Чтение онлайн

– Уилл?
– с замиранием сердца пробубнила я, глядя на осыпающиеся стекляшки бывших окон и языки пламени, вырывающиеся за пределы оконных рам. До меня только сейчас дошло...
– Уииилл?! Уилл!!!
– я подорвалась с места, возвращаясь к зданию. Не может быть, не может быть так! Не должно быть так! Ещё не время, всё не так! Пульс бешено стучит в висках, закладывает уши. В мыслях всплывают последние слова, недавние действия, в которых было лишь беспробудное дерьмо! Он не может так уйти, брошенный мною, с грузом всей этой боли и страха - за себя, меня, нас. Я бегу и пытаюсь успеть, чёрт тебя дери, не должно так быть!!! Меня кто-то перехватил на полпути, оттаскивая подальше от полыхающего дома.
– Уилл внутри! Уилл?! Пусти, пусти меня!
– у меня началась самая настоящая истерика, и только когда мне ударили пощёчину, я поняла, что меня держит Мэтт и пытается успокоить на словах. Но я его совсем не слышу - в ушах заложило, сердце стучит громче всего прочего.

– Ребята уже пошли туда. Слышишь? Селин?
– вынужденно кричит Мэтт.

– Уилл, он... шёл ведь за мной... Уилл?!
– я отпихиваю Мэтта и бегу на полыхающее здание. В гарнитуре слышатся чертыханья парней, а потом пальба - с угла здания и отсчёт Грина:

– Полковник здесь, на углу здания. Он ранен и без сознания. Талибы выстрелили в нас из гранатомёта...
– Вслед за двадцатисекундной перестрелкой ребят последовала тишина. К этому времени я добегаю до угла, Уилла оттащили за здание, чтобы укрыть от пальбы, Грин оказывал ему первую медицинскую помощь, но Уилл был неподвижен. Панически и с размаху я проехала по земле, затормаживая возле мужа. Судорожно пытаюсь привести его в чувства, успеваю заметить, что у него сильно обожжена одежда на спине, даже бронежилет подгорел, а где его не было - сквозь рванную одежду виднелись куски красно-чёрного мяса.
– Селин, погоди...
– пытается остановить меня Грин.

– Он...
– я судорожно щупаю ему пульс.

– Живой, его взрывом зацепило. Просто придерживай его, на спину не клади. Жилет надо снять...- Грин разлепил липучки, стаскивая с Уилла дымящийся жилет! Чёрт - обгоревшее железо только ухудшало положение! Только когда Грин стал накладывать шину, я поняла, что у Уилла сломана левая рука. Накладывая шину, Грин вызывал по гарнитуре Айзека, указывая наши координаты. Я слышала в гарнитуре, как Карен приказала проверить территорию на укрытые точки террористов, а также истреблять тех, кто засел в здании в роли снайперов. То, что происходило вокруг - это была полная жопа! Выстрелы, взрывы, бесконечные отсчёты моего отряда о том, где цель и кто убит. В конце концов, я психанула и сняла гарнитуру с уха. Опустилась лицом к мужу, шёпотом прося его держаться. К нам быстро подоспел Айзек. Присев к Уиллу, он одновременно и пульс пощупал, а также примерно высчитал удары в минуту, и провёл первоначальный осмотр при помощи эмпатии, для чего ему нужно было лишь коснуться виска полковника.

– Он в коме, - сказал Миллер. Я разнервничалась, но сказать ничего не успела, Айзек уже заговорил со мной: - это ещё ничего не значит. Просто реакция организма на стресс. Старайся не шевелить его, не переворачивай на спину. Я вызову медиков - ему нужна срочная госпитализация...
– Он не договаривал мне. Это чувствовалось во всех его действиях, начиная с того, что для вызова медиков и общей обрисовки ситуации Айзек отошёл от меня. За нами был выслан вертолёт с одной из местной тайной точки США. Вертолёт не заставил себя долго ждать. Пилоты и медики согласились взять меня, Айзека и ещё кого-то одного, если это необходимо, вызвался Мэтт. Точка находилась в посёлке, где один многоквартирный дом занимали наши военные, под прикрытием обычных жителей (для вида им помогали афганские военные). Один этаж был оборудован под больницу. По прибытии на точку, Айзек говорил с хирургом втайне от меня, а потом они увезли Уилла в одну из квартир с табличкой «операционная», куда мне запретили входить, хоть и я просилась. Айзек сказал, что должен присутствовать, чтобы предупредить о некоторых индивидуальных особенностях полковника, меня он заверил, что всё сделает и оставил на попечительство Мэтту. Я знаю, что скрывает от меня Айзек. Скорее всего, Уилл повредил позвоночник при падении, если уж он упал так, что не смог избежать перелома руки, то и сгруппироваться не успел. И в зависимости от степени травмы, проблемы с позвоночником могут вызвать сбои сверхъестественных способностей, в том числе и сбой ускоренной регенерации...

