Чтение онлайн

Цель этого кофепития оставалась непонятной. Не мог ничего сказать, по-видимому, и величественный, мудрый Сахиб Джелял. Он сидел за столом важный, неприступный, осторожно касаясь ладонью своей ассирийской бороды и внимательно приглядываясь к достаточно-таки разошедшимся своим застольникам.

Разговор касался невинных тем: способов приготовления люля-кабоба, известной персидской танцовщицы Ризван Ханум, знаменитых персидских борцов. Все плотно закусывали, и здесь даже не требовались умильные уговоры хозяина, превзошедшего в гостеприимстве самого себя и откровенно заверявшего, что он озабочен лишь одним - способствовать созданию хорошего настроения. Но достаточно было вглядеться в лица присутствующих, чтобы понять: собрались все в Баге Багу ради какой-то определенной цели.

"Беседа концентрическими кругами сужается, - думал Мансуров, отдавая должное одному за другим великолепным блюдам, которые подавали очаровательные прислужницы.
– И центр этих кругов, несомненно, вы, товарищ комбриг. Остается держаться начеку".

Он не ошибся. Заговорили о кузнецах Мешхеда, о рецептах мешхедской дамасской стали, о кавалерийских клинках и...

– А что скажете вы, господин Мансурофф, - спросил японец Намура.
– Вы понимаете толк в мечах, и не только теоретически, но и практически, так сказать. Нам говорили, что вы служили в кавалерии.

– Господин Мансуров военный, - поспешил подтвердить хозяин дома, если перевести на наши понятия, господин является генералом.

– Судя по вашим действиям в Бухаре и Хорезме, вы природный кавалерист, - прогудел низким басом Самохин. Характерно, что в нем не осталось и тени враждебности, которую отлично помнил по их встречам в Мешхеде Алексей Иванович.

– Мы имеем дело с военным специалистом, - заметил, ни к кому не адресуясь, Фриеш.

Не дожидаясь ответа, все сразу заговорили о войне.

– Японская авиация бомбит Калькутту, японские бомбардировщики над Мадрасом и портом Каталипур. Императорский флот потопил британцев в Бенгальском заливе. Десант высажен на островах Никобар и Андаман, английские гарнизоны сложили оружие. Порты острова Цейлон подвергаются жестокому огню японских крейсеров, - говорил японец Намура.

Господин Намура самодовольно потирал маленькие ручки и еще долго говорил, останавливаясь на подробностях, выдававших отличное знание морского дела.

– Не знаю, что тегеранское правительство думает, а думать надо. Акции британцев падают, - проговорил господин Фриеш.
– Картина ясна. На сухопутных фронтах японцы имеют несомненные успехи. Солдаты Кислого Джо я имею в виду эту британскую бездарь генерала Стилуела - бегут через джунгли. В руки японцев попал приказ Кислого Джо бросать раненых, больных, слабых. В печать уже попало его интервью: "Нам японцы чертовски вложили. Уход из Бирмы - самое ужасное отступление армий нашего времени". Паршиво воюют британцы и американцы.

Ощерив в улыбке отличные зубы, господин Намура с предельной вежливостью позволил себе заметить:

– Японский солдат - отличный солдат! Индокитай у ног императора. Ворота в Индию открыты. Вам не кажется, - обратился он к Фриешу, - что Япония отличный союзник. Мы добросовестно выполняем обязательства. Вторжение нашей армии в Индию - смертельно опасно для антигитлеровской коалиции. Не забудем, что войска движутся в сторону Синцзяна.

Не проявляя чрезмерного энтузиазма, Фриеш пробурчал:

– Вермахт марширует по Кавказу. До Баку рукой подать. С часу на час падет Сталинград, и тогда... Прыжок через Каспий. Не пройдет и двух недель, и механизированные колонны вермахта прогромыхают по улицам Мешхеда и дальше на Герат, Кандагар. Ну, а Кандагар и Герат, говорят, имеют прекрасный климат. Там доблестные немецкие танкисты с удовольствием пожмут руки вашим японским испытанным воинам.

И Намура, и Фриеш говорили торопливо, сумбурно. Они, по-видимому, пытались переубедить в чем-то друг друга. Они походили не на единомышленников, а на сварливых спорщиков или на борзых, старающихся вырваться вперед в погоне за дичью. Их мало интересовали успехи доблестных армий и флотов. Оба, и японец, и швейцарец, думали только о том, чьи войска первыми ворвутся в Дели, кто - Япония или Германия - вцепится первой в жирную добычу. Фриеш и Намура давно уже вскочили. Они стояли и кричали, походя скорее на растрепанных бойцовых перепелов, примеривающихся, чтобы клюнуть.

– Аузу биллохи мин шарри золимин!
– проговорил в раздумье Сахиб Джелял. Он почти не принимал участия в застольной беседе и уже несколько раз отрывался от стола, чтобы поговорить с нет-нет да появлявшимся тихо и как-то крадучись дворецким.

– Вы что-то сказали?
– резко спросил, подозрительно встрепенувшись, Фриеш. Он все время следил взглядом за присутствующими и, хоть очень много выпил, был внимателен и не терял никого из виду.

– Прибегаю к божеству от козней, творящих зло!
– любезно перевел Сахиб Джелял.
– Война сама по себе есть зло!

– Кому же зло причиняет эта война?
– еще более подозрительно спросил Фриеш. Лицо его побагровело.

– Нам, купцам, война мешает. Купцы мирные люди.

– Почтеннейший Сахиб Джелял придерживается взглядов асмаили, а исмаилиты - мирные люди, - поспешил на помощь Сахибу Джелялу хозяин.

– Кто за мир, тот наш враг!
– воскликнул распетушившийся Фриеш.
– Я с позиций деловых людей. Чем больше войн, тем выше цены.

– Ну, а вы, господин красный генерал?
– повернулся он к Мансурову. Что вы имеете сказать на сей счет?

Но Сахиб Джелял не дал ответить. Он взял Алексея Ивановича под руку и громко обратился к сидевшим за столом:

– Просим извинения. Кони заседланы, позвольте вас покинуть за приятной беседой.

– В чем дело?
– раздраженно заметил Фриеш, когда хозяин, проводив гостей, возвратился.
– Что здесь делает этот большевик? Что здесь происходит?

– Учтите, господин Фриеш. Большевики сейчас командуют в северной части страны, малейшие осложнения, вы понимаете, повредят нашему делу.

– Какого черта он шляется тут? Он разнюхивает. Как бы он не попался мне или моим на глухой тропинке. Эти большевистские комиссары опасная публика...

– Смею заверить, - успокоительно заметил Али Алескер, подливая в рюмки собственноручно из изящнейшего графина, - господину комиссару не до наших дел. Попробуйте, пожалуйста, подлинный арманьяк, прямо из Франции. Да, наш комиссар здесь совсем не для того, чтобы мешать кому-то. Он уезжает в Россию на театр военных действий. Получил уже назначение... А здесь он ищет свою жену.

– Жену?!
– удивление отразилось на всех лицах.

– Да, удивительная история в духе Лейли и Меджнуна. Господин комиссар имеет жену-персиянку из племени благородных джемшидов.

– Я слышал кое-что...
– заметил Фриеш.
– Говорили о похищении мальчика... Но как получилось, что у русского большевика жена мусульманка? Это невозможно с точки зрения шариата. В любой мусульманской стране за такое казнят без пощады.

Вежливая, снисходительная улыбка не сходила с губ Али Алескера: