Чтение онлайн

– Так, может, у неё спросишь?

– Я могу ошибаться, но мне кажется, что своим вопросом я нарушу её другой приказ - взбешу её.

– А, - сообразил Уилл.
– Ну, так-то да. Скорее всего.
– Нарочито откашлявшись, он обратился к Рид: - подполковник? А как ему измерить четвертину?

– Очень просто, - отозвалась Карен, - четвертина это половина половины.
– Уилл вздёрнул бровями, качнув головой. Затем откашлялся и, приняв серьёзное выражение лица, сказал Тиму:

– Это половина половины.

– Кажись, мы в тупике, - прыснул Тим.

– Согласен. Давай так? Нарисуй план лагеря в круге, раздели круг на четверти...- перекатив глазами, Уилл немного переждал.
– Потом подойди ко мне, я пошлю тебя в жопу.

– А может, мы опустим формальности?

– Ладно, иди в жопу, - бросил Руссо. И Тим пошёл в неизвестном направлении. Провожая его взглядом, я ловила себя на том, что даже ни разу не улыбнулась во время этого разговора. Похоже, что у меня совсем нет настроения, и это явно не временное состояние...

– Если я правильно понимаю - на меня уже никто не злится. Так что я просто попрошу прощения у всех, - демонстративно огляделась я.
– И пойду... куда-нибудь - страдать от похмелья в одиночестве, если никто не возражает.
– Выбросив пустую бутылку воды, я взяла новую и ушла. В принципе, больше я на себе осуждающие взгляды не ловила, просто некоторые ребята злились за то, что я их разбудила, но когда я в трезвом уме извинились, они успокоились, мол, с кем не бывает. Грин мне рассказал то, о чём мне уже поведала Карен, и кое-что новое. Он сказал, что Уилл пытался меня увести прочь, но я отпиралась, весьма агрессивно отвечая ему, мол, я с тобой спать не хочу, козёл ты. И вместо того, чтобы всечь мне, Уилл просто закинул меня на плечо и уволок в палатку. А потом три часа самостоятельно возился с машинами, уехал куда-то на два часа, вернулся с запчастями, ещё два часа с ними работал. В общем, мне было ужасно стыдно перед Уиллом, но тот стыд вовсе не означал то, что я передумала свои вчерашние мысли. То есть те мысли, что зародились в моей голове, когда я ещё была трезва.

Я зашла за лагерь, буквально в десяти метрах от него в негустом лесу отыскала давно мёртвое и наполовину поглощённое природой дерево. Села на него, просто размышляя о том, что происходит со мной и моей жизнью. Примерно через полчаса я услышала приближающиеся сзади шаги, я даже не стала оборачиваться, прекрасно зная, кто это. Уилл обошёл меня со спины, тогда я увидела в его руке одноразовую пластиковую тарелку с вилкой и жареной картошкой.

– С похмелья лучше съесть что-то жирное, - сказал он, - если ты сможешь поесть.
– Я взяла у него тарелку, насаживая картошку на пластиковую вилку. Голода я не испытывала, но меня и не тошнило. Порция была небольшой, и я подозреваю, что картошка была пожарена специально для меня. Я сунула два небольших кусочка в рот, жуя и глядя в тарелку. Уилл сел на бревно возле меня. Пару минут мы не говорили, я кушала, а он просто присутствовал.

– Что сказала та женщина?

– Ты ведь знаешь...
– буркнула я, занимая рот картошкой.

– Мне жаль, - произнёс он с сочувствием.

– Серьёзно?

– Селин, я... хотел бы быть с тобой ещё много-много лет. Просто... я знал, что она ничем не поможет.

Мои глаза промокли ещё на первой составляющей его слов. Но я опускала лицо, стараясь не плакать. Сглотнула и перевела тему:

– Долго ты машины чинил?

– Да нет, - соврал он.
– Часик. Там просто было пару царапин.

– Смятые капоты, поломанные бампера, побитые фары. Пять часов починки, два часа на поездку за запчастями.

Уилл закусил щеку, секунду помолчав.

– Кто проболтался?

– Конь в пальто, - парировала я.
– А что с моими штанами?

Уилл вздохнул, вздёрнув бровями.

– Ну, когда я тебя затащил в нашу палатку, ты сказала, что хочешь ссать. Снимая свои штаны, ты уверяла меня в том, что уже достаточно взрослая для того, чтобы ссать, а не писать.
– Я скривилась, косо глядя на мужа.
– В конце концов, ты это сделала возле «постели». Немного... замочила свои штаны, что тебе не понравилось. Ты их сняла полностью, потопталась на них, хорошенько изляпала со всех сторон, выражая своё недовольство. Потом залезла в спальник, блеванула на него. И с чистой совестью вырубилась.
– Морщась, я пялилась на мужа, не зная даже, что сказать.
– Ты этого не помнишь?

– Последнее, что я помню, так это то, как мне стал нравиться вкус виски. В тот же самый момент я начала забывать своё имя...

– Ясно, - хмыкнул Уилл.
– И много ты выпила?

– Литр, - пожала я плечами.

– Литр виски?
– изумился Уилл.

– Без закуски и часто куря...

Уилл поглядел на меня с изогнутыми бровями.

– Я даже не знал, что в тебя может столько влезть...
– озадаченно произнёс он. Я чавкнула, молча сунув в рот очередной кусок картошки.
– И как ты умудрилась найти алкоголь в стране, где его продажа незаконна?