Я отказывалась отходить от двери в операционную, несмотря на то, что Мэтт несколько раз говорил, что всё обойдётся и просил меня отойти хоть на метр от двери. Но я стояла на одном месте, толком не слушая его, ни в чём боле не участвуя. Меня побеждали собственные мысли. Какая же я дура! Чёрт! Ведь я уже зарекалась - никогда не ссориться с ним. Но только лишь, когда смерть проходит возле тебя, когда она в шаге от тебя, ты понимаешь, что все твои претензии ничтожны и не стоят выеденного яйца! Уилл прав, нужно ловить моменты, иначе, сожрёшь себя и потеряешь всё, жалея до конца жизни о том, что сказал любимому человеку напоследок «Я ненавижу тебя, ты похерил мою жизнь, просто отпусти меня». Дерьмовее этого просто не придумаешь - решила я за секунду до того, как услышала звуки кардиомонитора в операционной: быстрое сердцебиение и остановка, монотонный писк кардиомонитора врезался в уши. Если вы когда-нибудь размышляли над самым ужасным звуком в мире, то вот он - звук, свидетельствовавший о смерти любимого человека. Я подорвалась к двери, но Мэтт остановил меня, схватив за талию. Ему пришлось с силой оттаскивать меня прочь, говоря о том, что я всё равно ничем не помогу и остаётся лишь надеяться, что реанимация спасёт положение. У меня полились слёзы из глаз, от отчаяния хотелось лезть на стены. Уилл, ну, пожалуйста, выкарабкайся! Уилл! Мой хороший, держись, пожалуйста! Ради меня, Уилл, дай мне ещё хоть день, я прошу тебя! И мои слова словно зарядили дефибрилляторы - я слышу удар и меняющийся звук кардиомонитора. Сердце завелось. Я выдохнула, немного расслабившись. Через некоторое время вышел Айзек, явно договорившись с местными врачами о том, что сам со мной поговорит. Я сразу же заявила:

– Не нужно лезть мне в душу и считывая эмоции, подбирать слова.

Айзек обречённо выдохнул, закивав:

–  Он упал с немалой высоты, к тому же, ты сама видела, что у него вся спина в ожогах - скорее всего, он успел оттолкнуться и спрыгнуть, но взрывом его подтолкнуло вперёд. Он упал на руку, в результате чего и сломал её. Так же у него вывих левой ноги, повреждение связок правой ноги - видимо, пытался приземлиться на ноги. Я опасался за позвоночник - он его сильно повредил при падении. Мы провели операцию, которая должна была спасти положение дел. Но во время операции... остановилось сердце.
– Айзек ненадолго замолчал, продолжая несколько удивлённо, будто впервые видел то, о чём говорил.
– Когда сердце снова завелось, то Уилл светился, будто марсианин голубовато-белым светом.
– Я непонятливо нахмурилась.
– И пока он светился, позвонки стали правильно срастаться прямо на моих глазах. Чтобы ты понимала: визарду даже с особо ускоренной регенерацией требуется в среднем три дня на то, что произошло в этом свечении за минуту. Он не полностью восстановился, но самая тяжёлая травма была устранена, его способности не дали сбой, таким образом, он должен будет полностью восстановиться за два-три дня. Его переведут в палату, где он будет спать ещё несколько часов. Ты можешь быть рядом, но не пытайся будить его и шевелить. Когда он очнётся, то не заставляй его делать то, что ему сложно делать и зови меня.

