Колдуны и жертвы: Антропология колдовства в современной России
Шрифт:
Правила поведения при взаимодействии с предполагаемыми знаткими внешне сводятся к избеганию конфликтов (Если никому не досадишь, никто не исколдует [194] ), однако при этом носители традиции располагают целым арсеналом апотропеических средств, которые используют тайно. Их можно разделить на две группы: пассивные и активные. К первой группе относятся обереги, связанные с упованием на божественную защиту, — нательный крест, молитва (Иисусова и воскрёсная, иногда — псалом «Живый в помощи») [195] и, редко, иные сакраменталии (одна из информанток, например, утверждала: К колдуну иди, книгу неси, книгу, и никогда он не испортит [196] ). Приемом пассивной защиты является и такой способ:
194
Е. А. Г. ж. 1933 г. р. Кезс. В-2004 № А4.1.
195
Например: Я помню, мы маленькие еще, мама, бабушка у нас: «Пошли — благословитесь, через дорогу переходите с молитвой, в ворота выходите с молитвой». Вот это, помню, всё наказывали (А. М. Ж. ж. 1936 г. р. Вер. В-2003 № А5.4).
196
А. Н. Б. ж. 1912 г. р. Сив. В-1999 № 1.1. Имеется в виду «божественная» книга.
Нитку напрясть изо льна с воскрёсной с молитвой и на голое тело под одежду надеть, тоже с молитвой [197] .
Ко второй группе оберегов следует отнести все способы выражения символической агрессии — жесты, предметы и вербальные формулы. Из жестов наиболее распространен кукиш. Эта комбинация из трех пальцев представляет собой фаллический символ и, наряду с синонимичными жестами и другими подобными символами (например, коралловыми подвесками в виде рога у народов Южной Европы), имеет отгонную семантику [Левкиевская 2002: 146–148]. Вербальный аналог этого жеста — матерная брань, также выражающая угрозу и доминирование. Жесты угрозы, принятые в других регионах (например, плевок в сторону предполагаемого колдуна [198] ), в Верхокамье непопулярны из-за страха оскорбить колдуна и тем самым навлечь на себя еще большую опасность. Предметы-обереги используются так, чтобы их не было видно (например, булавку втыкают с внутренней стороны платья или в подкладку фуражки). То же относится к вербальным оберегам — открытые инвективы не применяются, а специальные формулы следует произносить про себя, например:
197
В. И. В. ж. 1938 г. р. Кезс. В-2004 № А5.5. То же: О. Е. П. ж. 1937 г. р. Кезс. В-2005 № А5.2. О семантике пояса см. [СМ 1995:321–322].
198
Этот жест имеет семантику отгона опасности и синонимичен бросанию вслед ее носителю других нечистот (мусора, кала, мочи и т. п.) либо иных оберегов (кусочка глины, уголька из печи) [Левкиевская 2002: 123].
«Колдун-портун, ешь свое мясо, пей свою кровь». Вот если видишь, что он идет тебе навстречу. Или пересекает вот дорогу. И вот так: «Колдун-портун, ешь свое мясо, пей свою кровь». Про себя, конечно! Громко — учует ведь он! [199]
Обереги двух групп часто используют одновременно, например:
Вот если колдун попадается навстречу, надо ему фигу казать, ну, просто вот так (показывает), и воскрёсную молитву творить [200] .
199
М. И. С. ж. 1937 г. р. Кезс. В-2005 № А5.3. В ситуациях уже назревшего конфликта возможно открытое проявление вербальной агрессии, чтобы избежать предполагаемого негативного магического воздействия. Подробнее об этом будет сказано ниже, ср. также уличную сцену в кубанском селе: казак обращается к турчанке-месхетинке со словами: Что взгляд поставила? Убери взгляд! (НТВ. «Намедни». 29.02.2004) Турки-месхетинцы — эмигранты из Узбекистана, у казаков с ними долговременная вражда.
200
Е. П. Г. ж. 1926 г. р. Кезс., собиратель не указан. ААЛ. ПВ-1999. № Г-6.
Если воскрёсную молитву не знашь, дак такую (Иисусову. — О. X.) творишь молитву, да фигу вот покажешь, идет если он навстречу дак. Сложишь пальцы вот так, молитву творишь и… и здороваться тоже надо, конечно [201] .
<У нас тут> через человека всё колдуны. Я сама боюсь, я всё равно с фигами хожу.
