Чтение онлайн

— И что? — я скептически посмотрел на леди. — Или ты предлагаешь…

— Еще чего, — фыркнула Мия и быстренько достала из комода подушку и две простыни.

Уже через секунду рядом с кроватью на полу появилась удобная лежанка, разве что без матраса, но мне не привыкать.

— Ну ладно, — кивнул я и стал раздеваться.

Абсолютно не стесняясь, так как эта, еще не определился с метафорой, уже неоднократно видела меня в одних портках, я разделся и улегся, предварительно закинув мясо в пустую миску, непонятно зачем, стоявшую на подоконнике.

— Будешь подглядывать…

Что миледи собирается сделать с "раненным" наемником я так и не узнал, так как Морфей оказался быстрее и утащил меня в свою страну. И, что удивительно, все девушки в той стране отличаются поразительной сговорчивостью. Может у них закон особый, или ещё чего.

Оставив телегу, обошедшуюся мне в полторы золотых, и кобылку за восемь серебряных а так же бесплатный придаток в лице Мии на улице, я зашел в продовольственную лавку. Вот за что люблю Баронства, так это за их современность. В других странах и королевствах все по старинке. Хочешь мяса, вперед в лавку мясника, нужны соленья — к торговцу соленьями, хлеб и булка — так то в пекарню, сухари, мука и прочие "сухие" яства — ищите бакалейщика. А в том же Атуре, городе в котором я решил потратить все свои деньги, но купить необходимое, все можно найти буквально в нескольких местах. В этом небольшом, тысяч на двадцать, городке, с чистыми улицами, мощеными тротуарами, невысокой крепостной стеной и улыбчивыми горожанами все под рукой. И даже флаг у них — телега с мечом, что говорит о том что здесь ждут путников, купцов и стоячих наемников. Да я скажу больше, примерно десятая часть всех наемников родились и выросли в Атуре, как и большинство бродячих торговцев. Да и цены здесь не кусачие, например два пледа, два комплекта простецкой одежды (один женской, один мужской) и два плаща обошлись мне в две серебрухи. В Империи я бы потратил на это дело не меньше пяти монет, а в столице и полновесный золотой. Так что неудивительно, что Баронства процветают за счет перекупщиков и спекулянтов. Но и такой простой люд как я, тоже имеет свои преференции с такой политики.

Скрипнула подсохшими на жаре петлями дверь и я вошел внутрь. Народу было немного, но мне все же пришлось встать в очередь, так как лавочник считал своим долгом потрепать языком с каждым покупателем. Разглядывать полки со съестным и всякие прилавки было лень. Так что я решился предаться воспоминаниям.

На следующий день после трактирной драки, я проснулся на удивлением свежим и бодрым. И единственное что напоминало о ночном веселье это блеклый синяк на левом глазу. Понятное дело я решил раскрутить свой выходной на полную катушку. Утром я отправился на речку где вдоволь наплескался, правда одного я не учел. По утру, девки, что помоложе, выходили стирать белье. Я же об этом забыл, и мне лишь оставалось удивляться тому факту, почему я плескался в гордом одиночестве. Потом же мне пришлось прикрывая причинные места и краснея от заливистого смеха и подначек, нестись до куста где я развесил свою одежду. Правда и девкам перепало, уходя, я кинул листочек в воду, а спустя пару мгновений барышни приняли холодный душ. Теперь уже пришла моя очередь смеяться и быстро делать ноги. Не хватало еще с местным ведуном сцепиться, он небось магию то почуял.

Вернувшись, я провел несколько часов за игрой в кости, и обыграл Луния на три монетки. Тот, раздосадованный, убрел по своим делам, оставив меня в обществе дам. И от тех дам я бежал еще быстрее чем от мнимого ведуна за спиной. Нания сговорилась со смуглянкой и вдвоем они решили припахать меня к перебору крупы. На такие подвиги я был не готов, так что выпрыгнув в окно (да-да, плохая привычка), я сорвал травинку и буквально взлетел на крышу. Там, улегшись, я с наслаждением жевал горьковатую добычу и дремал. Нет для солдата лучшего отдыха чем здоровый дневной сон, когда никакой сержант или капитан не рявкнет тебе на ухо о долге, чести и вообще о том что пора чистить командирские сапоги. У наемников такого конечно не было, но привычка спать в любую свободную минутку, прочно въелась в подкорку.

Так я провел весь день, половину вечера — другую половину я ел и травил байки вместе с хозяином, и всю следующую ночь. На утро же надо было собираться. Правда сборы несколько затянулись, и вовсе не из-за Мии, хотя косвенно конечно из-за неё. Видите ли, бывшему члену особого отряда наемной армии "Пробитый золотой" не в первой ходить по вражеской территории, и о методах как стать на ней "своим" он знает не так уж и мало. Пораскинув мозгами, которые в последнее время подводят меня все чаще, я все же нашел, как мне казалось, весьма аккуратное и даже изящное решение проблемы.