Уилла перевезли в палату, где он, как и сказал Айзек, спал под капельницей. Несмотря на его ускоренную регенерацию, ему провели процедуры для восстановления - в кровь поступали лекарства, на спину положили пропитанные специальным раствором бинты, не стали накладывать гипс на руку, но туго обвязали и руку и ноги. Я была с ним, долго сидела на стуле и смотрела на него. Размышляла над тем, что произошло, и пришла к выводу, что он чуть не умер, потому что захотел изменить свою судьбу, избежать замыкания кольца. Элизабет предупреждала его, что в этом случае он умрёт раньше срока. Только теперь я поняла, что ничего не изменить и остаётся только... пройти этот путь вместе с ним. Я не могу его бросить - совсем одного на неизведанной им дороге, в страхе перед неизвестностью. Я ведь клялась быть с ним и в горе и в радости, пока смерть не разлучит нас...

Уилл спал не один час. За это время своим ходом приехали ребята, справляясь о его состоянии. Даже с ними я разговаривала у двери в палату. В течение нескольких часов я не покидала мужа, и в какой-то момент ненароком задремала на стуле. А проснулась от чувства, будто на меня кто-то смотрит. Разлепила глаза, сожмурилась и поморгала. Следующее, что я увидела после мутных пятен, так это слегка улыбающегося и любующегося мною Уилла. Очухавшись, я поднялась со стула, подойдя к нему и присев на край койки, прикоснулась к плечу левой сломанной руки.

– Как ты?
– Уилл не ответил, лишь кивнув и вздрогнув в улыбке. Я придвинулась к нему, целуя.
– Прости меня, я тебя люблю, - сквозь поцелуй говорю я. Он отвечает немного лениво, не переставая слегка улыбаться.

– Я думал, ненавидишь?
– хриплым шёпотом буркнул он.

– Нет, очень сильно люблю!
– Я прижалась к нему плотнее, целуя и в губы и в щёку и в скулу. Уилл болезненно промычал:

– Малыш... рука...
– Я резко отстранилась, виновато кривясь. Поглядев на меня, он усмехнулся, тихо и болезненно посмеиваясь.

– Извини...
– буркнула я, аккуратно прикасаясь к его плечу - выше перелома. Он выдохнул, качая головой.
– Это...
– я шептала тихо, будто тогда, нас никто не услышит даже Бог.
– Это произошло, потому что ты... хотел пойти наперекор судьбе...

Уилл сглотнул, желая сказать, что это не так, но он не хотел мне врать, даже во благо.

– Я что-то увидел... там, в здании - видение какое-то, и оно меня заворожило. Я остановился и будто оказался в ином мире, где ничего не видно, но кто-то есть. А потом видение рассеялось, и я увидел летевшую гранату. Инертно побежал и спрыгнул, не думая о том, какой этаж. Когда упал, то вновь очутился в ином мире. Там везде был туман. А на скамейке... сидел Томми.
– Я потемнела - он пересказывал мне один из моих снов, с разницей лишь в том, что мне так и не удалось понять, что именно мне говорит Томми.
– Он сказал, что может вернуть меня, если я не буду пытаться убежать от судьбы. Ты... я тебя слышал - ты меня звала, просила выкарабкаться и дать тебе ещё хоть один день. И я... согласился...
– Уилл говорил тяжело, с промокшими глазами. Мы оба понимали, что это двоякая ситуация - вроде он вновь сделал что-то для меня, но с последствиями, способными причинить мне ещё больше боли.
– Прости...
– Я замотала головой, приближаясь к нему - на этот раз, стараясь держать небольшую дистанцию:

– Мы вместе это пройдём, ты не должен один идти...
– Он вздрогнул в грустной и неимоверно благодарственной улыбке. Я знаю, что ему очень страшно идти одному и для него это важно - чтобы я была рядом. Моргая и выгоняя влажность в глазах, он говорит мне лишь «Спасибо», но в этом одном слове я слышу гораздо больше слов, которые невозможно высказать.

В тот день я поняла, что есть вещи, которые ты не в силах изменить, и попытки идти наперекор судьбе могут плохо кончиться. От судьбы не убежишь, верно? В тот день я поняла, что если ты не можешь изменить что-либо, то остаётся лишь ловить моменты. Я могла бы уйти от Уилла, и, может быть, потом мне было бы не так больно терять его. Но тогда... я бы упустила множество прекрасных дней рядом с ним, потеряла бы столько невообразимых моментов.