Соб.: С чем?
С фигами. Фигушки в карман. Они, говорят, не любят фигушки.
Соб.: Вроде, говорят, ещё воскрёсная молитва помогает.
Ну, воскрёсная молитва, говорят, помогает. Я её не могу, это, заучить, она трудно учится <…> Ну, вот, если идёшь по дороге, надо при хресте, при поясе ходить и ну хотя простую Исусову молитву читать. Можно и, если знаешь, может быть, можно и эту, воскрёсную молитву читать [202] .
201
Н. К. А. ж. 1919 г. р. Сив. В-2005 № А1.3. Ср.: Мы с мамой шли в магазин, а <… > нам шла старуха навстречу и тащила санки. И вот она маму увидела, остановилась метров еще за пятьдесят и начала: руки к сердцу, молиться и кланяться, плеваться. Я говорю: «Что с ней такое?» — «Она меня колдуньей считает». И остановилась, и пока мы не прошли, она столбом вот стояла! Прошли, она потом дальше пошла. (Смеется.) [Ермакова 2005: 46]
202
М. И. П. ж. 1936 г. р. Вер., зап. А. Рафаева, О. Христофорова. В-2002 № А5.4.
Чтоб крест все время на себе был, с молитвой и… все говаривали у нас: «Колдунья-портунья, порти свое сердце, легкие, печень, свою кровь горячую». Вот так всегда говорить надо [203] .
И вот — ты должна, говорит, всегда эту молитву (псалом «Живый в помощи». — О. X.) знать. Если она будет у тебя при себе или ты будешь ее знать — тебя чернокнижник не достанет. Еще, говорят, если человек, мол, чернокнижник — надо носить булавки. Мы всегда булавки носим [204] .
203
М. И. П. ж. 1937 г. р. Кезс. В-2005 № А4.7.
204
Е. Ф. Б. ж. 1969 г. р. Вер. В-2003 № В2.1.
Дак вот они не любят, если у кого, вот если иголка воткнёна, кверху жалом еще, вот так, вот так ниткой замотана вот если — колдун не может уже испортить. Да еще с молитвой дак [205] .
Осторожное поведение и дублирование приемов защиты связаны с сильным страхом перед колдунами, которым боятся перечить, пересекать дорогу — в прямом и переносном смысле:
Пересечешь вот дорогу какому-то врагу — может испортить [206] ; А поперек-то скажешь, а кто знат, он какой человек-от [207] .
205
Т. И. М. ж. 1932 г. р. Сив. В-2005 № А3.1. Этот способ втыкания иглы или булавки — «кверху жалом» — не вполне привычен, обычно втыкают острием вниз. На мой взгляд, здесь подчеркивается агрессивный характер этого жеста (ниже будет сказано о том, что втыкание иглы снизу — также «кверху жалом» — в стул, на котором сидит ведьма, делается с целью уколоть ее). Впрочем, и противоположное направление острия может осмысляться аналогично, см., например, интересное толкование, записанное в г. Москве от уроженки Витебской области: [От сглаза] должны чтобы у нас у всех были булавочки, острием вниз. Георгий Победоносец — так что он дал нам знать. Как он убивает змея, да? А как же! Острием вниз <…> Вот и булавки так прикалывать надо [Запорожец 2004: 28].
206
Е. А. Г. ж. 1933 г. р. Кезс. В-2004 № А4.1.
207
Е. Ф. И. ж. 1919 г. р., А. Ф. И. ж. 1922 г. р. Кезс. В-1999 № 9.1.
Еще примеры:
Вот мы разговоры слыхали, что Митя колдует, — и по одной улице боялися ходить, и чтоб на глаза не попадать, и не дай Бог дорогу пересекчи.
Соб.: Да? А что могло быть?
Дак пустит, кого… захромаш — нога заболит, и рука заболит, или чё-нибудь вот! [208]
Пуще боишься тогда, когда дорогу пересекат. Идешь дак оглядываешься: лишь бы чё-нибудь не по ему не сделать ли чё ли… Перейдешь неправильно ли дорогу…
Соб.: А нельзя перед ним дорогу переходить?
Вот именно что нельзя [209] .
208
В. А. Г. ж. 1936 г. р. Кезс. В-2004 № А5.1.
