Чтение онлайн

Я доверяла Василию всецело и хотела доверять тебе так же, Жосслен. Разве это не естественно для мужа и жены?! Но твои сомнения в тот момент показались мне даже страшнее, чем предательство Василия, поскольку угроза тогда нависла не надо мной, а над моим ребенком.
– Тут Мэйрин внезапно рассмеялась.
– Знаешь ли, я вела себя совершенно по-детски, но ведь я уже давно не ребенок!

Теперь Жосслен все понял. Многие вещи, казавшиеся ему загадкой, в один миг прояснились для него. Наклонившись, он взял за руки Мэйрин и сказал:

– Я вовсе не прекрасный и утонченный византийский принц, Мэйрин. Я не святой. Я всего лишь рыцарь, верный слуга короля и простой мужчина. Но я люблю тебя, колдунья моя, и буду любить до конца своих дней. Возможно, я не всегда понимаю тебя; возможно, у нас будут еще размолвки, но моя любовь к тебе никогда не иссякнет.
– Жосслен поднес ее руки к губам и начал неторопливо покрывать поцелуями пальцы, ладони и нежные запястья. Золотисто-зеленые глаза его встретились с ее фиалковым взглядом.

– Мир?
– спросила она.

– Мир!
– радостно воскликнул Жосслен.

Ида, вернувшись в зал с Бланшеттой, увидела, как они тихонько сидят вместе, словно два голубка, и как Жосслен целует руки ее дочери. Мэйрин сидела спокойно и не возражала против его ласки. На губах ее впервые за все время после возвращения в Эльфлиа играла умиротворенная, счастливая улыбка. Ида повернулась к Бланшетте и сказала:

– Думаю, твой приезд, дитя мое, сотворил чудо, и я благодарю Господа за это.

– Я готова сделать для Мэйрин все что угодно!
– пылко воскликнула Бланшетта.
– Ох, матушка Ида, как вы думаете, она будет любить меня после всего, что ей сделала моя мать?

– Я свою старшую дочь неплохо знаю, - отозвалась Ида, ободряюще обнимая узкие плечики Бланшетты.
– Она уже тебя полюбила, дитя мое. У Мэйрин кельтский норов, это верно, но и доброе, щедрое сердце, как у всех ее предков. Она никогда не дарит свою любовь незаслуженно, но и не отбирает ее обратно. Ты наконец нашла свой дом, Бланшетта Сен-Ронан, и мы всем сердцем рады приветствовать тебя в Эльфлиа.

Услышав слова Иды, Бланшетта почувствовала, как сердце ее учащенно забилось от радости. Она внезапно поняла, что всю свою жизнь хотела только одного; попасть в настоящую, родную семью. И вот она нашла то, что искала.

Девушка быстро привыкла к жизни в Эльфлиа. Несмотря на все протесты Мэйрин, она открыто выказывала свое восхищение старшей сестрой. Ее племянница и племянник, Мод и Вильгельм, приводили ее в настоящий восторг: они были совсем непохожи на детвору из замка Монтгомери. Возможно, все дело в том, что эти дети были ей родными. Родными по крови. Бланшетта поняла, что впервые в жизни она вполне довольна и счастлива.

– Интересно, что сказала бы ее мать, если бы увидела ее здесь, среди нас?
– со смехом спросила Мэйрин Жосслена, лежа рядом с ним в постели накануне своего дня рождения.

– Бланш позавидовала бы ей. Она не была способна на добрые чувства, ответил Жосслен.
– Но давай не будем говорить о ней, колдунья моя.

– О чем же нам тогда говорить, милорд?
– шутливо спросила Мэйрин. Глаза ее озорно поблескивали в золотистом свете свечи, стоявшей у изголовья и отбрасывавшей тени на их прекрасные обнаженные тела.

– По-моему, лучше вообще не говорить, - многозначительно ответил Жосслен.

– Что же тогда делать, милорд?
– Оба лежали, повернувшись лицом друг к другу и опершись на локоть.
– Я в полном распоряжении моего возлюбленного супруга.

Жосслен притянул ее голову к себе и поцеловал мягкие губы.