– Ну, вы ведь все его здесь находите. Из-под прилавка продали...
– Дожёвывая остатки картофеля, я бросила пустую тарелку на землю.
– Знаешь, я плохо помню, что делала вчера, но судя по рассказам и некоторым вспышкам воспоминаний, я вела себя как тварь. А ты, после всего этого, убираешь за мной, стираешь мои штаны, чинишь машины до утра, готовишь и приносишь еду, при этом даже не желая говорить мне о том, что я заслужила совсем другого отношения к себе.

– Ты просто перебрала. Селин, я ведь знаю, что это такое. Под алкоголем мы себя не контролируем.

– И становимся теми, кем хотели бы быть.

– Не всегда. Ты просто сорвалась.

Я выдохнула, мотая головой. Достав сигареты, закурила. Затянувшись и выдохнув дым, я произнесла это, не глядя ему в глаза.

– Ты похерил мою жизнь, Уилл.
– Он шумно выдохнул, ничего не сказав, но явно понимая, о чём я.
– Никто больше... не будет меня терпеть такой, - всё же пояснила я, чувствуя, как слёзы скапливаются внизу глаз.
– Никто не будет заботиться обо мне после всего того, что я учудила. Никто не будет любить меня настолько, чтобы терпеть все мои загоны. Ты настолько... положительный, что бесит! Всё умеешь, всё знаешь, всё прощаешь, любишь. Ты умный, смелый, сильный, красивый. С чувством юмора, в постели - ас, по жизни - чёртов Супермен! Даже твои недостатки недостаточно мерзкие, тебя невозможно не любить. В мире больше нет таких людей, я никогда больше не встречу такого человека. Ты - единственный в своём роде. И когда тебя не станет... ничего не останется, вся моя жизнь рухнет! Ты понимаешь, что с корнями во мне?! Я не знаю, как буду жить дальше. Ты просто... ты выбрал меня, этот путь - ради меня, но я... не смогла бы. Если б я знала, что встречу тебя, я бы прошла мимо, закрывая глаза руками! Я тебя ненавижу! За то, что ты появился, влюбил меня в себя, и каждый день, мать его, каждый день, ты только ещё сильнее влюбляешь в себя! Ну, сделай уже что-нибудь мерзкое! Ударь меня, измени мне! Заставь ненавидеть себя за то, что ты такой, а не за то, что я тебя люблю! Я каждый чёртов день мечусь от неистовой любви к тебе до ненависти, обиды и злобы! Зачем ты меня выбрал?! Ты похерил к чертям собачьим мою жизнь!!!
– К этому времени у меня уже вовсю лились слёзы, я просто не могла справиться с этой истерикой. Уиллу было больно всё это слышать, но он, сука, даже не злился! Он понимал, мать его, да сколько можно?! Он не мог сказать «прости», в этом не было смысла. И ситуацию он уже изменить не мог. Поэтому он молчал, желая, но опасаясь трогать меня. Избавившись от окурка, я согнулась пополам, вытирая слёзы ладонями, которые никак не хотели останавливаться. Я ревела несколько минут, а потом истерика пошла на спад, наконец-то. Уилл слегка коснулся моей спины, я не отстранилась, но вздрогнула. Он убрал руку, сжимая её в кулак. Я чувствовала, как ему больно, тяжело, но он сказал:

– Я договорюсь о твоём переводе в другой отряд.
– Кольнуло сердце, я обернулась к нему, потемнев.
– Если хочешь.
– Я сглотнула, не в силах ему признаться, как хочу и не хочу уходить.
– Если тебе станет хоть немного легче...

– Я не знаю...
– буркнула я.

– Ты знаешь, вчера сказала мне...
– Я растерянно посмотрела на Уилла.
– Сказала, что не можешь видеть меня каждый день, не можешь больше смеяться над моими шутками, радоваться жизни. Потому что знаешь, что потом будет невыносимо больно. Ты просила меня тебя отпустить...
– Заикнувшись и замотав головой, я не нашла даже, что сказать в своё оправдание. Я сама не знаю, что сделать, как будет правильнее, чего я хочу.
– Я не хочу этого, но и мучить тебя не буду. Скажи мне, если решишь уйти, перевод займёт один день.
– Поднявшись с бревна, он забрал тарелку и ушёл в сторону лагеря. Я ещё долго смотрела ему вслед - до тех пор, пока он не исчез из виду. Затем я ещё длительное время сидела наедине с собой, думая о том, что с нами стало. Через некоторое время я вернулась в лагерь. С Уиллом мы не разговаривали до конца дня, да и я в принципе избегала общения с кем-либо.

Когда наступил вечер, ребята разжигали костёр, я сидела с ними. Они постепенно расходились, а я всё сидела. В конце концов, осталась одна, в лагере уже почти все спали, а кто не спал, прятались в палатках. Я замоталась в покрывало и улеглась набок перед костром, наблюдая за тлеющими головёшками. Среди палаток кто-то зашуршал, двигаясь в моём направлении. Я сразу уселась, чтобы не было ясно, что я собираюсь тут спать. Закусывая щеку, Уилл поглядел на меня косо. Потом вздохнул.

– Иди в палатку, замёрзнешь тут.
– Я опустила лицо, промолчав.
– Иди, я в машине посплю.
– Сглотнув, я подняла на него виноватый взгляд. Но он всё понимал. Вздохнув, я поднялась с земли и, оставив ему покрывало, утопала в палатку. Там я долго не могла уснуть, вспоминая все наши совместные ночи и тоскуя о том, кто спит в машине, в метрах от меня...