Чтение онлайн

“Я не знаю дьявола. Никогда его не видела”.

“Тогда что это был за лживый дух?”

“Это был голос, который, как мне показалось, я слышала”

“Что он тебе предложил?”

“Чтобы я больше не ходила в церковь. Но я ответила, что пойду и пошла в следующую субботу”.

Хаторн спросил, подвергалась ли она искушению и далее, и она ответила, что не подвергалась. Почему же тогда она не появлялась в церкви, спросил он. Она ответила, что была больна и не могла пойти в церковь. Но муж и другие опровергли ее. “Она не ходила на наши встречи, – сказали они, – весь этот год и еще два месяца”.

Чтобы понять, почему посещению церкви придавалось такое большое значение, нужно помнить, что в XVII столетии колдовство воспринималось как буквальное поклонение дьяволу, а потому – как соперничающая с христианством религия. Именно поэтому судьи иногда спрашивали обвиняемых, как они спросили Сару Гуд, какому богу они служат. И если обвиняемый избегал произносить имя Бога (как сделала Сара Гуд), у них была причина считать это подозрительным обстоятельством.

Допросы Сары Гуд и Сары Осборн дали основания для подозрений и дальнейшего расследования. Но основным событием первого марта стал допрос Титубы. Он начался, как и другие, но очень быстро сменил направление.

“Титуба, с какими злыми духами ты знакома?”

“Ни с какими”.

“Почему ты навела порчу на этих детей?”

“Я не наводила на них порчу”

“Кто же тогда навел?”

“Дьявол, насколько я знаю”

“Ты когда-нибудь видела дьявола?”

“Дьявол, – сказала Титуба, – приходил ко мне и просил служить ему”.

Она продолжала говорить, почти не требуя понукания судей, и дала подробное признание в колдовстве, первое из примерно пятидесяти, полученных во время судов в Салеме. О количестве и характере признаний мы поговорим позже, а пока ограничимся тем, что сказала Титуба на допросах первого и второго марта.

Дьявол явился к ней в образе человека, высокого мужчины в черной одежде с белыми волосами. Затем он являлся ей в образе животных. Он сказал, что он бог, что она должна в него верить и служить ему шесть лет, а он даст ей много красивых вещей. Дьявол показал ей книгу, а она сделала в ней отметку – “красную, как кровь”. В книге было девять отметок, две из них принадлежали Гуд и Осборн. Сара Гуд призналась Титубе, что сделала там отметку, но “Сара Осборн не сказала, она злилась на меня”. Иногда черный человек приводил с собой четырех колдуний – Гуд, Осборн и двух женщин из Бостона, имен которых она не знала. Они заставили ее пойти с ними и наслать порчу на детей. Она ездила “на палке или жерди, а за мной сидели Гуд и Осборн. Мы ездили, взявшись друг за друга, не знаю, как это получалось, потому что я не видела ни деревьев, ни дороги, но в конце концов мы оказывались на месте”. И у Гуд, и у Осборн были “знакомцы”. У Сары Гуд была кошка и желтая птица, которая “сосала ее между указательным и средним пальцем правой руки”. У Сары Осборн было существо “с крыльями, двумя ногами и головой женщины”. 29 февраля его видели дети, после чего оно обратилось в женщину. У нее также было “существо, все волосатое, с волосатым лицом и длинным носом, поэтому я не знаю, какое у него лицо”. У этого существа было две ноги “ростом оно двух или трех футов и ходит прямо, как человек, а прошлой ночью оно стояло перед камином в холле мистера Парриса”.

К концу первого допроса Титубы у детей начались приступы, и Хаторн спросил, кто наслал на них порчу. Титуба сказала, что видела тень Сары Гуд, которая их мучила, и девочки подтвердили это.

“Сейчас я ослепла, – сказала Титуба. – Я перестала видеть”.

Вскоре после этого на нее наложили заклинание, и она потеряла речь. В конце концов, у нее начались припадки.

Признание Титубы, в общем, похоже на признания в колдовстве, сделанные в другие времена и в других местах. Часть могла быть предложена судьями. Но не все признание. Оно слишком подробно и слишком оригинально в некоторых деталях, чтобы быть простым результатом наводящих вопросов судей. Ее заключительная фраза, естественно, наводит на мысль об искушенном медиуме, а потеря зрения и речи, а также припадки говорят об истерии. Наиболее вероятный вывод заключается в том, что ее признание было результатом как практики оккультизма, так и истерических галлюцинаций, таких же ярких и ужасающих, как и у пораженных детей.

Мы в точности не знаем реакцию общества. Можно много отдать, чтобы увидеть выражение лица преподобного Парриса, когда он услышал, что за существо грелось у его семейного очага. Одной из немедленных реакций было заключение трех женщин в тюрьму. Сара Осборн умерла там 10 мая. Титуба, как и последующие женщины, давшие признание, так и не предстала перед судом. Она лежала в тюрьме, пока ее не продали, чтобы заплатить за работу тюремщика, поскольку ее хозяин отказался это сделать. Сара Гуд предстала перед судом, и с ней мы еще встретимся.

