Колдовской отведай плод
Шрифт:
— Тебя ведь предупреждали, чтобы больше сюда не являлся! А ну, пошел отсюда вон, гадина!
Я озадачилась. Гвейнард, наверное, тоже, потому что спросил:
— Это он тебе?
— Скорее, тебе, — отпарировала я. — Обращался-то он к мужчине.
— Но я-то точно тут ни разу не был. А вот ты, насколько я знаю, была. Эй-эй! — громко закричал он, обращаясь к воротам. — Впустите нас! Мы очень устали и хотим отдохнуть!
— В гробу отдохнешь, скотина! — прогромыхал голос уже ближе.
Послышался чпокающий странный звук, и мой спутник дернул меня за руку. И вовремя — на то место, где я только что стояла, шлепнулся камень. Нет, кажется не камень, потому что от удара о землю разлетелся на несколько частей.
— Прекратите немедленно! — закричала я. — Вы нас угробить, что ли, вздумали?
— А, еще и девку с собой приволок? — злорадно закричали изнутри. — Давай, веди сюда своих подонков и шлюх, у меня яблок на всех хватит!
Так вот чем в нас запустили! Яблоком!
В подтверждение последних слов на нас посыпался град спелых плодов. Мне прилетело в плечо, и я рванула за машину. Присела. Тут же ко мне присоединился Гвейндар.
Теперь яблоки барабанили по правому боку быстроходки.
— Боюсь, Данни может лишиться машины по вине своих слуг, — мрачно произнес парень.
— А это что еще такое? — недоуменно спросила я.
Мы на какое-то время забыли про обстрел, потому что оба в изумлении уставились на шесть кинжалов, по рукоятку вонзенных в заднюю дверцу машины. Они протыкали дверь насквозь и образовывали перевернутый треугольник — три отмечали вершины, и еще три — середины сторон.
— Ничего себе, — выдохнула я. — Ой!
Одно из яблок мазнуло меня по плечу.
— Присядь ниже, — Гвейндар надавил на мою макушку и вновь сосредоточился на кинжалах. — Мне очень интересно, когда они здесь появились.
— А мне — кто их воткнул. И зачем.
— Покушались на нас?
— Тогда уж скорее на машину. Да прекратится это когда-нибудь или нет?
Мне порядком надоело прятаться от обстрела, и я громко крикнула:
— Послушайте вы там! Немедленно перестаньте!
Ответом мне послужил хохот и новый залп.
— Может, вызвать Данни? — предложил парень.
— Для этого надо как минимум взять лампу. Но она лежит на заднем сиденье, под ворохом вещей, и я не полезу ее вытаскивать. И вообще, боюсь, это ничего не даст. Ну, разбужу я ее, ну, пожалуюсь на горячий яблочный прием. И что? Она прилетит сюда на крыльях, чтобы нас спасти?
— Почему? Вызовет кого-нибудь в замке, он остановит сумасшедшего стрелка.
— Увы, не прокатит. В доме нет переговорника.
Некстати подумалось — как же так, в доме, где много лет проживал маг, нет элементарного переговорного устройства? Очень, очень странно…
Гвейн попытался было высунуться, но тут же присел снова.
— Как думаешь, когда закончится стратегический яблочный запас?
— Боюсь, не скоро, — уныло ответила я. — Яблонь в саду хоть косой коси.
— Хорошо, попробую докричаться.
Мой спутник снова приподнялся и гаркнул:
— Не знаю, за кого вы нас приняли, но мы прибыли по приглашению мисты Данни! Ее подруга Мирохарда и помощник Гвейнард!
Снова раздался хохот и хриплый голос сообщил:
— Давайте, давайте, плетите больше, демоны. Так я вам и поверил.
Я присела на землю и привалилась к дверце. Сил больше не осталось. Длинный день в музее, тряска в машине, неприветливый прием — все это вымотало до предела. А, гори оно все ярким пламенем.
Я повернулась к Гвейну. Опять на миг почудилась цепь раба на шее под кожаной курткой. Наваждение тут же прошло, но на лице спутника я заметила перемену. Выражение стало жестким, глаза сузились, губы сжались. Он выдернул из дверцы один из кинжалов, потом второй и поднялся во весь рост. Я с открытым ртом наблюдала за его действиями. Кинжалом, зажатым в левой руке, он отразил несколько летевших на него снарядов, правую же отбросил назад и быстрым движением послал второй кинжал в ворота. Потом пригнулся, выдернул еще один кинжал, выпрямился и повторил действия. И еще. И еще. Запустив все шесть кинжалов, он устало присел рядом со мной и закрыл глаза.
— Ничего не вышло, — сказал грустно.
— А что должно было выйти?
Ответить он не успел, потому что раздался сначала долгий, протяжный скрип, а вслед за этим оглушительный треск. Наступила тишина. Яблочный обстрел прекратился. Я подскочила и в недоумении уставилась на ворота.
Впрочем, смотреть было уже не на что. Ворота отсутствовали как таковые. Вместо того, чтобы защищать собой замок от злобных и коварных нас, они почему-то вывалились наружу, сорвавшись с петель.
Обалдела, кажется, не только я, но и мужик, столбом стоявший по ту сторону забора. Он таращил глаза то на упавшие ворота, то на нас с Гвейнардом. Наконец с трудом выдавил:
— Это вы чего тут безобразничаете?
— Кто безобразничает-то? — не осталась я в долгу. — Вы зачем нас яблоками обстреливали?
— Указание такое было дадено, — объяснил дядька. — Мы люди маленькие, что приказывают, то исполняем. А вы, значит, кто будете?
— Мы, значит, будем твоя головная боль, — сказал Гвейн. — А ты кто?
Мужик почесал подбородок:
— Дык я это… Брат тутошнего садовника. Вы садовника знаете, Сварт его зовут? Так я брат его, значит. Пока он спит, стерегу ворота. Кроме нас тут нету же никого. Мы с ним по очереди, то он, то я.
— Брата позови, — велел Гвейнард.
— Не могу, спит он.
— Так разбуди, идиот!
Глава 8. Замок ночной и замок утренний. Легенда о треугольной башне
«Примета «Лежу на новом месте, приснись жених невесте»
оказывается верна, если приснившийся мужчина —
это тот, кто спит сейчас рядом с тобой»
Из трактата святой Аненады
«Народные приметы и борьба с суевериями»
В это время дверь замка открылась, и в проеме показалась мужская фигура с фонарем в руках.
— Ага, вот и он, — облегченно выдохнул брат. — Тогда я, того… пошел.
И бочком-бочком двинулся вдоль забора.
— Как ты это сделал? — спросила я у своего спутника.
— Что именно?
— Свалил ворота.
— Сам удивляюсь, — он пожал плечами. — Я, конечно, не особо рассчитывал на успех, метая ножи в петли ворот, но…
— Успех превзошел все ожидания, — отозвалась я, точно так же озадаченная. По всем законам, ножи просто не могли ни расколоть металлические петли, ни выбить гвозди и болты, ни повредить твердому и крепкому дереву ворот.