С чувством жгучего стыдая, чей грех безмерен,покаяние своеогласить намерен.Был я молод, был я глуп,был я легковерен,в наслаждениях мирскихчасто неумерен.Человеку нужен дом,словно камень, прочный,а меня судьба несла,что ручей проточный,влек меня бродяжий дух,вольный дух порочный,гнал, как гонит ураганлистик одиночный.Как без кормчего ладьяв море ошалелом,я мотался день-деньскойпо земным пределам.Что б сидеть мне взаперти?Что б заняться делом?Нет! К трактирщикам бегуили к виноделам.Я унылую тоскуненавидел сроду,но зато предпочиталрадость и свободуи Венере был готовжизнь отдать в угоду,потому что для менядевки — слаще меду!Не хотел я с юных днеймаяться в заботе,для спасения душипозабыв о плоти.Закружившись во хмелю,как в водовороте,я вещал, что в небесахблаг не обретете!О, как злились на меняжирные прелаты,те, что постникам сулятрайские палаты.Только в чем, скажите, в чемлюди виноваты,если пламенем любвиих сердца объяты?!Разве можно в кандалызаковать природу?Разве можно превратитьюношу в колоду?Разве кутаются в плащв теплую погоду?Разве может пить школярне вино, а воду?!Ах, когда б я в Кёльне былне архипиитом,а Тезеевым сынком —скромным Ипполитом,все равно бы я примкнулк здешним волокитам,отличаясь от другихволчьим аппетитом.За картежною игройпровожу я ночкии встаю из-за стола,скажем, без сорочки.Все продуто до гроша!Пусто в кошелечке.Но в душе моей звенятзолотые строчки.Эти песни мне всегона земле дороже:то бросает в жар от них,то — озноб по коже.Пусть в харчевне я помру,но на смертном ложенад поэтом-школяромсмилуйся, о боже!Существуют на землевсякие поэты:те залезли, как кроты,в норы-кабинеты.Как убийственно скучныих стихи-обеты,их молитвы, что огнемчувства не согреты.Этим книжникам претятярость поединка,гомон уличной толпы,гул и гогот рынка;жизнь для этих мудрецов —узкая тропинка,и таится в их стихахпресная начинка.Не содержат их стихидрагоценной соли:нет в них света и тепла,радости и боли…Сидя в кресле, на задунатирать мозоли?!О, избавь меня, господь,от подобной роли!Для меня стихи — вино!Пью единым духом!Я бездарен, как чурбан,если в глотке сухо.Не могу я сочинятьна пустое брюхо.Но Овидием себея кажусь под мухой.Эх, друзья мои, друзья!Ведь под этим небомжив на свете человекне единым хлебом.Значит, выпьем вопрекилицемерным требам,в дружбе с песней и вином,с Бахусом и Фебом…Надо исповедь сиюзавершать, пожалуй.Милосердие своемне, господь, пожалуй.Всемогущий, не отриньпросьбы запоздалой!Снисходительность яви,добротой побалуй.Отпусти грехи, отец,блудному сыночку.Не спеши его казнить —дай ему отсрочку.Но прерви его стиховдлинную цепочку,ведь иначе он никакне поставит точку.
ИЗ КНИГИ «НЕМЕЦКИЕ НАРОДНЫЕ БАЛЛАДЫ»
КРЕСТЬЯНИН И РЫЦАРЬ
На некий постоялый дворЗаброшены судьбою,Мужик и рыцарь жаркий спорВели между собою.Нет любопытней ничегоИной словесной схватки.А ну, посмотрим, кто когоПоложит на лопатки.«Я родом княжеским горжусь,Я землями владею!»«А я горжусь, что я тружусьИ хлеб насущный сею.Когда б не сеял я зерно,Не рыл бы огород —Подох бы с голоду давноТвой именитый род!»«Мой гордый нрав и честь моюПовсюду славят в мире.Под лютню песни я пою,Фехтую на турнире!Каких мне дам пришлось любитьИ как я был любим!А ты, крестьянин, должен бытьНавек рабом моим».«Заслуга, брат, невеликаВсю ночь бренчать на лютне.Сравнится ль гордость мужикаС ничтожной честью трутня?Не танцы и не стук рапир —Поклясться я готов, —А труд крестьянский держит мирНадежней трех китов».«Но если грянет час войны,Начнется бой суровый,Кто из немецкой стороныПойдет в поход крестовый?В пустыне — пекло, как в аду,Но ад мне нипочем!И сарацинам на бедуЯ действую мечом!»«Махать мечом — нелегкий труд,И нет об этом спора,Но в дни войны с кого берутБессчетные поборы?Кто должен чертовы войскаКормить да одевать?Нет, даже тут без мужикаНе обойтись, видать!»