Еще одной реакцией на признание Титубы было подтверждение страха общества перед колдовством, особенно страха перед тремя обвиненными женщинами. Ночью первого марта Уильям Алиен и Джон Хьюз услышали странный шум, он продолжался, пугая их, но они подошли и “увидели странное и необычное животное, лежащее на земле… Когда они приблизились, животное исчезло, и на его месте возникли две или три женщины, они стали убегать… не так, как бегут обычные женщины – они очень быстро исчезли из вида; мы их приняли за Сару Гуд, Сару Осборн и Титубу”. На следующую ночь у Уильяма Алиена опять были галлюцинации: “Сара Гуд в видимом образе появилась в его спальне и принесла с собой необычный свет; Алиен в это время находился в постели. Сара подошла и села у него в ногах. Алиен толкнул ее ногами, после чего она исчезла и свет исчез вместе с ней”. Обратите внимание, что эта галлюцинация, как и многие другие, прекращается, как только субъект способен двинуться или заговорить.

Но самым важным является то, что страх перед колдовством вообще, и перед Титубой, Осборн и Гуд в частности, был страхом, связанным с показаниями Титубы, страхом перед еще не найденными колдуньями. Кем были две женщины из Бостона? Кто сделал девять отметок в книге дьявола? Известно было только о двух – Гуд и Осборн. Признания Титубы были открытым приглашением к общественной паранойе, и не один житель Салема должен был бросать подозрительные взгляды в сторону соседки, спрашивая себя, а не она ли и есть та колдунья. Или волшебница? Но пока существовали только подозрения. Признания Титубы открыли дверь охоте на ведьм, но она пока не настала. Титубу и Осборн опять допросили 3 марта, Титубу и Гуд – 5 марта. 7 марта трех женщин отправили в Бостонскую тюрьму. Но единственное действие, предпринятое властями, было провозглашение пятницы 11 марта днем молитвы и поста, а также приглашение на консультацию священников из соседнего округа Эссекс.

Пост был проведен, со священниками проконсультировались. Однако важный результат поста пришел от больных девочек, а не от священников или судей. У девочек продолжались галлюцинации, но в них появилось новое видение, и теперь они “выкрикнули ее имя”. На этот раз это была не рабыня и не имеющая дурную славу старуха, вроде Гуд или Осборн. Это была Марта Кори, уважаемая прихожанка салемской церкви. Ее обвинила Энн Путнам, дочь сержанта Томаса Путнама, приходского псаломщика, чей дом с самого начала стал центром обвинений в колдовстве. Обвинения слышали двое, Эдвард Путнам и Изекиль Чивер, которые вместе с Мартой Кори состояли членами совета церкви и которые “посчитали своим долгом пойти к ней и послушать, что она может ответить на эти жалобы”. Около десяти утра они договорились пойти к ней после полудня потому что “хотели, чтобы Энн Путнам обратила внимание, в какой одежде появлялось перед ней видение дабы не ошибиться в человеке. Поэтому мы пошли в дом Томаса Путнама, прежде чем посетить Кори, чтобы Энн рассказала нам, во что она одета, но она сказала, что после того, как мы договорились пойти поговорить с Кори, она явилась к Энн и ослепила ее. Сказала только, что ее зовут Кори, и Энн не увидит ее до ночи, когда она придет снова и расквитается с ней. Затем из дома Томаса Путнама мы оба пошли в дом Джайлса Кори, где нашли… эту Кори в одиночестве. Как только мы вошли, она, улыбаясь, сказала: “Я знаю, вы пришли узнать, не колдунья ли я, но я не колдунья. Люди столько говорят обо мне”. Эдвард Путнам ответил, что больная девочка пожаловалась на нее, поэтому мы и пришли. Она сразу же ответила: “Но она сказала, во что я одета?” На это мы ничего не ответили, поэтому она спросила снова, с большим нетерпением: “Но она сказала, во что я одета?”… Этот вопрос и это нетерпение, с которым она его задала, заставили нас подумать о том, что рассказала нам Энн Путнам, и мы ответили, что нет, она не сказала, потому что объяснила, что ты приходила и ослепила ее, чтобы она не сказала, в чем ты одета. Она ничего не сказала, но, кажется, улыбнулась, словно показала нам, как хитро обвела вокруг пальца”.

Откуда Марта Кори узнала, что они собираются опознать ее по одежде, мы точно не знаем, но, вероятно, ей сказал кто-то, кто был тем утром в доме Томаса Путнама. В любом случае, ее “хитрость” сыграла с ней злую шутку: на допросе 21 марта Хаторн был с ней грубее, чем с первыми тремя женщинами.

“Сейчас ты находишься в руках властей. Скажи, зачем ты причинила вред этим людям?”

“Я не причиняла никакого вреда”

“А кто причинил?”

“Умоляю, дайте мне помолиться”

Она просила это несколько раз, но Хаторн сказал, что послал за ней не за тем, чтобы выслушивать ее молитвы.

“Скажи, зачем ты причинила им вред”.

“Я невиновна. Я в жизни не занималась колдовством. Я богобоязненная женщина”.

“Ты видела эту жалобу на тебя?”

“Открой, Господь, глаза судьям и священникам. Покажи, Господь, свою силу и помоги им найти виновного”.

“Скажи, кто навел порчу на детей.

“Я не знаю”.

“Если ты виновна, думаешь, сможешь скрыть это?”

“Господь знает, кто виновен”.

“Тогда расскажи, что ты знаешь об этом деле”.

“Я богобоязненная женщина, почему вы думаете, что я одновременно занималась колдовством?”