Чтение онлайн

На побережье много утесов и пещер, глубоких удобных пещер, вход в которые большей частью находится гораздо выше уровня прилива, ибо за несколько веков море отступило, и между утёсами обнажились пустынные пляжи. До недавних пор в этих пещерах регулярно жили странствующие мелкие торговцы, которых было немало, ибо до магазинов далеко, а дорог практически нет. Местные жители были рады этим торговцам, так как кроме товаров те привозили новости из удалённых селений и прочих мест, где побывали; они выполняли функцию местных газет, и обитатели диких отдалённых углов со жгучим интересом ожидали их появления.

Один из них устроил себе дом и штаб-квартиру в одной из пещер неподалёку от Камусфеарны. Как это ни странно, когда-то он был жокеем. Его настоящее имя было Эндрю Тейт, но так как он дезертировал из армии, то сменил его на Джо Уилсон, и его тогдашнее жилище до сих пор даже на картах осталось как Пещера Джо, хотя уж много лет прошло с тех пор, как разгневанный народ разжёг в его пещере такой костёр, что от жары лопнул каменный свод, а Джо изгнали с побережья.

Вначале Джо понравился, ибо был достаточно любезным человеком, и, хоть он со своей подружкой Джинни так и не побывал у алтаря, их пещера была, пожалуй, безопаснее стеклянного дома, на тот случай, если бы стали бросаться камнями.

Если кое-какие камушки и попадали в него, то они были по поводу его дезертирства. Джинни не была неряхой, а Джо - не оборвыш, и их троглодитовое жильё было вполне чистым и аккуратным. На столе из рыбных ящиков у них была чистая белая скатерть, пища состояла из рыбы, ракообразных и всевозможных съедобных моллюсков. У входа в пещеру они построили стену и соорудили лестницу от пещеры к морю, и даже сейчас небольшой причал, где стояла их лодка, свободен от валунов.

Только одно омрачало их приморскую идиллию: оба они слишком часто прикладывались к бутылке. Кошелёк был у Джинни, и несмотря на своё пристрастие, у неё всё же было больше рассудка. Она устанавливала предел расходов на выпивку, но каждый раз, как они напивались, возникала ссора, и как только Джо переступал определённую грань, он начинал драться с ней из-за денег.

Однажды вечером они по обыкновению отправились на лодке в деревенский трактир в четырёх милях от своего жилища и начали выпивать в компании одного торговца, простака по имени Джон Мак-Куин, которого в народе называли Пеликан. Пеликан любил играть на скрипке, и они пробыли в таверне допоздна, переругиваясь и выпивая под его музыку.

Что произошло потом, никто точно не знает, но на этом их рай закончился, наступил конец Джинни и Пещеры Джо. Джо вернулся в деревню утром, постоянно твердя, что Джинни "убили и утопили, убили и утопили". В десяти милях к югу их полузатопленную лодку прибило к берегу, в ней было тело Джинни, карман её платья был вырван, но при ней не было никаких денег. Из ближайшего городка прибыла полиция, и хотя настроение местных жителей сложилось вовсе не в пользу Джо и Пеликана, подробности смерти Джинни остались невыясненными, и им не предъявили обвинения в убийстве. Вроде бы было ясно, что Джинни сначала избили, а затем она утонула; кое-кто, защищая Джо, говорил, что она упала в воду после удара и затем утонула, другие утверждали, что Джо и Пеликан в пьяном угаре избили её до бесчувствия, зачерпнули лодкой воды и затем пустили Джинни по волнам, чтобы она утонула.

Как бы там ни было, люди, жившие по соседству, если так можно сказать, ибо у Джо не было соседей, - посчитали что среди них живёт чудовище. Они собрались и разожгли огромный костёр в его пещере и подожгли заросли вереска над пещерой. От огня пещера треснула, внешняя сторона её отвалилась, и Джо оказался бездомным бродягой. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он умер, но на полу пещеры под закопчённой скалой всё ещё можно найти признаки его жизни там с Джинни:

обгоревшая обувь, кусочки металла, растрёпанные кружева ржавого железа, - всё, что осталось от чайника. Наверху, на уступах, бывших когда-то карнизом его жилища, голуби устроили себе гнёзда, и их перья слетают вниз на руины очага.

К тому времени, как я поселился в Камусфеарне, торговцы традиционного типа уже встречались редко. Их место заняли довольно назойливые индийцы, которые время от времени объезжают придорожные жилища на небольших фургонах, набитых дешёвыми товарами. Местные жители, непривычные к такой навязчивой форме торговли, считали их поведение дерзким. Не все торговцы были обходительны, но и к самым безобидным стали относиться с некоторым подозрением. Мне повстречался только один из исчезнувшего племени Джо, и тот уже умер, ему пришлось раньше времени отправиться на кладбище из-за своей давней привязанности к метиловому спирту.