209
М. И. С. ж. 1937 г. р. Кезс. В-2005 № А5.3. Крайнее выражение такого отношения — применение оберегов при движении по дороге, пересечении перекрестка даже в тех случаях, когда там нет людей с репутацией колдунов: Дорогу переходишь, перекресток переходишь, там, или что-то, например, встречаешься с какой-то женщиной, взгляд не понравился — в кармане кукиш. (Смеется смущенно.) Ну, вот что-то такое, чисто оберег какой-то… (Н. В., ок. 35 лет, учительница младших классов. Вер., зап. Е. Литвяк. ААЛ. ПВ-2001. Литвяк № 1)
Вот тут Саватята, Степанёнки — там колдун на колдуне. Вот девка, говорит, шла, колдуну дорогу перешла и заболела. Как червяк вертится, мать домой приехала — чё сделашь? Желудок болит, живот болит, болит, болит, болит. «Чё-нибудь такое ела?» — «Ничё не ела». — «Куды ходила?» — «Я, мама, — говорит, — никуды не ходила, я только хотела через дорогу перейти, и попал мне старик». — «Что, Ваня, — говорит, — Косой?» — «Попал, — говорит, — мне старик, дорогу перешел мне, и я заболела». А она, видимо, знала этого мужика и сказала: «Поехали к лекарке» [210] .
210
Т. К. В. ж. 1932 г. р. Кез. В-2000и № 12.3.
Даже если встречу вот попадет — дак и то боишься [211] .
Вот учатся черной-то магии! Научились. И им так не сидится, им надо кому-нибудь да што-нибудь да зло сделать. Черти-то вот толкают человека вот самого, вот штоб он чё-то сделал. Вот он и пускает. Может, на кого злой или чё вот-то… Может, ты взглянешь на него… Здесь вот Жургов — я когда корову гоню, дак я даже взглянуть на него… не, боюсь! Даже вот стараюсь… хоть поздороваюсь, так глазами проведу, и опять, и сама — или корову придержу, останусь, или вперед скорей гоню, чтобы он не это… [212]
211
Н. К. А. ж. 1919 г. р. Сив. В-2005 № А1.3.
212
М. М. Ф. ж. 1953 г. р. Сив. В-2000 м № 1.1.
Пересечение дороги, как и сказанное поперек слово, расценивается как дерзость, демонстрация собственной силы — человек тем самым как бы вступает в состязание с колдуном. Однако если он сам не знаткой, для него это чревато последующими несчастьями:
Попробуй дорогу пересеки такому человеку. Тут тебе влетит. Пустит он болесть-ту, вот всё. Переходить — надо все знать [213] .
У меня дед (муж. — О. X.) ходил на охоту <…> Пошел на охоту, зашел в Лёвино. И там был у этого Харитона <…> гостили. И Миша-то (муж. — О. X.) пьяный напился, и тот-то (колдун. — О. X.) пьяный <…> Ухват взяли и давай ухватом тянуться. Ухват-то взяли, ноги уперли — и тянутся. Этот перетянул того, колдуна-то. И Миша-то и сказал: «Ой, в тебе говна еще мало». Тому-то сказал, колдуну, Митяй его звали. Нету давно его тоже. И вот домой пошел — всё. Кое-как домой приволокся, и у него заболела нога. Нога в суставе посинела. В больницу ходил — ему дали больничный, третий больничный дали уже — нога идет всё выше и выше, всё синеет [214] .
213
М. И. С. ж. 1937 г. р. Кезс. В-2005 № А5.3.
214
Е. Н. С. ж. 1928 г. р. Кезс. В-2005 № А3.6.
Итак, жители Верхокамья считают, что к предполагаемым колдунам надо относиться уважительно, стараться с ними не конфликтовать. Поскольку же никогда нельзя утверждать наверняка, что тот или иной человек ничего не знает сам или не обратится при необходимости к магическому специалисту, ладить нужно со всеми окружающими. Правила традиционной вежливости во многом основаны на страхе магического вреда [215] .
Следует подчеркнуть, что такое же назначение — предотвращение порчи — приписывают и противоположному, агрессивному поведению. При этом носители традиции расходятся во мнениях, какая стратегия безопаснее. С одной стороны, на вопрос, как уберечься от колдуна, отвечают:
215
Собственно, вежливый — это знающий, от ведать [Фасмер 1986, т. 1: 285]. Вежливый человек знает, как ориентироваться в социальном мире, а также и в символическом. Диалектное вежливец означает ‘колдун’ [СРГСУД 1996: 58; СРНГ 1969: 95–96].