Чтение онлайн

— Дело твое, — хмыкнул дед и хлопнул ладонями об стол, давая мне понять, что один разговор закончен и пришло время начинать другой. — Дорогая, покажи этой красавице комнату, а нам с парнем надо бы поговорить о железных делах.

Я уже ожидал очередную волну неудовольствия от Мии, но ту столь сильно разморил сытный ужин, что она уже давно сопела у меня на плече. А я и не заметил. Все же язык путников дается мне тяжело, Добряк сколь не пытался в меня его вколотить, сколь бы не была прекрасно моя память, а он все не давался ну ни в какую. И этот маленький диалог стоил мне больших интеллектуальных затрат, да таких, что даже голова разболелась. Хозяюшка нежно подхватила леди и повела её, полусонную, куда-то в глубь дома. Старик же, хотя так его называть просто нельзя, отодвинул чашку и достал простецкую трубку. Забив её табаком, он щелкнул древним, потертым огнивом и затянулся.

— Пока она не видит, — оповестил он меня выдыхая колечки дыма. — А ты чем страдаешь?

— Да вот, — пожал я плечами. — Пытаюсь вырезать фигурки, но пока не очень получается.

— Со временем придет умение. Ну ладно, покажи чего в мешке.

Ради просмотра содержимого мы отошли в кладовую. Здесь, в маленькой каморке, было развешено вяленное мясо, сушеные листья и травы, и еще стояли банки и горшочки с разной всячиной. Я развязал тесемки с тал выкладывать на прилавок все, что осталось от молодого оленя. Торговались мы долго, да так лихо, что седая женщина два раза приносила нам чай. В итоге сошлись на одной серебряной и двух медяках за все. Причем эти деньги тут же ушли на две пары обуви, хоть и поношенной, но добротной, у нашего брата другой нет. Так же я прикупил одну серую матерчатую рубашку и большую часть денег с продажи ушла на сарафан. В старом сундучке, где лежали эти вещи, находилось еще кое-какое барахлишко, но я отказался брать, так как неизвестно что там впереди, и когда пригодится крупная монета.

В и тоге, хлопнув по рукам, хозяин деланно покряхтел, наигранно схватился за поясницу и предложил отправляться на боковую. Я согласился. Взяв свой плащ, я поднялся по приставной лестнице на крышу, и там улегся у печной трубы, которая послужила мне грелкой. На небе уже сияли звезды, а по главной улице, которая лежала в паре кварталов отсюда, ходили дозорные с факелами. Они вроде как охраняли покой и сон сельчан. Ну и в двух вышках, в двух сторонах, так же сидели смотрящие. Правда что-то мне подсказывает, что вряд ли они смогут выдержать дозор когда наступит час сурка, час, в который даже самый бывалый служивый, нет-нет, а кемарнет на минутку другую. Так же и я, сколько не предавался самокопания, сколько не искал ответ на вопрос, чего это я так себя веду, но когда выглянула луна из-за облака, и окинула меня своим светом будто укрывая теплым одеялом, и я отправился в долину Морфея.

— Крынк, — топор разрубил древесину и ударился в пень. Наверное у этого пня есть какое-то особое название, но я его не знал. Выгнув спину, я утер пот со лба. Дрова колоть я действительно умел и даже любил. Это было с одной стороны не так то просто — нарубить дров, но с другой это было легко на каком-то другом уровне. Так просто, взять полено, положить на пень, занести топор и работая одновременно прессом, поясницей и руками, опустить его вниз. И так раз за разом, час за часом. Легкий перерыв чтобы промокнуть пот, посмотреть как высоко солнце и смочить горло холодной водой.

— Крынк-крынк, — кричит топор и колет дерево.

Простые движения, простая цель. Ни каких мыслей или эмоций, лишь незамутненное сознание, для которого свет клином сошелся на очередном полене. Топор лежал в руке удобно, а мозолистые ладони были привычны к такому, так что для меня колка дров была сродни зарядке или бегу по утру. Когда же рядом с домом выросла поленница не самых больших, но внушительных размеров, я в последний раз умыл лицо и всадил топор в пень. Надо бы как-нибудь узнать его "профессиональное" название.

