Чтение онлайн

Лебёдка из той же серой стали, что и подножки, вместе с колёсами и подвеской говорили, что этот «Стриж» не боится бездорожья. Трос на ней, свитый из жил виверны и магически укрепленный, был в десять раз прочнее стального и во столько же раз легче, ну и дороже раз этак в тридцать. Возникал вопрос — да кто же на машине такой цены полезет в это самое бездорожье? Не сговариваясь, гномы быстро оглядели, почти не отходя от чуда на колесах, лабаз изнутри. Видимо, сочтя его безопасным, повернули назад, к машине.Почти через силу Гимли заставил себя сказать, адресуясь к Иванычу:

— Ну, ты, лучше знаешь, что нужно, ищи и выбирай!

И тут же полез к Дарри, уже улёгшемуся на каменные плиты пола, чтобы тоже заглянуть на «Стрижа» снизу.Внизу всё было прекрасно не менее, чем наверху. Всё, что нетерпеливые и ленивые людишки не додумали, не доделали и недоподогнали, было исправлено, заменено, усилено и улучшено, и защищено в нужных местах поддонами из серой стали. Ходовая вообще казалась чудом.

— Это же сколько деньжищ, ума и труда тут вложено! — восхищённо пробормотал ур-барак.

Но Дарри видел ещё кое-что. Помимо явно для любого зрячего наложенных рун усиления на раме, мостах, колёсах и покрышках (в основном, хорошо ему известные «Ир» и «Ac», означающие прочность и здоровье) были еще и другие цепочки, невидимые Гимли и явные теперь для него, Дарри. Причем он хоть и улавливал их магическим зрением, номногие ему пока были неведомы. В основномпочти вся магия «светилась», как добротная гномья рунная магия. Но, помимо этого,были ещёи переплетения нитей и цепочки рун или чар, которые казались ему чужими, не Подгорного народа. Это было ясно по цвету их свечения, ну и по некоторым другим признакам. Скрытые от глаз за рамой, поддонами и другим железом магические символы, усиливавшие или изменявшие свойства деталей, узлов и агрегатов, читались смутно, да и наслоившиеся друг на друга заклинания, руны и плетения изрядно затрудняли их понимание. Хотя магический накопитель угадывался почти наверняка, настолько мощным светом он сиял. Ещё виднелись два менее ярких пятна ближе к салону. Камень предположил, что то, что обнимает рулевую колонку — это усилитель руля.Второе пятно, по центру приборной панели с ответвлениями, похожими на корни дерева, в разные места салона, скорее всего, отвечало за комфорт в этом самом салоне. Он никогда прежде не видел «Стрижа», кроме как на фотографиях и рисунках, но знал, что в конструкции предусмотрен амулет, отвечающий за приятную температуру зимой и летом. Но Дарри также знал, что этот амулет требует частой подзарядки у магиков. Здесь же он точно запитывался от накопителя и был явно сложнеетого амулета, о котором он читал. Ивсё равно, главным было вовсе не это. Он видел, чувствовал, что руны на пулемёте, с которыми он ещё толком не познакомился, и тут, на «Стриже», наложены одними и теми же руками, и вот с этим надо было обязательно разобраться. А для этого хоть ненадолго заполучить «Стриж» в свои руки. Подергав Гимли за рукав, он шёпотом воззвал к нему:

— Гимли! Эй, Гимли!

Ур-барак, словно бы и не услышав его, надавил мощным пальцем на покрышку и задумчиво произнёс:

— Вот скажи мне, где у них ум был? Смотри, эти вот четыре зачарованных покрышки стоят как весь обычный заводской «Стриж». Ну ладно, не «Стриж», но «Полевик» так точно. Они, ети их в камень, не боятся проколов и даже прострелов. Тогда зачем им ещё две запаски? Оно, конечно, денег заказчика, которые он готов потратить, много не бывает, но зачем? Зачем? Зачем полировать, как котовы яйца, машину, которуюготовят к полному бездорожью? Или зачем готовить к бездорожью машину, которая так отполирована и столько стоит?

— Она стоит ещё больше. В ней столько магии, что наложение рун и заклятий должно было обойтись дороже всей машины со всей её дополнительной механикой и наведённой красотой. Я не понимаю, как они смогли проехать в город, эту машину любой колдун на въезде должен был остановить! Если бы ты только видел эти переплетения! Я же именно про это тебе и говорю! Мне очень нужно разобраться с рунами и заклятьями, и, думаю, роду это тоже нужно. Надо бы эту машину заполучить хоть на время!

