давно стала расхожей фраза, что гномы иногда выглядят тугодумами, но на самом деле они просто думают так, как делают всё в своей жизни, методично и не отвлекаясь на мелочи. Так и этак крутя в своей памяти события, которые произошли за эти дни, Камень пришел к выводу, что толчком к раскрытию в нём волшебной силы послужила, нет, вернее будет сказать, могла послужить смерть молодого подпоручика-колдуна. Могла, потому что пока это всего лишь его предположение, или, как любит говорить Килли — гипотеза. Очень нравится старому мастеру, как звучит это пришлое слово и то, что оно означает. Или всё же не гипотеза, а так и есть? Он ведь даже ощутил сам этот миг и изменения в себе, да и жезл погибшего волшебника стал словно частью его самого! И Силу он стал видеть тогда же. И что тогда получается? А получается, что для понимания всего случившегося, да и для обуздания своей силы ему ко всему прочему нужно учиться ещё и людской магии. И это значит, что ему нужно найти магика-человека. Неважно, будет ли он из старых княжеств или удастся ему повстречать владеющего-Пришлого, просто необходимо стать его учеником. Но только при этом нужно сделать так, чтобы его обучение было тайной.

Ну вот, значит, уже есть намётки плана. Во-первых, предстоит непростой разговор с Гимли и старейшиной. И лучше его действительно провести с ними обоими сразу. Разговор точно будет тяжёлым, но рассказать всё нужно честно, и добиться того, чтобы его учение рунной грамоте у мастера Килли продолжилось как можно быстрее.

Во-вторых, по возможности, добиться во время этого разговора у старейшины доступа к книгам и запискам старых Рунотворцев, без него это просто невозможно. Только ему, Камню, не известно, есть ли таковые в хранилище клана. Да и вообще неизвестно, где они находятся!

В-третьих, старейшине Рарри нужно как можно убедительней донести свою гипотезу. Тьфу, вот же привязалось слово! Иначе не видать ему возможности учиться у людского магика, как собственной задницы. А он чувствует, что это очень важно. Не задницу увидеть, конечно, а попытаться постичь людскую магию. Ведь учат же колдуны учеников, так? Но не дёшево это, особенно, если делать всё в тайне. А так, если он убедит Рарри, то, может быть, род сам и найдёт ему колдуна, который мог бы его обучать… Хотя как вот сохранить при этом тайну его новых умений? Ума не приложить…

Глава 9, в которой герой слушает, а говорит Гимли. Зато герой приходит к выводам и решениям.

Углубившись в свои размышления, Дарри проворонил всё, что происходило вокруг, и пришёл в себя от того, что Гимли дёргал его за рукав. Оказывается, обсуждение странностей, связанных с вампиром, уже давно закончилось, и въедливый Байтеряков опять задал свой вопрос — а что они тут, собственно, делали? Гимли, заметив, что молодой балбес где-то не с ними, а далеко, вернул его на землю самым простым способом. Иваныч уже было собрался отвечать на вопрос настырного татарина, но ур-барак, растормошив Камня, одновременно успел зыркнуть на усача. Тот догадливо сделал вид, что больше всего занят разматыванием уцелевшей колбасной спирали с шеи и уступил право первой арии старому гному. И теперь Дарри восхищался и мотал на ус, учась у мастера. Потому что Гимли выдал несколько прихорошенную и приглаженную историю их появления в лабазе, ухитрившись при этом не сказать ни единого слова неправды.