Чтение онлайн

– Что - это?
– нахмурилась я. Уилл не ответил, просто наградив взглядом.

– Спасибо тебе за то, что ты оставалась со мной - большое спасибо. Я очень сильно ценю это, я безмерно тебе благодарен. Но мои последние шаги... я пройду без тебя. Это только мой путь, моя боль, моё одиночество. Ты не должна это видеть, последнее воспоминание обо мне будет сладким...

Я не понимаю, что он говорит, но мне становится плохо. Начинает кружиться голова и в глазах двоиться. Только, когда мне на плечи рухнула невидимая тяжесть, и я свалилась набок, а Уилл забрал бутылку воды из моих рук, я поняла, что он отравил мне воду...

– Ч-что... ты... сделал...
– мне было тяжело говорить, и, скорее всего, я мямлила. Картинка кружилась и двоилась, но я всё же ещё видела Уилла. Он закрутил крышку минералки, проведя пальцами чуть ниже, указывая на что-то настолько маленькое, что этого не видно:

– Здесь след от иголки, малыш. Это просто снотворное, очень сильное - ты проспишь до обеда.
– Я отчаянно хныкнула, пытаясь подняться, но слабость побеждала меня.
– Тшш, - Уилл уложил меня на спину, слегка наваливаясь сверху. Нежно пройдясь губами по моей скуле, он зарылся носом в волосы, шепча: - это не просто для меня, малыш. Совсем не просто. Самые сложные шаги в моей жизни - прочь от тебя. Я не хочу уходить - это как попытаться убежать на сломанных ногах. Ты только... не бойся за меня. Смерть не страшит меня, почему-то... может, потому что её нет. Есть лишь освобождение от боли и страданий. Ты даровала мне свободу, ты очистила мою душу. Я знаю, будет сложно, но я прошу тебя... жить дальше. Как умеешь, Селин, как сможешь. Главное - живи.
– Он будто точно знал, сколько я выпью и как долго я буду засыпать, знал, сколько времени он может говорить. Когда он целовал меня в губы, я уже не могла ими шевелить.
– Спокойной ночи.
– Мне не хватает сил на то, чтобы сказать что-то. Глаза промокают, и Уилл совсем расплывается, превращается в сверкающее мутное пятно. Мои веки тяжелеют, глаза предательски закрываются, выгоняя слёзы. Я знаю, он вытрет их мне, прежде чем покинуть навсегда...

2 сентября 2009 года...

Мне снится пляж, солнце, прекрасная лагуна, Таити. Я помню полумрак свечей и ту постель. Я чувствую запах простыней - они пахнут им. Ночной бриз щекочет мне спину, мы с ним в постели... нам весело, мы так счастливы. Я слышу свой звонкий смех, помню свою счастливую улыбку. Мне так хорошо, но... потом всё расплывается, его рука выскальзывает из моей. А потом я оказываюсь перед могильным камнем и вижу имя... «Уильям Руссо».

Очнувшись, резко вскочила, села на спальник. Часто дыша, слышу, как колотится сердце и щемит в груди. Глаза наполняются слезами, и я просто не могу их остановить. Взгляд сам собой падает на листок бумаги на земле возле спальника, который удерживает небольшой камушек. Там всего пять слов: «Я люблю тебя, малыш. Прости...». Я не могу остановить слёзы. Он не должен был... пройти всё это один, не должен был! Знаю, что уже слишком поздно, но, всё же, вытерев лицо руками, поднялась с земли, оделась наспех и вышла из палатки. Меня ослепило яркое, достаточно жаркое солнце - Уилл был прав, я проспала до обеда. Но у отряда было задание, и общий подъём был назначен на четыре утра. Не успела я и два шага сделать при выходе из палатки, как на меня налетел Мэтт.

– Селин, погоди. Ты...
– он запнулся, не находя нужных слов. Часто дыша, я подняла на него глаза и только лишь по его до отвращения сочувственной физиономии поняла, что Уилла больше нет. И Мэтт был там, с ним...

– Он мёртв?
– спросила я, искренне надеясь на то, что я всё же ошиблась. И Уилл ошибся. Все мы ошибались и готовились к тому, чего, на самом деле, не должно было случиться. Сколько бы раз мы об этом не говорили, я всё же... изо дня в день надеялась на то, что время никогда не кончится.

– Мне очень жаль...
– сглотнув, сказал Мэтт. Я настороженно огляделась - мой отряд стал постепенно меня окружать, по всему видно, готовясь обезвреживать меня.

– Он не должен был идти без меня...
– произнесла я скорее самой себе. Сгребая руками волосы с лица на затылок, я всеми силами держалась, чтобы не реветь на глазах почти трёх десятков мужчин. Да, все они поймут меня, не осудят, но я не могла себе этого позволить. Я ведь воин. Мои истерики не должны быть достоянием общественности. Я знаю, что им всем действительно жаль. Но им не так больно, как мне. Им никогда не будет так же больно, никому не будет так больно. Смерть любимого человека - самое ужасное, что может произойти с нами. Это - конец, неизбежность, отчаяние. Это выжженная дыра в сердце, пустота и ничего, кроме сильнейшей душевной боли. И душу не расчесать, не задушить тех кошек, скребущих под рёбрами!
– Где он?
– шмыгнув носом, и стараясь сохранять спокойствие, спросила я. Слёзы перестали лить ручьём, но всё же я была на грани.
– Ты был там?
– Эванс обречённо закивал.
– Может, он... выкарабкается?

– Мне жаль, Селин. Это произошло на месте.

– Что? Что произошло?

– Западня была. Началась перестрелка, кого-то ранили, а Уилл... мне жаль, Селин.
– Я выдохнула со стоном, сгребая волосы назад руками.
– Я сам не верил до конца. Он всегда выбирался и я даже надеялся на чудо, но... этого не произошло.

