Чтение онлайн

– Нас, почтенного раба божия, задерживать нечего. И отвозить в Ашхабад не нужно. Все равно наш милостивый и могучий хозяин прикажет вашим советским властям нас освободить. Они волки, а волки вечно голодны. Всегда чораймаки гонят баранов на лучшие пастбища. Что ж поделать, если на советской стороне пастбища лучше.

Словоохотливым оказался михмандор. Тема его разговоров была обширна: от всеевропейских интриг и драчек до нехватки кизяка для очагов бербери и джемшидов. И во всем он видел козни большевиков. А когда Соколов напомнил о "делах-делишках" хозяина Али Алескера и господина Меллера, михмандор начал ехидничать совсем по-стариковски:

– Вы высокий командир, большой командир, начальник, а знаете ли, кто у вас враги, а кто друзья? В Хорасан аллемани пришли, дружбу они с нашими водят. Почему вы их боитесь, когда надо совсем других бояться? Разве не дошло до ваших ушей? В Сирии французы и англичане собрали солдат полтораста тысяч. Хотят пойти походом на Баку, у вас, большевиков, нефть отнять. Аэропланы, танки приготовили. Вон где война вас ждет. А контрабандисты - несчастные люди с пустыми желудками. Вы, большевики, что называется, вооружаетесь на льва, а имеете дело с шакалом. Неба от веревки не отличаете. Много уже мусульман от пули неверных выпили из рук виночерпия судьбы напиток мученичества за фунт опиума, за коробку с парижскими духами. Что эти люди видят от жизни? Похлебку не попробуют, а рот обжигают...

Ни одним словом михмандор не обмолвился об аптекаре Меллере. Не сказал он ничего такого, что бросило бы тень и на его хозяина Али Алескера, которого он именовал полным пышным титулом.

Подоспевший в самый разгар спора Овезов прямо бросил ему в лицо:

– Плохо вы жалеете контрабандистов-калтаманов. Что же вы не скажете об этом вашему господину - Али Алескеру? Ведь все эти несчастные служат вашему помещику. Для него они попали под пули на границе, а помещику все одно что глоток воды проглотить. А Меллер в аптекаря? Пользуется, что Советы с Германией договор имеют.

– Меллер - трудолюбивый муравей, - вдруг вступился за аптекаря михмандор, - живет тихо...

– Муравей днем, дракон ночью.

– Придет время, придется ему усы подкоптить, - заметил Мансуров.

Михмандор внимательно посмотрел на Мансурова и вдруг отвесил ему поясной поклон:

– А с джемшидами лучше не воюйте. Они вроде ваши родственники, господин Рустем. Сидят они в своих кочевьях на Кешефруде крепко. Сам губернатор Мешхеда в гости к великому вождю ездит. Да, вы великий воин, и вам ссориться с великим Джемшидом не стоит...
– Он помолчал, усмехнулся и вдруг пошел напрямую.
– Ваша семья, великий воин, сейчас в шатре на берегах Кешефруда. Судьба вашего сына в руках великого вождя.

И тут камень-человек не сдержал движения души:

– Как живет малыш, как его здоровье?

– Сын ваш будет таким же великим воином, как и его отец, вывернулся, усмехнувшись, михмандор.

Мансуров сразу понял, что дворецкий мало что знает.

– Вы его видели?

– Сын великого воина взял первый раз в руки винтовку. Сын великого воина отличным будет воином и... контрабандистом.

– Малышу далеко еще до винтовки, мальчик слишком мал.
– Мансуров спохватился и смолк. Но михмандор не унимался:

– Со святым мюршидом надо бы вам поговорить. Он верховный наставник кочевий. Он все знает.

Снова мюршид. Мюршид все знает. Мюршид со своим зловещим маргбором! И к мюршиду идти со своим горем!

Вкрадчиво михмандор залебезил:

– Все знают вас, горбан. Нет такого великого воина, как вы, в мире. Я уважаю вас. Я желаю помочь вам.

И снова слабость овладела Мансуровым. Лицо Шагаретт. Кипарис с серебряным телом. Нежные руки мальчика на шее! Маргбор! На секунду отчаяние овладело им. Отчаяние беспомощности. Но только на секунду. Он процедил:

– Как? Как вы желаете мне помочь?

– Прикажите зеленоголовым освободить меня. Верните мне лошадь. Моих слуг. Сами садитесь на коня. И сегодня после полуночи ваша кипарисостанная окажется в ваших объятиях. А ваш сын скажет вам: "Папа!"

Неплохим психологом был перс. За каменным лицом Мансурова он разглядел сильные чувства. Он думал, что каменный человек, суровый воин не устоит.

Хотел перс заполучить в сообщники такую важную персону, как известный на всем Среднем Востоке крупный инженер, председатель Государственной пограничной комиссии. Хотел таким путем выручить мюршида-абдала.

А мюршид Абдул-ар-Раззак сумел позаботиться сам о себе. Воспользовавшись очередной перестрелкой, толстый, неповоротливый мюршид ужом уполз из мазара, что под двухсотлетним тенистым платаном. Мюршид исчез с помощью местных духовных лиц.

Местные имамы - сунниты, жестокие враги мешхедского шиитского духовенства. Ненависть и вражда между шиитами и суннитами жестока и непримирима. Но когда дело касается контрабанды и нарушений границы, между суннитским и шиитским духовенством воцаряется полное взаимопонимание.

Темны ночи на берегах Герируда-Теджена. Темен персидский берег. Ни огонька, ни искорки. Неспокойно на душе у Мансурова.

Маргбор! Мертвый груз! Кто бы поверил в это в наш век? Но мюршид-абдал грозил, и грозил всерьез, он на все способен. Но великий вождь, великий Джемшид! Он же отец Шагаретт. Он родной дед мальчика... Нежные детские руки с пухлыми ямочками играют его бородой, какой бы он ни был жестокий человек. Нет, все они из-под одной дерюги. Вот что значит лицом к лицу соприкоснуться с пустыней... Да, надо искать выход. Завел дружбу с погонщиком слона - строй ворота по размерам слона.

Суровую жизнь прожил Алексей Иванович. Суров и черств был он многие годы. Но нежность, найдя дверь в его сердце, осталась там навсегда.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

______________________________

ОПЕРАЦИЯ "НАПОЛЕОН"

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Мать у него - горький лук, отец

злой человек, а сам он - розовое

варенье.

Х и л л а д ж Ш и р а з и

Слова лжеца подобны жирным птицам.

Лишь глупец ест их мясо без разбора.

А х и к а р

Лиса знает сто сказок, и все про

курицу.

А м и н Б у х а р и

Состоялся "файф-о-клок" в самой непринужденной обстановке в великолепном поместье Баге Багу, принадлежащем господину Давлят-ас-Солтане Али Алескеру Бехарзи, землевладельцу, коммерсанту, главе торговых фирм и банков "Али Алескер и К°". По своему благоустройству и живописности Баге Багу многими уподоблялся висячим садам библейской царицы Семирамиды.

Сам Али Алескер в кругу знакомых и гостей любил распространяться о своем чуть ли не пролетарском происхождении - из гилянских "лесных братьев" известного, грозного Кучук Хана. Но какой он, не мешало бы спросить у голодных, полунищих крестьян Баге Багу и других хорасанских поместий.