—Стало быть, ты и впрямь видишь теперь, и не только наши руны, но и чужие чары… Эх, малый, как же это всё рано на тебя упало! Ты ведь даже не понял, насколько тяжёлым Камнем на весах ты стал отныне. И насколько тяжела теперь будет вся твоя жизнь, — тут старый гном покосился в сторону дородного содержателя гостиницы. Убедившись, что Иваныч что-то увлечённо изучает на полках, он торопливо продолжил гулким шёпотом,— Ты вот что запомни! С самого начала этой заварухи я смотрю и думаю. Понятно, что у людишек всё не так, как надо, а по-людски. Но то, что тут творится — это и для них чересчур. Всё тут не то, чем кажется. Кругом только тайны, загадки и непонятности, сплошная мнимая понарошка. Включая и тебя самого. Сопля-соплёй, даже бороды ещё нет, Большой жизни не нюхал, а вот ишь ты — поди ж ты, Рунотворец! Ну, скажем честно, Рунотворец из тебя пока как из говна молот, ты пока ещё только заготовка. Но штука в том, что уже шесть сотен лет и такого в Подгорном народе не было. Многого тебе я не скажу, тут пусть Рарри и Совет Родов решают, что тебе открыть и во что посвятить. Только чем меньше ты будешь молоть языком, а тем более — являть свои возможности всем, кому ни попадя, тем больше шансов у нас у всех выжить.

— Совет Родов? Выжить?

Камень вслед за старым Гимли прошептал это, но так громко, что ур-барак едва не прикрыл ему своей широкой и грязной лапой рот.

— Цыть! Молчи громче! А ты как думал? Худо-бедно, но сейчас весь мир сложился вокруг Пришлых. И изменить это пытаются всерьёз только ушастые. Все прочие Старые расы, да и все старые княжества как-то приспособились, а нам так и вовсе прямая выгода. Но! В волшебстве мы одна из самых слабых рас. Что у нас есть? Только руны, да и то, лишь защитная магия да промышленная. Так и тому многие завидуют. Благодаря рукам и умениям подгорного народа мы достигли всего, что у нас есть, выжили в первые годы после Воссияния. А это ой как тяжело было. Историю, полную и настоящую, первых лет после пересечения сфер, казад узнаёт только после Большой жизни и клятвы у Камня. Боюсь, что с тобой по-другому будет, но то не мне решать. Многое именно тогда началось, а многое закончилось. Или притихло до поры. И вот подумай в свою пустую голову, что случится в этом уравновешенном мире, если вдруг узнается о том, что у народа Казад… У народа, а не у дома Гимри с Лесной Гряды! Ты теперь общее сокровище народа Казад и его общая беда, потому и Совет Родов! Так вот, у народа Казад появился первый за шесть сотен лет Рунопевец. Что, друэгары обрадуются? Да Угольщики бороды повыщипывают себе от злости! Ушастые поздравления пришлют? Или полуорки самоцветы подарят? Людишкам из старых княжеств счастье от этого привалит? Всё равновесие в один миг летит в лохматую задницу Прародителя! Ты и не умеешь ещё толком ничего, но уже всем опасен. И прямой резон убрать тебя прямо сейчас, пока ты ничего ещё не можешь. И нас всех с тобою вместе. А где это удобней сделать, как не в городе, где был мятеж?

— Так ведь это же город Пришлых…

— Хороший ты парень, Дарри, только странный. Дурак, наверное! А вот скажи мне, мы вот Пришлым нужны с твоими новыми возможностями и сильнее, чем мы есть сейчас? Может, и нужны. А может — и опасны. Да и нет единого народа Пришлых. Почему — про то скоро узнаешь от Рарри, я так думаю. Про Гуляйполе и их свары с Ярославским княжеством слыхал, поди? А кто гуляйпольских оружием снабжает? Не Нижний Новгород? И вот полезен ты Твери в Нижнем или Астрахани, или вреден, а? Поэтому никому, слышишь, никому, кроме Рарри и меня, даже нашим — ни полслова и ни ползвука о всём твоём волшебном! Ты — Рунопевец и Рунознатец. Точка! Как это произошло и сам не знаешь! То, что случилось у Управы — твоя глупая шалость с амулетами, которые ты при этом испортил. Понятно это?