– Он здесь? Вы ведь его не бросили?!

– Нет, но... его забрали военные доктора.

Поджимая дрожащие губы и смаргивая слёзы, я сдержанно выдохнула носом.

– Мне нужно... туда - к нему!

– Нет, - категорично сказал Мэтт.

– Не смей мне указывать!
– взбесилась я.
– Я должна его видеть! Они не знают! Никто не знает, что можно сделать, как всё это можно изменить!

– Ничего нельзя изменить - не обманывай себя.
– Я рыкнула, пихнув его в грудь да прошагав прочь. Но Мэтт взял меня за руку и дёрнул на себя.
– Я тебя к нему не пущу.

– Да пошёл ты!
– с силой отдёрнув свою руку, я метнулась в сторону. Мне нужно было связаться с базой, для этого необходимо было раздобыть военный радиотелефон, который Уилл всегда берёт с собой. Также эти телефоны были у других главнокомандующих, и я стала спрашивать телефон у Карен, Сэм, майора. Мне все отказывали, сволочи! И я пошла вразнос!... у меня помутился разум. Все отказывались мне помогать! Я цеплялась ко всем подряд, умоляла, уверяла, что всё смогу изменить, мне нужен только грёбанный телефон! Меня пытались успокоить, отчего я нервничала ещё сильнее. В конце концов, я кого-то ударила, и ребята пошли на таран. Никто из них не посмел меня ударить даже в ответ, но они стали меня окружать, лишая возможности сбежать. А потом меня схватили сзади, блокировали руки в захвате, Айзек поставил укол в шею. Я дёрнулась и меня отпустили. Тогда я пошатнулась, в глазах задвоилось. Теряя равновесие, в последний момент я почувствовала, как меня подхватили, не позволив упасть на землю...

Когда же я проснулась в палатке доктора, он смотрел на меня с таким сочувствием, что словами не передать.

– Если бы моей жены не стало, - произнёс он, - то я бы... тоже умер. Я бы продолжал двигаться и говорить, создавая ложное ощущение жизни, но я был бы мёртв. Мне очень жаль, Селин. Ты потеряла не просто мужа, а целый мир...глаза вымокли, отчего Айзек будто бы начал светиться яркими бликами. Мне не стало менее больно, но разум прояснился, и я поняла, что натворила дел.

– Ребята считают меня... ненормальной?

– Нет, они так вовсе не считают. Все всё понимают, Селин. На тебя никто не злится, но ты ведь не глупая девушка? Военный человек - дисциплинированный человек. Я понимаю, что тебе очень больно, и ты уж так устроена - когда тебе больно, ты становишься агрессивной. Но ты должна сдерживать себя. Если хочешь, я выпишу тебе успокоительные таблетки - пропьёшь курс?

– Не надо.

– Селин...

– Я не принимаю лекарства - они способности приглушают.

– В тюрьмах визардов кормят очень сильными седативными средствами, я тебе не их предлагаю, и исключительно на временной основе - для нормализации общего самочувствия.

– Не важно, - бросила я, глядя в точку впереди себя.
– Любые лекарства и алкоголь даже в малых дозах влияют на способности, как и в принципе на человеческий организм. Мне здесь нельзя расслабляться.
– Только сейчас на него посмотрела.
– Ты... видел его?

Айзек ответил не сразу, наверно, чувствуя на уровне эмпатии, что конкретно мне лучше будет всё рассказать...

– Он умер на месте. Знаю, это слабое утешение, но он не мучился. Смерть в один щелчок. И это было не напрасно - он отвлёк на себя внимание сразу трёх снайперов. Те выстрелили почти одновременно и выдали себя. Мэтт, Карен и Сэм застрелили снайперов.
– Я просипела носом, сдерживая эмоции. Только лишь тремор не удавалось успокоить. Три снайпера... его расстреляли! Моего мужа... чёртов закрытый гроб из видений...! Айзек немного переждал, прежде чем произнести: - ты можешь не верить мне, но он... знал, что идёт на верную смерть. И ему не было страшно. Он думал о тебе...
– У меня ливанули слёзы подобно воде в фонтане. Я задышала ртом, прикрывая его трясущимися руками.
– Мне очень жаль... Уилл был...
– Айзек пытался подобрать правильные слова, - Настоящим. Во всех смыслах...
– Я закивала, хныкнув и опустив лицо.
– Я оставлю тебя...

– Спасибо...
– Доктор немного повременил, затем покинул палатку. Тогда меня просто прорвало! Уилл... Уилл!!! Мой родной! Мой Уилл!!! Болью сковало горло, душу рвут в клочья кошки! Невыносимая боль под рёбрами, боль, которую не расчесать, не успокоить! Его больше нет! Ещё вчера он был, а теперь... пустота! Тлен, просто тлен! Как такое может быть? Один чёртов миг, одно мгновение... был ты, и нет тебя. Человек, которого я люблю - его больше нет! Больше нет никого, кому я могла бы всё рассказать, с кем я смеялась припадочно и плакала навзрыд. Он научил меня всему. Я выросла на его глазах, он сделал меня женщиной, он сделал меня женой, он сделал меня воином. Он научил меня быть умной, терпеливой, смелой, сильной. Он научил меня жить и любить. Я больше никогда не смогу ему позвонить, я не смогу прийти, он больше никогда меня не обнимет, я больше не услышу его шуток. Его больше нет, ничего больше нет! Он учил меня справляться самостоятельно, но я не знаю - как! Как жить дальше?! Одной?! Как же теперь всё решать самой?! Что делать?! Я потеряла учителя, мужа, командира, свою опору! Я всё потеряла в одно лишь мгновение! Всё! И что же мне теперь делать...