Чтение онлайн

– Я так по тебе соскучился, - сказал он.
– Выяснилось, что я почти не в силах переносить разлуку.

Отпустив жену, он огляделся, заметил только что сооруженную постель и улыбнулся.

– Какая роскошь! Последние недели я спал на голой земле, завернувшись в плащ. Ты не представляешь, как я соскучился по нашей постели в Эльфлиа!

Мэйрин фыркнула.

– Ты стал неженкой от хорошей жизни в Эльфлиа, милорд! Уверена, этот поход пойдет тебе на пользу.
– Внезапно в глазах ее появилась грусть.
– О Жосслен! Ты знаешь, я за всю свою жизнь не видела столько горя и страданий, как за эти последние дни. Все это ужасно! Неужели это действительно было необходимо?!

На мгновение Жосслен отвел глаза в сторону, но затем взглянул ей в лицо и ответил:

– Да, необходимо. Местные жители встречали наших врагов с распростертыми объятиями. Лорды нарушили клятвы, данные королю. Ты знаешь, сколько раз за последние три года Вильгельму приходилось подавлять их сопротивление? Король не святой, Мэйрин. Он - простой человек и не лишен недостатков. Он простил их даже тогда, когда в прошлом году они убили его родственника, Робера де Коммина. Но больше он терпеть не в силах. Он опустошил Нортумбрию и Йорк. Они больше не смогут мешать ему.

– Когда ты вернешься домой?
– спросила она, обнаружив, что Жосслен мучительно переживает свое участие в королевских карах и что эту тему лучше закрыть.

– После Рождества мы с тобой вместе сможем вернуться в Эльфлиа.

– Король правильно сделал, что решил отметить Рождество в Йорке, заметила Мэйрин.

– О да, - согласился Жосслен.
– Знаешь ли, прошли слухи, что после Крещения Вальтеоф и Коспатрик сдадутся и будут прощены.

– Это возмутительно!
– воскликнула Мэйрин.
– Ведь все это произошло по их вине! Они нарушили священную присягу, они подстрекали этого безбородого юнца этелинга и его шотландских союзников! И теперь король собирается простить их?! А что будет с этелингом и графами Эдвином и Моркаром?

– Они бежали обратно в Шотландию, - ответил Жосслен.

– Удивительно, что король Малькольм принимает таких гостей, - пробормотала Мэйрин.

– Прошлой осенью старшая сестра этелинга Эдгара, Маргарет, вышла замуж за шотландского короля. Теперь они стали родственниками, и Малькольм вынужден предоставлять гостеприимство Эдгару.

– А в войне он тоже поддержит его?

– Не думаю, - ответил Жосслен.
– Малькольм слишком занят своей страной. Не забывай, он ведь совсем недавно отобрал принадлежащий ему по праву трон у своего дяди Макбета. Он провел юные годы в изгнании, при дворе короля Эдуарда, а его единственный брат вырос в Ирландии. У Малькольма слишком много дел в своей стране, чтобы еще возиться с делами зятя. Думаю, что сейчас он принял участие в войне только ради своей жены. Он ведь женился на Маргарет совсем недавно, и, как говорят, без ума от нее.

– Почему мы говорим о политике?
– внезапно спросила Мэйрин.

Жосслен улыбнулся и заключил ее в объятия.

– Ты сама начала этот разговор, моя прекрасная колдунья. Я не видел тебя почти два месяца, Мэйрин! Мы с тобой можем заняться более приятными вещами, чем беседой о войне и королях.
– Он поцеловал ее в кончик носа и усмехнулся, увидев, как затуманились ее глаза.

– Верно, милорд, - тихо согласилась она, теснее прижимаясь к нему. Сквозь тунику она чувствовала его твердые, мускулистые бедра. Руки ее скользнули вверх по его груди и обвили шею. Кончиком языка Мэйрин облизнула верхнюю губу. Ее пальцы дразняще пробежались по затылку Жосслена; бедра призывно потерлись о его ноги.

Улыбка Жосслена стала еще шире.

– Леди, - проговорил он, - вы ведете себя крайне неприлично.

– Разве вам не нравится постель, которую я для нас приготовила, милорд? Может быть, мне разобрать ее, и мы будем спать порознь на холодной земле?

– Если ты не перестанешь так бесстыдно тереться о меня, моя колдунья, это уже не будет иметь значения. Я готов повалить тебя где угодно! Хоть на этой восхитительной постели, хоть на твердой земле! Но, увы, это сейчас невозможно. Когда король узнал о том, что ты приехала, он пригласил нас с тобой на ужин в свою палатку. Он старается отпраздновать Рождество по-человечески, насколько это, конечно, вообще возможно в разрушенном городе.
– Тут Жосслен рассмеялся, поскольку Мэйрин даже не попыталась скрыть разочарование.
– Любовь моя, ночи теперь длинные. Мы почти ничего не потеряем, если немного повременим.

– Даже напротив, это еще больше разожжет наш аппетит, - отозвалась Мэйрин.
– Обычно Василий мне так говорил. Что ж, милорд, ничего не поделаешь. Твой оруженосец может принести мне немного воды, чтобы я смыла дорожную пыль? Я не могу появиться перед королем в таком виде.
– Высвободившись из объятий мужа, Мэйрин принялась расплетать косу.

Жосслен позвал своего оруженосца, Лойала. Тот немедленно принес воду и, учтиво приветствовав госпожу, тут же удалился. Жосслен присел на край постели и смотрел, как его жена расчесывает свои длинные огненно-рыжие волосы. Перед его внутренним взором одно за другим вставали соблазнительные видения. Он воображал себе Мэйрин обнаженной, видел, как ее молочно-белая кожа блестит в свете камина, как ее роскошные волосы облаком рассыпаются по плечам. Он тихонько застонал, и Мэйрин удивленно взглянула на него:

– Милорд? Жосслен покачал головой.

– Все в порядке, колдунья моя.

"Какая ложь!" - подумал он про себя. Он хотел ее. Хотел сейчас, немедленно! Черт бы побрал этого короля, которому вздумалось отмечать Рождество в Йорке. Если бы не это, он был бы сейчас дома, в собственной постели, рядом со своей красавицей...

Мэйрин снова аккуратно заплела косу и вымыла руки и лицо ледяной водой. Отряхнув темно-зеленые юбки и пригладив тунику такого же цвета, она подпоясалась золотым крученым шнуром. Порывшись в своем багаже, она отыскала прозрачную золотистую вуаль и тонкий золотой обруч, усыпанный крошечными речными жемчужинами. Надев вуаль и обруч, она взяла свой плащ, подбитый мехом, и сказала:

– Я готова, милорд.

Жосслен рассеянно взглянул на нее и, увидев, что она уже одета, вздохнул с сожалением.

– Да, Мэйрин, - грустно сказал он, поднимаясь и беря ее за руку.

– О чем ты думал?
– спросила она, когда они пробирались между палатками к королевскому шатру.

– О том, как сладко любить тебя, - ответил Жосслен.
– О том, как бы мне хотелось сейчас оказаться дома, в Эльфлиа, на нашей просторной мягкой постели, где мы с тобой могли бы насладиться любовью. О том, что вместо этого придется сидеть в королевской палатке и жевать недожаренную оленину.

– Ох, Жосслен!
– воскликнула Мэйрин.
– Я думала точь-в-точь о том же!

Жосслен остановился и, позабыв обо всем на свете, нежно прильнул к ее губам в поцелуе.

– Завтра исполнится три года со дня нашей свадьбы, колдунья моя! А в день Святого Стефана мы покинем королевский лагерь и отправимся домой!

Они вошли в большой шатер Вильгельма и присоединились к прочим дворянам, съехавшимся со всей Англии, чтобы отпраздновать Рождество вместе с королем. Вечер прошел весело, но Жосслен и Мэйрин едва дождались момента, когда можно было удалиться в свою палатку.

Лойала нигде не было видно, но все три жаровни ярко пылали, и в палатке потеплело. На единственном стуле стояли фляга и два деревянных кубка. Оба улыбнулись, решив, что Лойал - романтический юноша. Они быстро разделись и, стоя в тусклом, мерцающем свете жаровен, начали ласкать друг друга. Через некоторое время, взявшись за руки, они подошли к постели и скользнули под покрывала, чтобы согреться.

– Как поживает Мод?
– спросил Жосслен, поглаживая груди Мэйрин и чувствуя, что они стали твердыми, а темно-коричневые соски напряглись.