УЛИНГЕР
Веселый рыцарь на конеСкакал по дальней стороне,Сердца смущая девамПленительным напевом.Он звонко пел. И вот однаЗастыла молча у окна:«Ах, за певца такогоЯ все отдать готова!»«Тебя я в замок свой умчу,Любви и песням научу.Спустись-ка в палисадник!» —Сказал веселый всадник.Девица в спаленку вошла,Колечки, камушки нашла,Связала в узел платьяИ — к рыцарю в объятья.А он щитом ее укрылИ, словно ветер быстрокрыл,С красавицей влюбленнойПримчался в лес зеленый.Не по себе ей стало вдруг:Нет никого сто верст вокруг.Лишь белый голубочекУселся на дубочек.«Твой рыцарь, — молвит голубок, —Двенадцать девушек завлек.Коль разум позабудешь —Тринадцатою будешь!»Она заплакала навзрыд:«Слыхал, что голубь говорит,Как он тебя порочитИ гибель мне пророчит?»Смеется Улингер в ответ:«Да это все — пустой навет!Меня — могу дать слово —Он принял за другого.Ну, чем твой рыцарь нехорош?Скорей мне волосы взъерошь!На травку мы приляжемИ наши жизни свяжем».Он ей платком глаза утер:«Чего ты плачешь? Слезы — вздор!Иль, проклятый судьбою,Покинут муж тобою?»«Нет, я не замужем пока.Но возле ели, у лужка,—Промолвила девица, —Я вижу чьи-то лица.Что там за люди? Кто они?»«А ты сходи на них взгляни,Да меч бы взять неплохо,Чтоб не было подвоха».«Зачем девице нужен меч?Я не гожусь для бранных встреч.Но люди эти вродеКружатся в хороводе».Туда направилась онаИ вдруг отпрянула, бледна:В лесу, на черной ели,Двенадцать дев висели«О, что за страшный хоровод!» —Кричит она и косы рвет.Но крик души скорбящейНикто не слышит в чаще.«Меня ты, злобный рыцарь, здесь,Как этих девушек, повесь,Но не хочу снимать яПеред кончиной платья!»«Оставим этот разговор.Позор для мертвых — не позор.Мне для моей сестрицыНаряд твой пригодится».«Что делать, Улингер? Бери —Свою сестрицу одари,А мне дозволь в наградуТри раза крикнуть кряду».«Кричи не три, а тридцать раз —Здесь только совы слышат нас.В моем лесу от векаНе встретишь человека!»И вот раздался первый крик:«Господь, яви свой светлый лик!Приди ко мне, спаситель,Чтоб сгинул искуситель!»Затем раздался крик второй:«Меня от изверга укрой,Мария пресвятая!Перед тобой чиста я!»И третий крик звучит в бору.«О брат! Спаси свою сестру!Беда нависла грозно.Спеши, пока не поздно!»Ее мольбу услышал брат.Созвал он всадников отряд —На выручку сестрицыЛетит быстрее птицы.Несутся кони, ветр свистит,Лес вспугнут топотом копыт.До срока подоспелиОни к той черной ели.«Что пригорюнился, певец?Выходит, песенке — конец.Свою сестру потешу —На сук тебя повешу!»«Видать, и я попался в сеть.Тебе гулять, а мне — висеть.Но только без одежиМне помирать не гоже!»«Оставим этот разговор.Позор для мертвых — не позор.Камзол твой и кирасуОтдам я свинопасу!»И тотчас головою внизРазбойник Улингер повисНа той же самой ели,Где пленницы висели.Брат посадил в седло сеструИ прискакал домой к утруС сестрицею родимой,Живой и невредимой.
КРЫСОЛОВ ИЗ ГАМЕЛЬНА
«Кто там в плаще гуляет пестром,Сверля прохожих взглядом острым,На черной дудочке свистя?..Господь, спаси мое дитя!»Большая в Гамельне тревога.Крыс развелось там страсть как много.Уже в домах не счесть утрат.Перепугался магистрат.И вдруг волшебник — плут отпетый —Явился, в пестрый плащ одетый,На дивной дудке марш сыгралИ прямо в Везер крыс согнал.Закончив труд, у магистратаВолшебник требует оплаты,А те юлят и так и сяк:«За что ж платить-то? За пустяк?Велик ли труд — игра на дудке?Не колдовские ль это шутки?Ступай-ка прочь без лишних слов!»И хлопнул дверью крысолов.Меж тем от крыс освобожденный,Ликует город возрожденный,В соборах — господу хвала! —Весь день гудят колокола.Пир — взрослым, детворе — забава.Но вдруг у северной заставыВновь появился чудодей,Сыграл на дудочке своей,И в тот же миг на звуки этиИз всех домов сбежались дети,И незнакомец всей гурьбойУвел их в Везер за собой.Никто не видел их отныне,Навек исчезнувших в пучине.Рыдайте, матери, отцы, —Не возвратятся мертвецы.Тела детей волна качает.Кричи! Поток не отвечает.Река бежит, вода течет,Какой ценой оплачен счет!..Всем эту быль запомнить надо,Чтоб уберечь детей от яда.Людская жадность — вот он яд,Сгубивший гамельнских ребят.
БАЛЛАДА О ГЕНРИХЕ ЛЬВЕ
Чего так в Брауншвейге встревожен народ,Кого провожают сегодня?То Генрих Брауншвейгский уходит в походНа выручку гроба господня.Жену молодую обняв у ворот,Он ей половину кольца отдает,А сам, уходя на чужбину,Другую берет половину.Вот герцог по бурному морю плывет.Беснуется черная бездна,И рушатся мачты, и ветер ревет,И помощи ждать бесполезно.Корабль сиротливый наткнулся на риф.Но вдруг в вышине появляется гриф:«О боже, спаси мою душу!»Он герцога вынес на сушу.В гнездо, где алкал пропитанья птенец,Влетел он с находкою странной,Но Генрих Брауншвейгский был храбрый боецИ славился удалью бранной.Спасенный от смерти по воле небес,Он, грифа осилив, направился в лесИ в зарослях целыми днямиКормился корой и корнями.Однажды, бредя сквозь лесной бурелом,Пытаясь разведать дорогу,Увидел он схватку дракона со львомИ кинулся льву на подмогу.Поверженный, рухнул дракон, захрипев.И Генриху молвил израненный лев:«Услуги твоей не забуду,Навеки слугой твоим буду!»А ночью явился к нему сатана:«В Брауншвейге тебе побывать бы!Там дома твоя молодая женаЗатеяла новую свадьбу!»И горестно герцог промолвил в ответ:«Ее ли винить? Миновало семь лет.Дай мне повидаться с женоюИ делай что хочешь со мною!»И только он эти слова произнес,Как черт себя ждать не заставил.Он спящего герцога в город принесИ льва за ним следом доставил.И Генрих воскликнул, разбуженный львом:«Я гостем незваным являюсь в свой дом!Должны мы поспеть на венчанье».В ответ прозвучало рычанье.Вот герцог вошел в переполненный зал,Отвесив поклон неуклюже:«Недурно б, сударыня, выпить бокалЗа вашего первого мужа!»И, глаз не сводя с дорогого лица,Он бросил в вино половину кольца,Хранимую им на чужбине,И подал бокал герцогине.Но что, побледнев, она вскрикнула вдруг —Иль сделалось худо невесте?«Вернулся мой Генрих! Мой верный супруг!Навеки отныне мы вместе!»И гости воскликнули все, как один:«Вернулся возлюбленный наш господин!»В старинном Брауншвейге едва лиТакое веселье знавали.Так герцог, что прозван был Генрихом Львом,До старости герцогством правил.А лев, находясь неотлучно при нем,И в смерти его не оставил.Не смог пережить он такую бедуИ в тысяча сто сорок третьем году,Теряя последние силы,Почил у хозяйской могилы.
ПРО ВОДУ И ПРО ВИНО
Слыхал я недавно поверье одно —Рассказец про воду и про вино,Как оба, друг с другом в ссоре,Вечно бранятся, споря.Как-то сказало воде вино:«Во все я страны завезено!В любом кабачке и тавернеПьют меня ежевечерне».Вода говорит: «Замолчи, вино!Со мной не сравнишься ты все равно!Я мельницу в ход пускаю —Знать, сила во мне такая».Но отвечает воде вино:«Едва лишь осушат в стакане дно,И каждый мне благодарен,Пастух или важный барин».Вода говорит: «Не кичись, вино!Хозяйственных дел у меня полно.Стирают во мне, и для варкиМеня потребляют кухарки».Но отвечает воде вино:«Мне в битвах бойцам помогать дано!Губами приложатся к фляге —И хоть отбавляй отваги».Вода говорит: «А скажи, вино,Кто в банях людей услаждает умно?Красавицам пылким желанныМои прохладные ванны».И отвечает воде вино:«С самим бургомистром дружу я давно!Со мной он проводит все ночкиТам, в Бремене, в погребочке».Вода говорит: «Погоди, вино!А кто из насоса влетает в окно,Когда ненасытное пламяУже завладело полами?»И отвечает воде вино:«А я с докторами во всем заодно!Недаром у нас медицинаЛекарство разводит in vino».Вода говорит: «Я не спорю, ноВ кунсткамере я, а не ты, вино,Теку из русалочьих глазокНа радость любителям сказок».И отвечает воде вино:«В дни коронаций заведено,Чтоб я из фонтанов билоИ людно на улицах было».Вода говорит: «Посмотри, вино,На море. Наполнено мной оно.Больших кораблей караваныМои бороздят океаны!»И отвечает воде вино:«А я в винограде заключено.Нежнейшие ручки, бывает,В саду меня с веток срывают».Вода говорит: «Но ответь, вино,Кем все цветущее вспоено?Без влаги сады бы увялиИ ты б появилось едва ли».И так сказало вино тогда:«Что ж, подчиняюсь тебе, вода,Но только меня не трогай,Иди-ка своей дорогой».Вода говорит: «Берегись, мой друг!..»Но тут явился трактирщик вдругИ для умноженья доходуСмешал и вино и воду.
ЛИНДЕНШМИДТ
Еще недавно знаменитБыл грозный рыцарь Линденшмидт,Когда у нас в округеОн гарцевал на скакунеВ доспехах и в кольчуге.Он слуг скликал не для добра:«Друзья! Отважиться пора!Не трусить — мой обычай.Мы возвратимся в эту ночьС отменною добычей».Но славный баденский маркграф,О черных замыслах узнав,Велел забить тревогу,И юный Каспар поспешилМаркграфу на подмогу.Вот мужичка встречает он:«Надень монаший капюшон,Прикинься капуцином.Узнай, где бродит Линденшмидт,И сразу напиши нам».А мужичок — тот был хитер,Он — шмыг на постоялый двор,Видать, увлекся ролью:«Подайте хлеба и вина,Иду я с богомолья».Хозяин: «Тсс! Отец святой,К нам нынче прибыл на постойСам Линденшмидт со свитойТри кубка кряду осушив,Уснул он как убитый».«Эге, — смекает «капуцин», —Ты мне попался, чертов сын!Теперь погиб ты, леший».И в замок Каспара тотчасОн шлет гонца с депешей.У Линденшмидта был сынок.Зашел в конюшню паренекУзнать, готовы ль кони,И вдруг кричит: «Вставай, отец!Мне слышен шум погони!»Но грозный рыцарь ЛинденшмидтНе просыпается — храпит.Хмельной под стол свалился.Напрасно сын зовет отца.Сам Каспар в дом явился.«Здорово, рыцарь! Как спалось?Прекрасный сон видал небось?Сейчас поедешь в Баден:Тебе там выстроен дворецИз черных перекладин!»«Нет, — отвечает Линденшмидт, —Пускай наш спор судьба решит.Хочу с тобою драться!..»Но Каспар меч в него вонзил,Чтоб он не смог подняться.«Ну что ж. Мне жизнь недорога.Но вот мой сын и мой слугаСтоят перед тобою.За ними, Каспар, нет вины.Их я склонил к разбою».Но молвил Каспар: «Всех казнить!Куда игла — туда и нить!Суд скор и беспощаден.Три эшафота сколотилВеликий город Баден».Свезли их в Баден всех троих,И поутру казнили ихВ награду за злодейство.Во рву, за городом, гниетРазбойное семейство.
