Чтение онлайн

— Ну… это сложный вопрос, — замялся садовник. — С одной стороны, конечно… но с другой — оно вроде как и не совсем…

Я уставилась на него с недоумением:

— С какой другой стороны? Что значит — не совсем? Был не совсем ребенок, что ли? Или умер в раннем возрасте?

— Ну что вы, миста Данни! — возразил Сварт. — Никто тут в раннем возрасте не умирал. Но… Был еще один сын, сбежавший из замка в возрасте семи лет; с тех пор о нем никто ничего не слышал. А еще бывшая хозяйка родила мисту Макеру ребенка, и…

— Постойте-ка, — сказал Гвейн. — Мира, не ты ли мне рассказывала, что у магов не может быть детей? Их удел — бесплодие как последствие усердного занятия магией. Разве не так?

— В обще-то так, — начала было я, но садовник перебил:

— Нет, не так.

Я удивилась:

— Что вы хотите сказать, Сварт? То есть, я, конечно, прочитала в записях вашего бывшего хозяина, как именно он избавился от бесплодия, но… Но ведь это лишь исключение из общего правила, разве нет?

— Нет, — снова довольно уверенно возразил садовник.

— Поясните, — попросила я.

Садовник тяжело вздохнул:

— Дело в том, миста Мира, что бесплодие у магов — это и в самом деле распространенное явление. Вот только появляется оно не вследствие контакта с могуллием, как нас уверяет Высший Сход уже на протяжении нескольких веков.

— Тогда…почему же? — я все еще ничего не понимала.

— Потому что на посвящении каждый маг обязан пройти некий обряд и принять специальный препарат…

— …порождающий невозможность продолжить род, — закончила я, осененная внезапной догадкой. — Неслыханно! Зверство какое!

— Ну… в какой-то степени можно сказать и так, — согласился Сварт.

— Чудовищно! Но зачем кому-то делать магов бесплодными?

— Видите ли, миста Мира, доподлинно об этом сейчас никому не известно. Маги постарались стереть память обо всем, что могло бы пролить негативный свет на пятиотцовство. Однако мист Макер-тот узнал истинную причину бесчеловечного обряда.

— И? — я все еще ничего не понимала.

— К сожалению, он узнал о ней уже после рождения малышки. Причина и послужила выдворению дочки из замка и практически полной замены ее памяти. К счастью, хозяин нашел для девочки отличных родителей.

— Так в чем же причина?

Я уже почти кричала.

— В том, что дети магов рождаются дебилами, — сказал Сварт.

Я остолбенела:

— Вы хотите сказать, что магия порождает в организме необратимые процессы, которые сказываются на умственных способностях наследников?

— Именно, — кивнул Сварт. — Поэтому Высший Сход и решил: бесплодие лучше вырождения народа.

— Так ведь в случае бесплодия вырождение тоже происходит, разве нет? — воскликнула я. — Сами посудите. Лучшие умы, вместо того, чтобы передавать гены детям, добровольно отказываются иметь последних?

— Не удивляйтесь, миста Мира, — грустно сказал садовник. — Каждый маг во время обряда посвящения волен выбирать, что ему дороже — дети или любимое занятие. И порой молодые люди отказывались от занятий магией, выбирая семью.

Я почувствовала, будто привычный мир встал с ног на голову. То, что рассказал Сварт, потрясло меня до основания. Неужели для кого-то магия могла значить больше, чем родное дитя? Конечно, пятиотцовство как-то решало проблему, однако теперь я почему-то — не знаю, почему — склонялась к мнению, высказанному Гвейном: родная семья дороже всего.

— А что сталось с родной дочкой? — спросила я. — Она действительно… того? Дебилка?

Если честно, мне было жаль девочку. Я представила ребенка с бессмысленным выражением глаз, пускающего слюни и бормочущего неразборчивые слова. Его, словно кутенка, подбросили другой семье.

Впрочем, так поступают со всеми детьми.

— Миста Мира, — Сварт смотрел на меня так жалостливо, будто самолично отдал ребенка в чужие руки и теперь в это раскаивался. — Не принимайте эту историю так близко к сердцу. С девочкой все хорошо.

Хорошо, как же. Чем изобретать крутые артефакты, взяли бы да и создали лекарство против магического дебилизма!

— А вы откуда знаете?

— Мист Макер-тот создал ей все условия… Возможно, у новых родителей ей жилось намного лучше, чем в замке.

Я хотела сказать — лучше бы оставил девчонку у себя и любил бы, но тут вмешался Гвейн. Он, ни слова не говоря, взял меня за руку и потащил к лестнице, ведущей в ближайшую башню.

— Эй! — сказала я. — Мы что, разве туда собирались?

— Мы — нет. Ты — да.

— А ты куда собрался? Кто будет охранять Ариенну-Банкин?

— Сейчас охраняет Крадиф. Я сменю его позже. А тебе надо отвлечься. Потому что ничто не отвлечет мисту Миру так хорошо, как получение новых магических знаний. Я прав?

— Ну… наверное, да.

— Тогда вперед! Точнее, наверх. Не волнуйся, обед я принесу. Работай спокойно. Проводить тебя до кабинета?

— Не надо, — ответила я, удивляясь, с чего вдруг Гвейн стал обо мне заботиться без напоминаний со стороны.

Он же, будто для усиления эффекта, добавил:

— Я бы мог, конечно, взбежать на башню и посмотреть, на месте ли кабинет, но боюсь, этот негодник слушается только тебя.

Опасаясь, что он вдруг скажет «я тебя разыграл, а ты и поверила», я повернулась и стала подниматься по лестнице, стараясь не оглядываться. Но все-таки не выдержала, оглянулась.

Он стоял на том же самом месте и смотрел мне вслед своими бездонно-голубыми глазами. Поймав мой взгляд, улыбнулся.

Ну да, конечно. Ему просто скучно без Ариенны. Вот и строит мне глазки.

Больше я не оглядывалась.

Кабинет, как ни странно, нашелся сразу же. Мне почему-то подумалось — а вдруг он заранее чувствует мое приближение. Я пожалела, что не поднялась в другую башню, но проверять свою теорию не стала. Просто не было сил. История с Банкиным вымотала всех до предела.

Первым делом, конечно же, собралась двигать шкаф, но с изумлением поняла, что могу протиснуться к заветной дверке и так. Он сам, что ли, подвинулся, без моей помощи?

И тут до меня дошло. Яблочная диета.