– Может быть, теперь у тебя возникла какая-нибудь идея?
– прошептал он.

– Пообещай, что не будешь вопить и реветь. Иначе разбудишь Вильгельма, отозвалась Мэйрин.

– Я не реву!
– запротестовал Жосслен.

– Ты всегда так говоришь, - рассмеялась Мэйрин.
– И всегда ревешь!

– Даже если Вильгельм и проснется, он все равно не поймет, чем мы занимаемся, - рассудительно заметил Жосслен.

– Какое счастье, что Мод выразила желание ночевать вместе со своей тетушкой Бланшеттой!
– засмеялась Мэйрин.

Ладонь Жосслена, поддерживавшая ее затылок, переместилась к щеке. Он осторожно потер костяшками пальцев ее щеку, подбородок, затем вторую щеку. Едва заметно вздохнув, Мэйрин прижалась лицом к его руке. Пальцы Жосслена уже ласкали ее губы; приоткрыв рот, она принялась игриво покусывать их. Встретившись взглядом, супруги улыбнулись друг другу. Жосслен откинул прядь ее длинных золотисто-рыжих волос, чтобы вдоволь полюбоваться великолепным телом жены. Соски Мэйрин начали набухать от одного его жгучего взгляда.

Откинувшись на спину, Мэйрин прижала голову Жосслена к своей груди. Он глубоко вдохнул, впивая легкий аромат, исходящий от нее, потерся щекой о ее грудь и немного ворчливо спросил:

– Ты не хочешь взять кормилицу для Вильгельма, колдунья моя? По-моему, просто нечестно отдавать эти прелестные грудки, - ладонь его уже охватила один из бархатистых холмиков, - в распоряжение беззубому младенцу, неспособному оценить их.
– Жосслен игриво коснулся языком ее соска, и на нем тут же выступила жемчужная белая капля, которую он с удовольствием слизнул.

– Милорд!
– запротестовала Мэйрин.
– Вы что, хотите лишить своего сына единственной доступной ему пищи?

– Пускай его снабжает пищей какая-нибудь толстощекая крестьянка с сиськами, как коровье вымя!
– заявил Жосслен.
– А эти прелести - мои и ничьи больше!

– О жестокий сластолюбец!
– воскликнула Мэйрин с притворным негодованием.
– Попробуем охладить твой пыл!
– Игриво оттолкнув Жосслена, она перевернула его на спину и, прежде чем он успел воспротивиться, проворно оседлала его, стиснув своими белоснежными бедрами и пристально глядя ему в лицо.
– Ну, милорд, - проговорила она, - вам подсказать, что теперь делать? Или вы сами поймете? По-моему, у вас никогда не было недостатка в фантазии. Подняв руки, Жосслен принялся ласкать ее груди, с восхитительной искусностью поглаживая соски; вскоре Мэйрин уже трепетала всем телом от блаженства. Не в силах дольше терпеть, она начала тереться бедрами о живот Жосслена, и в то мгновение, когда ей показалось, что она сейчас лишится чувств от этой сладостной пытки, Жосслен приподнял ее за талию обеими руками и медленно опустил на свое готовое для любви орудие. Мэйрин выгнула спину и, закрыв глаза, со стоном запрокинула голову.

– Скачи на мне, - простонал Жосслен.
– Давай же, колдунья!

Мэйрин повиновалась, наклонившись вперед так, что груди ее слегка коснулись его груди, а руки обхватили его голову. Жосслен поддерживал ладонями ее бедра, то поднимающиеся, то опускающиеся вновь в невыразимо чувственном ритме; горячие губы его впились в ее податливый рот.

Заметив, что Мэйрин начинает уставать, он ловко перевернул ее на спину и сам оказался сверху. Мэйрин крепко охватила руками его шею. Она настолько растворилась в любовном блаженстве, что почти не заметила произошедшей перемены. Со дня их примирения прошло уже пять таких же сладостных ночей. "Почему, - изумленно подумала она, - почему я лишала себя этой радости?" Мэйрин чувствовала его твердую жадную плоть, движущуюся в ее теле, и ей казалось, что она умрет от счастья, но ни за что не откажется по доброй воле от продолжения этих восхитительных ласк.