Выдохнув, я перехватил флягу в другую руку и уселся на траву. Ветер приятно обдувал кожу, а от полуденного солнца спасала подаренная мне шляпа с широкими полями. Хозяин по имени Луний, оценив мое усердие, расщедрился и вручил эту старушку. Лет шляпе было побольше чем мне, но выглядела она лишь слегка потрепанной. Вот что значит — умение носить вещи. Когда же я поднимался, то заметил как в окне, выходящем на кухню, что-то мелькнуло. Пожав плечами я вернулся в дом. Ночь прошла хорошо, и я отлично выспался. А на завтрак была вкусная каша, не чета той что я готовил в лесу. В общем, этот день обещал стать настоящим выходным.

Мию еще с утра увели на кухню, обучать какой-то там "женской премудрости". Как обычно я помолился всем богам, чтобы леди проявила уважение и почтение к простым людям, но видимо как капризная девчонка она вела себя исключительно в моем присутствии. Так как хозяюшка Нания, не могла не нарадоваться на такую помощницу. Собственно от этих дифирамбов я и свалил во двор, где оплатил постой колкой дров. Все же хозяин хоть и выглядит крепким, но с этим явно не справится. Может, конечно, нанять мужиков, но в деревнях итак не очень любят бывших путешественников. Ведь они, вернее мы, оседаем лишь в старости. И получается так — в поле не работаем, ничем не торгуем, ремеслом не занимаемся, а живем порой богаче самых работящих. Вт сельчане и негодуют на дармоедов. А объясняется сей факт весьма просто — за годы странствий кое-какой капитал, если ты удачлив и не мот, накапливается, что и позволяет стареть в свое удовольствие. Хотя какое может быть удовольствие в старении.

С этими мыслями я вошел в залу, где за книгой сидел хозяин. Здесь было на удивление просторно и светло. По стенам висели разные поделки из дерева, какие-то рисунки на пергаментных листах, а стол был завален книгами и свитками. Пожалуй, если продать эту литературу, можно выручить неплохую деньгу.

— Справился? — спросил Луний, отрываясь от чтения.

— Ага, — кивнул я и сел напротив в кресло-качалку.

— Уверен что доведешь её до Алиата? Путь неблизкий, опасный, не каждому под силу. А тут еще и обуза. Не проще ли зайти в ближайшее отделение Вестников, и отправить слово её отцу? Он то небось тут же вышлет отряд и её заберут, а тебе и монета кое-какая перепадет.

— Можно и так конечно. Вот только вас нисколько не насторожил тот факт, как нас ловко привели в свое логово разбойники? Ведь и караван был неприметный, и на Сулийской никогда разбойников не было. А тут такой размах, все четко, быстро. Налетели, ограбили, причем заметьте, добычу складывали в свои мешки, а сундуки, в которые могли были быть вделаны следящие амулеты, оставили. Да и то что служанку ту убили не тронув, тоже не походит на простую ватагу лихих людей. Тут видимо по заказу работали.

— Но её, по твоим словам, пытались, — тут мужчина неопределенно помахал рукой в воздухе.

— Это лишь то что увидел я, — пожал я плечами. — В Алиате в ходу татуировки, и возможно одна такая есть и у Ми… Лиамии, а атаман просто хотел проверить ту ли схватил.

— Но зачем кому-то дочь визиря? Ну спросят они выкуп, возможно даже получат, вот только потом за ними разве что сам Султан не погонится, за столь грязное оскорбление своей правой руки и названного брата.

— Я тоже над этим думал, — кивнул я. — И пришел к выводу что мы с вами, простые люди, нам важна деньга и жизнь. А вот все эти аристократы, всегда ведут какую-то игру. И лишь я про этому подумал, как понял что незамужняя дочь у визиря то одна. А как известно, в Алиате не дочь уходит в чужую семью, а приводит в неё мужчину. Вот и выходит, что если кто женится на ней, то станет сыном визирю. И дальше…

— Дальше, если он окажется старше её братьев, то станет первым наследником, — закончил за меня старик.

— Не совсем так. Пришедший из другой семьи не может наследовать, только если он не…

— Не стоит на одну ступеньку выше, но тут это отпадает, выше визиря только Султан и его род.

— Есть еще одно "но".

— Дети шарханов, — помрачнел Луний.

— Да. Видимо кто-то из придворных магов, хочет продвинуть сынка повыше и получить влияние на визиря. Тем самым он сможет влиять и на Султана и на всю политику Алата, занимающего добрую четверть нашего материка.