Чтение онлайн

...Саэль умер со счастливой улыбкой на лице.

– Кто стрелял?
– спросил Милав, бережно опуская голову погибшего росомона на камень.

– Прямо смотри, - прошептал Кальконис, - за голубыми камнями...

– Вижу двоих. Один карлик странного вида, а другой с арбалетом... Будь я проклят!
– Милав в ярости захрустел зубами.

– Что ты увидел?
– встрепенулся Кальконис, пытаясь выглянуть из-за тела мёртвого Саэля.

– Куда!
– Милав с силой надавил на плечо сэра Лионеля.
– Гадюку я увидел ядовитую! Змею узрел подколодную! Гнусь по имени Переплут отняла жизнь у слухача Саэля!

– Как он здесь оказался?..

– Не до этого сейчас. Главное, чтобы не ушёл...

Милав поискал глазами вокруг. Взгляд упал на угловатый кусок гранита.

– Сойдёт!
– С жуткой улыбкой на лице сказал росомон, взвешивая на ладони камень. Примерился, привстал на правое колено и с силой запустил кусок гранита в сторону затаившегося врага.

Через миг дикий вопль всколыхнул тишину холмов.

– Вырвали у змеи поганой её гнусное жало...
– с удовлетворением проговорил кузнец, закрывая мёртвые глаза Саэля.
– Спи спокойно, росомон славный, мы за тебя отомстили!..

Выглянув снова, кузнец увидел, что карлик со всех кривых ног удирает вниз по склону. Переплут так и остался лежать возле голубоватого валуна.

– Теперь надо спешить!
– прищурившись, сказал кузнец.

Он вскочил на ноги и рванулся к центральной колонне, которая - росомон теперь знал это - являлась ключом к отпиранию всей мощи Потерянного Жезла.

Не оборачиваясь, кузнец прокричал Кальконису:

– Следите за холмом. Особенно за той стороной, куда удрал карлик!

Взбираясь по ступенькам, безжалостно изъеденным временем, Милав, нет-нет да бросал тревожные взгляды на низину, которая в ближайшее время может оказаться затопленной тысячами тел. Взлетев на вершину, росомон с удивлением обнаружил круглое ровное отверстие. Милав мог поклясться, что в прошлый его подъём здесь ничего не было!

"Наверное, оно обнажилось, когда я едва не разрушил колонну", - подумал кузнец, припоминая слова из своего видения: "...пока собранные воедино две первые части - Гугбас и Тегбез не вонзятся в бутон-вершину - тогда искра жизни растопит твёрдый камень, словно воск свечной, чтобы навеки соединить разорванное в целое и исполнить волю того, кто совершил небывалое!.."

Дрожащими пальцами росомон отстегнул Жезл, накалившийся до того, что начал обжигать ладони. Поднял запретное творение Отторгнутых над головой и...

– Мила-а-ав! Степные терлики повсюду-у-у!..
– донёсся голос Калькониса.

...и с силой вонзил Жезл в отверстие, ничуть не пострадавшее за истекшие тысячи лет. По телу прошла судорога, а колонна-Ключ издала долгий печальный звук. Пальцы, на краткий миг задержавшиеся на Жезле, испытали чудовищную боль...

Очнулся Милав на земле. Как он спустился по разрушенным ступеням - об этом память молчала.

– Милав!..

Кто-то настойчиво пробивался к его сознанию.

– Милав! Очнись!..

Росомон начал медленно приходить в себя.

– Что со мной?..
– Губы не слушались, язык распух и еле-еле ворочался; во рту чувствовался привкус крови.

– Вспышка!
– отрывисто заговорил Кальконис.
– Гром с ясного неба! И ты - по воздуху спускаешься на землю!..

– Сэр Лионель, вы же не умеете лгать...
– Милав начал понемногу разбираться в происходящем.

– Лгать?! Да я говорю чистую правду! Кстати, пока мы с вами болтаем, нас окружает, по меньшей мере, пара сотен головорезов! Не пора ли измотать противника хитроумным отступлением?

Милав грустно взглянул на товарища.

– Вся беда в том, дорогой мой сэр Лионель, что мы не можем покинуть гору. Посмотрите на вершину колонны. Видите, как тает и каплями стекает вниз камень? Так вот, когда две части Жезла, принесённые нами, опустятся до основания и соединятся с Пятой - Соддисом, наступит тот заветный миг, ради которого мы столько пережили. Если мы уйдём, то Жезлом Исчезающей Силы воспользуется кто-то другой. Теперь вам известна вся грустная правда. Каким будет ваше решение?

– А ваше?..
– дрогнувшим голосом спросил Кальконис.

– Мой выбор прост. Либо я воспользуюсь силой Жезла, либо никогда не покину этот холм!

– Что ж, предельно ясно.
– Кальконис вдруг повеселел.
– Помните, там, на постоялом дворе я говорил, что у меня нехорошее предчувствие?

– Конечно, помню...

– Выходит, я не ошибался. Наше долгое путешествие подошло к концу!

– Вы уходите?
– Милав не выглядел ни удивлённым, ни обиженным.
– Говорите правду, сэр Лионель. Я пойму вас...

– Быть может, я был плохим поэтом и никудышным философом, но я всегда старался быть хорошим другом. Я с вами, Милав! Я с вами до конца!

– Вашу руку, сэр Лионель де Кальконис! И будь я проклят, если хоть одна тварь сумеет воспользоваться Жезлом Исчезающей Силы!

– Истинно, уважаемый Милав!
– воскликнул Кальконис.
– А теперь давайте простимся... так на всякий случай!

– Вы как всегда правы! И запомните: на этом свете у меня был только один друг - Ухоня. Теперь их - двое!

– А у меня, Милав, не было ни одного... до сегодняшнего дня... Я рад, что пошёл с вами!..

Больше ни Милаву, ни Кальконису не удалось сказать друг другу ни слова - вершину холма затопила орда степных терликов. В первое время росомон яростно орудовал Поющим Сэйеном, чувствуя спиной костлявые лопатки Калькониса. Потом ощущение тепла пропало - кузнеца оттеснили к центральной колонне, уменьшившейся за время боя всего на одну треть.

Время от времени издавая громогласный крик: "Сэр Лионель, я ещё жив!", Милав слышал в ответ скомканные непрерывной борьбой слова: "Я... тоже... жив...". После каждого очередного отклика Калькониса кузнец испытывал прилив сил и с ещё большим ожесточением набрасывался на врагов.

В какой-то момент росомон с тревогой услышал шум боя в той стороне, откуда они не так давно пришли. Улучив момент, когда сплошная стена полуголых тел распалась на отдельные группы, он пробился к краю холма и увидел, как около пяти десятков разномастно одетых моряков во главе с худосочным юнцом пробиваются на вершину холма. Милав не поверил своим глазам. Как! Да ведь это трусишка и плут Бальбад! Вместо того чтобы заниматься ремонтом "Пляшущего дронга", молодой матрос на подаренные кузнецом каменья нанял обретавшихся в порту лихих людей и поспешил на помощь Милаву и Кальконису!