Я подошел к Лунию и мы с ним переговорили, потом тот пошел за свой женкой и та, рассмеявшись, притащила нам ларчик. В нем было несколько парных серебряно-железных браслетов с разными рунами и прочей декоративной атрибутикой. Вы, возможно, уже догадались зачем они мне были нужны. Взяв два браслеты, я отправился за Мией и одев тот что побольше, попросил одеть её что поменьше. Изначально, по задумке, девушка вообще не должна была ничего знать о этих украшениях и просто выполнить просьбу. Но, увы, видимо в Империи она услышала весьма много. Сколько было крику и визгу, что мол не наденет она обручальные браслеты, и вообще я скотина и все такое, типа захотел обманом на дочери визиря жениться. Пришлось увещевать барышню в течении целого часа, попутно уворачиваясь от различной утвари летящей мне в голову и в другие части казенного тела. Но все же мне случилось её уломать и та со скорбным выражением лица, нацепила таки браслет. Теперь, для любого встречного, мы были женатой, ну или обвенчанной парой. А такая парочка вызывает вопросов куда как меньше, чем непонятный тип в сопровождении восточной смуглянки. Оставалось лишь добавить маленький штрих. А именно — прикупить телегу, дабы выдавать себя и вовсе за чету молодых бродячих торговцев. Обойдя всю деревню, я нашел таки плотника, но тот оказался жаден до невозможности. Как, собственно и конюх. Так что пришлось прощаться с приютившей нас семье, выслушивать наставления, кланяться в пол и закладывать немалый крюк до Атура.

Добрались мы туда к полудню второго дня. И за это время Мия все же смогла потрепать мне нервы. Однако, вспомнив наставления Луния, я все же решил относится к её бесконечному щебету, как к неизбежной слабости, или как там он это называл. Сперва помогало, но потом у меня стало все хуже пропускать мимо ушей этот бурный поток сознания и в нужных местах вставлять собственные реплики. Так что я поступил весьма хитро, попросил девушку помолчать под предлогом что мне нужно сосредоточиться на волшебстве. Лишь я напомнил что я вроде как шархан, леди сразу притихла и больше не докучала мне своими расспросами и рассказами.

В городе, кстати вошли мы без пошлины, я сразу направился к конюшням. В процессе серьезного торга, я все же выкупил пегую кобылку, а за счет заведения мне её подковали. Затем я отправился к плотникам, где разжился плохенькой телегой, которую собирался использовать и как укрытие, и как схрон, и как место ночлега. Ну и следом мы уже можно сказать — зарулили к портным и лудильщикам. У первых скупили по дешевке одежку и разные тряпки, а у последних разжились небьющейся посудой. Теперь же, оставив леди "стеречь" наш хабар, я зашел в продовольственную лавку, где собирался потратить последний золотой. Можно было конечно наведаться в банк, но пока я не хочу светиться, пусть Тим Ройс на некоторое время пропадет из поле зрения всех заинтересованных в нем разумных. А вот, кстати, подошла моя очередь.

— Чего желаете господин хороший? — обратился ко мне низковатый и полноватый лавочник.

— Девять фунтов баранины или свинины, двенадцать фунтов солонины, двадцать фунтов пшеничного хлеба, фунт обычных специй, пол фунта сахара, так же мне нужно четыре бурдюка по двадцать литров, один заполнить пресной водой. (вот еще одно отличие, бурдюки и пищевые мешки так же продавались в продовольственной лавке). Семь с половиной фунтов сухарей, четыре и треть фунта зерновых лепешек и пожалуйста вот эту сдобную булочку.

Все это время лавочник резво перебирал счеты, а его подручный — рыжий мальчишка, лишь я закончил речь, понесся на склад.

— С вас три золотых и три медяшки, — оповестил меня лавочник, закончив подсчеты.

Я лишь горестно вздохнул, я, в принципе предполагал что заказ будет стоить больше чем один золотой, но не предполагал что настолько. Будь он даже полторы золотых, я бы смог сторговаться, но в три раза. Я открыл свою сумку, пристегнутую к бедру и достал оттуда чернильницу с гербом Имперской Академии. Глаза у лавочника сразу загорелись. Конечно, кому не хочется получить в свои руки чернила волшебников. Ими вещевые журналы и амбарные книги только в путь заполнять, не пачкаются, не истираются, веками могут лежать, и вся бухгалтерия как на ладони.

— Может договоримся? — улыбнулся я.

— Банчку и золотой, — кивнул купец.

— По рукам, — сказал я, доставая из кармашка последнюю деньгу.

Хозяин лавки моментально сгреб оплату и крикнул куда-то во тьму коридора.

— Остап тащи поклажу в телегу господина хорошего, да барышне не забудь поклониться, бестолочь необразованная! — я лишь хмыкнул. Глаз наметанный, он небось приценивался ко мне уже тогда, когда я лошадь привязывал и с Мией разговаривал. Тут окно как раз на улицу выходит. — Дальний путь держите?