Ему было, пожалуй, немногим больше пятидесяти, когда я познакомился с ним. Он сообщил мне, что вредность предпочитаемого им напитка значительно преувеличивается, ибо он увлекается им вот уж лет сорок, и только теперь это стало сказываться у него на зрении.

Однако он признался, что испытывает значительные неудобства, так как всем торговцам хозтоварами не велено было снабжать его, и ему приходилось идти на самые невероятные ухищрения, чтобы доставать этот продукт. Ему, пожалуй, даже повезло, что он умер до того, как в эти удалённые места провели электричество, потому что метиловый спирт достать стало практически невозможно.

Пещерные торговцы не всегда были единственными обитателями побережья Камусфеарны, так как до чисток в начале девятнадцатого века, жестокость и несправедливость которых до сих пор жива в памяти людей Шотландского нагорья и Гебридов, у них была довольно большая община из примерно двухсот человек.

Потомки одного из этих семейств сейчас живут в Калифорнии, куда их предков изгнали из этих мест. В одной из местных легенд, которые я слышал о них здесь, говорится о "шестом чувстве".

Дети из древнего поселения близ Камусфеарны каждое утро ходили в школу за пять миль от дома, а вечером шли домой те же пять миль. Каждый ребёнок зимой носил в школу корзинку торфа, и они отправлялись ещё до рассвета, топая с грузом на спине. Однажды эта семья приютила одного старого торговца, и тот, глядя, как два хозяйских сына готовят свою ношу поутру, повернулся к родителям и сказал:

– Много синих морей избороздят они, но и полягут в борозде синего моря.

Ребята были из семейства мореходов, и когда выросли, тоже подались в море. Один из них стал капитаном, а второй - первым помощником, но оба потом утонули.

Поросшие шиповником руины старой деревни разбросаны вокруг залива и дальше по побережью, но жители ушли, ушли и торговцы, а дом Камусфеарны теперь стоит в одиночестве.

Хотя историй о "шестом чувстве" относительно немного, и относятся они главным образом к прошлым поколениям, следует отдавать себе отчет, что это вовсе не современные представления о таких способностях, и речь идет вовсе не о тех людях, которые, как считается, обладают ими сейчас. Вопреки распространённому мнению, человек, который обладает такой оккультной способностью, обычно побаивается её и скрывает её ото всех, кроме самых близких друзей. И это не потому, что боится насмешек и недоверия в том смысле, что сосед может сказать :

"Вы только посмотрите на этого лунатика", а потому, что люди боятся свидетельств сверхъестественной силы и чувствуют себя неуютно в присутствии тех, кто утверждает или признаёт, что обладает ею. Люди, убеждённые в том, что они наделены тем, что сейчас обычно называют экстрасенсорикой, также опасаются того, что могут узнать благодаря своему ясновидению, и они, пожалуй, охотно сменили бы свою участь на судьбу обыкновенного человека. Только когда они уверены, что их дар можно в данный момент направить на благое дело, они готовы добровольно воспользоваться им. У меня сложилось впечатление, что глубокая, неискоренимая вера в существование "шестого чувства" практически вездесуща на Западном нагорье и на Гебридах даже среди интеллигентных и начитанных людей, а те немногие, кто посмеивается над ней, делают это лишь ради моды, на самом деле не разделяя её.

Похожие рассказы о других менее спорных вещах до сих пор передаются из уст в уста в этих краях, куда грамотность дошла довольно поздно, и поэтому нет оснований полагать, что предания о " шестом чувстве" подверглись значительным искажениям.

Мой ближайший сосед в Камусфеарне, Кэлум Мэрдо Мак-Киннон, о котором я вскоре расскажу подробней, родом с острова Скай, рассказал мне историю своих предков, которую благодаря чрезвычайной простоте, трудно причислить к выдумке. Во времена его прадеда в море утонул мальчик, рыбачивший в заливе у деревни, и его мать прямо с ума сходила от желания достать тело и похоронить по христианскому обычаю. С полдюжины лодок с кошками весь день плавало на том месте, где он пропал, но ничего не нашли. Все разговоры в деревне, естественно, были только об этом, и к вечеру прадед Кэлума Мэрдо, которому было за восемьдесят, больной и совсем слепой узнал о том, что произошло. Тогда он сказал: