Чтение онлайн

– Тогда какой смысл тратить время и силы на сражение, Жосслен?

– Мы уже говорили об этом, Мэйрин. Я должен отомстить за оскорбление. А Эрик хочет убить меня, чтобы я не получил тебя - так же, как и он.

Мэйрин пожала плечами и воскликнула:

– Мужчины так глупы! Но, как сказала бы королева Маргарет, Господь не оставил нам, женщинам, другого выбора.

Жосслен рассмеялся и обнял ее.

– Не беспокойся, колдунья моя. В этом деле Господь на моей стороне. Я выйду победителем.

Мэйрин раздраженно высвободилась из его объятий.

– Я прослежу, чтобы Лойал как следует подготовил все твое снаряжение, сказала она, выходя из комнаты.

– Она боится, - заметил Дагда, стоявший неподалеку и слышавший их разговор.

– Я не хочу, чтобы она смотрела на нас завтра.

– Жаль, что вам не удалось отговорить ее, милорд. Но завтра вам следует забыть о ней и сосредоточиться на сражении. Нельзя, чтобы тревога за Мэйрин помешала вам убить этого негодяя. Иначе вы можете погибнуть.

Жосслен кивнул.

– Я знаю, - ответил он.
– Но все равно не проиграю этот бой. Даже если я погибну, то прежде убью его.

– Не говорите о смерти, милорд. Это дурная примета. Завтра вы встретитесь в поединке с Эриком и убьете его быстро и спокойно.

Эту ночь Мэйрин провела без сна. Она беспокойно расхаживала взад-вперед по комнате; наконец, почувствовав, что не может больше оставаться в четырех стенах, накинула плащ и отправилась в часовню. Опустившись на колени и ощутив величавую безмятежность этого священного места, она немного успокоилась. Эту часовню - небольшое помещение в башне замка - приказала устроить Маргарет. Убранство здесь было скромным: каменные стены и резной дубовый алтарь, на котором сейчас горели свечи из чистого воска в двух золотых подсвечниках. Перебрав четки, Мэйрин подняла голову и заметила, что она не одна: рядом с ней стоял исповедник королевы, отец Тургот.
– Не хотите ли, чтобы я помолился вместе с вами, миледи Мэйрин?
– спросил священник. Это был суровый человек, но с добрым сердцем.

– Да, пожалуйста!
– ответила Мэйрин, и отец Тургот опустился на колени.

Окончив молитву, священник спросил:

– Не хотите ли исповедаться, миледи?

– О да!
– воскликнула Мэйрин, польщенная этим предложением: обычно отец Тургот не выслушивал ничьи исповеди, кроме королевских. Внезапно она сообразила, что со времени своего приезда в Эдинбург еще ни разу не была на исповеди. Что подумает о ней отец Тургот?! Вложив ладони в руки священника, она начала свой рассказ; даже если отец Тургот и был удивлен, он не подал виду.

Выслушав Мэйрин, он рассудительно проговорил:

– Ваш грех невелик, миледи, а страданий на вашу долю выпало много. Я не мог бы наложить на вас более тяжкой епитимьи, чем те мучения, которые вы испытываете сейчас, страшась за вашего супруга, которому завтра предстоит защитить свою и вашу честь.
– Положив ладонь на склоненную голову Мэйрин, он благословил ее и добавил:

– Ступайте с миром, дочь моя.
– Затем он помог ей подняться на ноги: беременность сделала ее несколько неловкой.

Вернувшись в спальню, Мэйрин ненадолго задремала, но тотчас же проснулась, когда Жосслен стал вставать.

– Куда ты идешь?
– спросила она.
– Для поединка еще слишком рано.

– Я пойду к заутрене. Хочу получить благословение.

– Я с тобой!
– воскликнула Мэйрин, откидывая покрывало.

– Нет! Я хочу, чтобы ты осталась здесь, Мэйрин. Я должен немного побыть наедине со своими мыслями. Я не могу себе позволить тревожиться о тебе!

Жосслен ушел, а Мэйрин снова никак не могла заснуть. Поднявшись, она оделась, отправилась в зал и нашла там Дагду.

– Он не разрешил мне пойти с ним на мессу, - встревоженно пожаловалась она.
– Сказал, что должен побыть один.

– Что с ним происходит, Дагда?

– Тебе не следует смотреть на поединок, моя госпожа, - заявил Дагда.

– Жосслен - мой муж! Он будет мстить за оскорбление, нанесенное нам обоим! Я не могу не пойти!

– Нет, можешь, - упрямо настаивал Дагда.
– При обычных обстоятельствах милорд Жосслен был бы счастлив сражаться перед тобой. Но ты скоро родишь, а он боится что ты, впервые увидев смертельный поединок, испугаешься и выкинешь ребенка. Ему придется беспокоиться о тебе в то время, когда нужно думать только о битве.

– Ты хочешь сказать, что мое присутствие может повредить моему мужу и изменить исход поединка не в его пользу?
– задумчиво переспросила Мэйрин.

– Он победит в любом случае, потому что Господь на его стороне, но если ему не придется тревожиться о тебе, ему будет легче.

– Но что скажут люди, если я не приду, Дагда?!

– Разве тебя когда-нибудь заботили людские пересуды, Мэйрин? Сопроводи его на поле битвы, скажи при всех, что любишь его и желаешь ему удачи, а потом возвращайся к королеве и ожидай там конца поединка.

– Почему ты не сказал мне этого раньше, Дагда?

– Потому что ты не стала бы меня слушать, девочка моя. Я заметил, что у тебя тени под глазами. Значит, ты провела бессонную ночь. И мне показалось, что теперь ты более склонна внимать доводам разума, чем вчера.
– Ирландец по-отечески обнял ее.
– Я прав?

– Да, - согласилась Мэйрин.

– Значит, ты выполнишь мою просьбу?

– Да, Дагда. Я пожелаю удачи милорду Жосслену, покину поле битвы и буду дожидаться его возвращения.

Когда Жосслен узнал, что Мэйрин переменила решение и не собирается смотреть на поединок, у него на душе полегчало. Мэйрин же поняла, что Дагда прав. Если бы поединок был частью турнира, он начался бы после полудня. Поединок-зрелище, в котором противники не наносили друг другу ран, а лишь состязались в искусстве боя, порой затягивался надолго и положить конец ему могло только наступление ночи. Но сегодняшний бой был иного рода, поэтому назначили его на десять часов утра. Скамьи, установленные на возвышениях над местом боя, уже заполнились зрителями; лица всех присутствующих были серьезны и торжественны.

Мэйрин надела пурпурную юбку и бледно-лиловую тунику из парчи. На груди ее висел на тяжелой золотой цепи великолепный золотой крест с эмалью и жемчугом подарок королевы. Заплетя волосы в две толстые косы, Мэйрин покрыла голову прозрачной золотистой вуалью с обручем. Беременность ее была уже весьма заметна, и она выступала с горделивым достоинством следом за своим мужем. Торжественность происходящего требовала соблюдения формальностей, и Жосслен, взглянув на свою жену, громко произнес:

– Госпожа моя, по вашей просьбе и от вашего имени я готов вступить в смертельный поединок с этим человеком по имени Эрик Длинный Меч. С ваших слов мне известно, что правда - на моей стороне.