— Это понятно. Непонятно другое. А вот что делать, когда меня будут допрашивать Пришлые? Я так понял, что это неизбежно. А ты же сам ведь говорил, что они на допросах сажают колдуна с жезлом, и тот проверяет, правду говорит допрашиваемый, или врёт.

— М-да… Есть такое. Ну так ты и не ври! Говори правду, и только правду. Но не всю правду! Порасспросить бы тебя, что там было с тобой… И ясно станет, что присоветовать, да уж больно долго мы тут под машинкой бормочем, Иваныч сейчас точно уши греть начнёт!

— А при нём, получается, даже и со своими не особо стоит говорить?

— При нём особенно! Ты не гляди, что мы с ним пошли в этот дурацкий колбасный набег, тут другое совсем.

— А что такое?

— Эх, вот учишь-учишь вас, молодых, думать, а голова вам, вроде, только чтобы жрать в неё. Ну сам посуди! Где люди языки развязывают? В кабаках, в гостиницах, в дороге. Потому что выпьют, да и незнакомые все вокруг, и, вроде бы, чего стесняться, тебя же тожене знают. И где слухи-сплетни и серьёзные новости собирать, как не тут? Это — первое. Ну и второе есть. Видел, что перед фортом на пять сотен шагов всё голо, без единого домика, кустика или деревца? И этак выровнено, вычищено и покошено налысо? А подумать, к чему это всё? А? То-то! Полоса отчуждения это, чтобы к форту близко не подобраться, не укрыться от пулемётов на стенах, и всех приближающихся обстрелять можно было в любой момент и с полным удовольствием. И кстати, вокруг Управы тоже такое наличествует, только поменьше, мог бы заметить. И вдруг тут вот прямо у форта — и гостиница. Да и бревна в венцах у неётакие, что прямо бастион получается. Ну, ладно, не бастион и не равелин, но укрепление с возможностью фланкирующего огня по подступам к воротам. И вот в ней сидит хозяином такой вот распрекрасный Иваныч. А за какие такие заслуги, ась? Я-то его уже давненько знаю, и поладили мы с ним тоже давно, хвала Прародителю. Да и человек он, в общем-то, недурной. Опять же, к казадам относится очень даже уважительно. Ну, для человечишки. Но, мнится мне, служил он раньше как-то очень даже интересно, а сейчас хоть и в отставке — а дослуживает. Потому как в той службе не бывает бывших, она до самой смерти. Поэтому, не смотря на всю уважительность, ежели он разузнает что-то вроде того, о чём тебе стоит помолчать, считай, что контрразведка тверская тоже всё узнала в тот же миг. И вот тогда наша дальнейшая жизнь будет неприятной. Так что именно при нём, да и при хозяйке его — ни полнамека, ни похвальбы! Всё, нишкни! Вон он, лёгок на помине, тяжёл на пятку, сам к нам идёт.

И уже следующий свой вопрос ур-барак задал в полный голос, явно для приближающегося усача:

— Так что, как думаешь, завести сможем?

Хоть спрашивал Гимли вроде и ради Иваныча, да вопросец-то был с подвохом… Старик, похоже, внял желанию Камня заполучить машину хоть ненадолго. И теперь хотел понять, нет ли магических ловушек от угона, а, если есть, можно ли их как-то обойти?

— Надо сверху поглядеть. И капот бы открыть, — тоже в полный голос сказал Дарри и начал ужом вывинчиваться из-под машины. Гимли, кряхтя и ругаясь, тоже принялся выбираться.

— Что вы к этому «Стрижу» прилипли, как мухи к патоке? Поспешать бы надо! Я уже всё осмотрел. И пиво уцелело, и окорока не попортились, и колбаска — лучше не бывает. Ты представляешь, у этого паршивца сдобница тут стоит! А я всё голову ломал, чего это у него выпечка всегда такая свежая! СтоИт в лабазе, а стОит как во дворце, хе-хе!

— Сдобница? — спросил Дарри недоумённо, — А что это?

— Ну, это как вот руны вечной свежести на бочке с пивом. Только заклятия там какие-то другие, я с рунами-то их и не видал никогда. Маленькие вот в дорогу берут, кто сухари грызть не хочет и денег лишних много, а у него она огромная! Интересно, как часто надо было магичить-подзаряжать амулеты? Хлеб, выпечка — да хоть полгода в ней держи. Будто только что из печи будут, свежайшие!