КОРОЛЕВСКИЕ ДЕТИ
Я знал двух детей королевских —Печаль их была велика:Они полюбили друг друга,Но их разлучала река.Вот бросился вплавь королевичВ глухую полночную тьму,И свечку зажгла королевна,Чтоб виден был берег ему.Но злая старуха черницаХотела разбить их сердца,И свечку она загасила,И ночь поглотила пловца.Настало воскресное утро —Кругом веселился народ.И только одна королевнаСтояла в слезах у ворот.«О матушка, сердце изныло,Болит голова, как в чаду.Ах, я бы на речку сходила —Не бойтесь, я скоро приду».«О дочка, любимая дочка,Одна не ходи никуда,Возьми-ка с собою сестрицу,Не то приключится беда».«Сестренка останется дома:С малюткой так много хлопот —Еще на зеленой полянеВсе розы она оборвет».«О дочка, любимая дочка,Одна не ходи никуда,Возьми с собой младшего брата,Не то приключится беда».«Пусть братец останется дома:С малюткой так много хлопот —Поди, на зеленой опушкеОн ласточек всех перебьет».Ушла во дворец королева,А девушка в страшной тоске,Роняя горючие слезы,Направилась прямо к реке.Вдоль берега долго бродила,Печалясь — не высказать как.И вдруг возле хижины ветхойЕй встретился старый рыбак.Свое золотое колечкоЕму протянула она.«Возьми! Но дружка дорогогоДостань мне с глубокого дна!»Свою золотую коронуЕму протянула она.«Возьми! Но дружка дорогогоДостань мне с глубокого дна!»Раскинул рыбак свои сети,И вот на прибрежный песокУже бездыханное телоС немалым трудом приволок.И девушка мертвого друга,Рыдая, целует в лицо:«Ах, высохли б эти слезинки,Когда б ты сказал хоть словцо».Она его в плащ завернула.«Невесту свою приголубь!» —И молча с крутого обрываВ холодную бросилась глубь……Как колокол стонет соборный!Печальный разносится звон.Плывут похоронные песни,Звучит погребальный канон…
ЛИЛОФЕЯ
В древнем царстве подводном жил-был водяной,Но манила его земля:Он задумал сделать своею женойЛилофею, дочь короля.Он из красного золота выстроил мостИ, невесте богатства суля,Вызывал на свиданье при блеске звездЛилофею, дочь короля.Он коснулся белой ее руки,Красоту королевны хваля,И пошла за ним следом на дно рекиЛилофея, дочь короля.И тогда схватил ее водяной(Словно горло стянула петля):«Не уйдешь ты отсюда! Ты будешь со мной,Лилофея, дочь короля».Миновало много ночей и дней,В светлой горнице из хрусталяСемерых родила ему сыновейЛилофея, дочь короля.Но однажды приснился ей странный сон —Поле… Небо… Крик журавля…И услышала тихий церковный звонЛилофея, дочь короля.«Отпусти, отпусти меня, водяной!Погляди: о пощаде моля,В униженье и в горе стоит пред тобойЛилофея, дочь короля».Но угрюмый супруг отвечает ей,Плавниками в воде шевеля:«Кто же вскормит моих семерых сыновей,Лилофея, дочь короля?»«Ах, не бойся, супруг, я вернусь назад,Хоть мила и прекрасна земля.Разве может покинуть невинных чадЛилофея, дочь короля?»И она восстала со дна реки,И в весенние вышла поля.«Здравствуй, — в ноги ей кланялись стебельки, —Лилофея, дочь короля».И вошла она тихо в господень храм,Небеса о прощенье моля.«Здравствуй, — люди склонились к ее ногам, —Лилофея, дочь короля».Прибежала мать, прибежал отец:«Ты пришла, нашу скорбь исцеля,Так пойдем же скорее в родной дворец,Лилофея, дочь короля».Все светилось, сияло вблизи и вдали,Пело небо, и пела земля,Когда слуги в родительский дом привелиЛилофею, дочь короля.Гости ели и пили всю ночь напролет,Сердце сладким вином веселя:Возвратилась домой из безжалостных водЛилофея, дочь короля.Вдруг в окно кто-то яблоко бросил на стол,То, внезапно сойдя с корабля,Ищет, требует, кличет незримый посолЛилофею, дочь короля.«Пусть в огне это яблоко нынче сгорит!» —Приговор свой исполнить веля,Оробевшей служанке, смеясь, говоритЛилофея, дочь короля.Но невидимый кто-то ответствует ей:«В светлой горнице из хрусталяСемерых ты оставила мне сыновей,Лилофея, дочь короля».«Ты троих заберешь, я возьму четверых,Пусть им родиной будет земля», —Так она сыновей поделила своих,Лилофея, дочь короля.«Я троих заберу, и троих я отдам.Но, сокровище честно деля,Мы седьмого должны разрубить пополам,Лилофея, дочь короля.Все поделим: и ноги и руки его.Ты возьмешь половину, и я.Что ж молчишь? Неужель ты боишься кого,Лилофея, дочь короля?»«Иль ты думал, мне сердце из камня дано?..Ах, прощайте, цветы и поля!Чем дитя погубить, лучше канет на дноЛилофея, дочь короля».
ПИЛИГРИМ И НАБОЖНАЯ ДАМА
Однажды, к местам направляясь святым,С котомкой по городу шел пилигримИ жалобно пел, становясь у порога:«Подайте, подайте, коль верите в бога!»Вот глянула некая дама в окно:«Дружок, отказать в твоей просьбе грешно,Да муж мой, что держит меня в мышеловке,Уехал и запер шкафы и кладовки.Но ты не горюй — заходи поскорей.На мягкой постели, в каморке моейНайдешь подаянье особого рода,Которым меня наделила природа».Вошли они в спальню — и дверь на засов.Вдвоем до шести пролежали часов.Вот шепчет она: «Подымайся с постели!Ты слышишь? На улице пташки запели».И только ворота открыл пилигрим,Как видит: хозяин стоит перед ним.«Господь да пошлет тебе вечное благо!» —Крестясь на ходу, произносит бродяга.«Эй, женка! Поклясться могу головой —Ты хлеба дала ему из кладовой!»«Да нет, пустячком я его наградила,Которым мамаша меня наделила».«Ну что ж. Так учил нас господь поступать.Но в дом посторонних опасно пускать.Свои подаянья, невинная крошка,Ты впредь на шесте подавай им в окошко».«Супруг! Разговор мне не нравится твой.Ведь это ж — блаженный, ведь это ж — святой.И небо, раскрыв золотые ворота,Воздаст нам сторицей за наши щедроты!»
ГОСПОДИН ФОН ФАЛЬКЕНШТЕЙН
Однажды с охоты граф ФалькенштейнСкакал по лесам и полянам.И вдруг на дороге увидел онДевчонку в платке домотканом.«Куда ты, красавица, держишь путь?Не скучно ль бродить в одиночку?Поедем! Ты в замке со мной проведешьХмельную, веселую ночку!»«Чего вы пристали? Да кто вы такой?Все хлопоты ваши напрасны».«Так знай же, я — сам господин Фалькенштейн!Теперь ты, надеюсь, согласна?»«Ах, коли взаправду вы граф Фалькенштейн, —Ему отвечает девица, —Велите отдать моего жениха.Он в крепости вашей томится!»«Нет, я не отдам твоего жениха,Ему ты не станешь женою.Твой бедный соколик в поместье моемСгниет за тюремной стеною!»«Ах, если он заживо в башне гниет, —Бедняжка в слезах отвечает, —Я буду стоять у тюремной стены,И, может, ему полегчает».Тоскует она у тюремной стены,Звучит ее голос так жутко:«О милый мой, коли не выйдешь ко мне,Наверно, лишусь я рассудка».Все ходит и ходит вкруг башни она,Свою изливая кручину:«Пусть ночь пройдет, пусть год пройдет,Но милого я не покину!»«Когда б мне дали острый меч,Когда б я нож достала,С тобою, граф фон Фалькенштейн,Я насмерть бы драться стала!»«Нет, вызов я твой все равно не приму,Я с женщиной драться не буду!А ну-ка, бери своего жениха,И прочь убирайтесь отсюда!»«За что ж ты, рыцарь, гонишь нас?Ведь мы небось не воры!Но то, что нам принадлежит,Берем без разговора!»