Чтение онлайн

Милав вспомнил ещё одну фразу Эливагары: "...разрушив Кладезь Мудрости, ты затронул событийную сторону всех процессов. Отныне ты должен быть готов ко многому...". Что имела в виду старуха? Что это такое - "многое", и почему я должен быть к нему готов? Может быть, она намекала на утраченную мной способность самопроизвольного превращения в разные формы? Кстати, а почему "утраченную"? Если я в течение некоторого времени ни в кого не превращался, это ещё не значит, что я лишился этой способности навсегда!

Милав, утомлённый увеличивающимся количеством вопросов-без-ответов, решил махнуть на всё рукой и немного поспать. Но едва он стал гнать от себя мысли о круговороте собственных превращений, как на их место пришёл ещё один, быть может, самый главный: "Для чего Эливагара рассказала мне о Жезле Исчезающей Силы? Неужели правда, что с его помощью можно осуществить то, чего так жаждет моё сердце?!". Это был вопрос, от которого Милав так и не сумел отделаться. Росомон заснул, в тысячный раз, повторяя: "Неужели это правда?.. Неужели это правда?..".

Утром, потирая воспалённые от бессонницы глаза, Милав рассказал Кальконису о своих думах. Сэр Лионель не спорил, но и не соглашался. Предположение Милава было невероятным, чтобы оказаться правдой. Кальконис, как человек искушённый в вопросах человеческой психики, не стал разубеждать кузнеца, полностью доверившись провидению, разумно полагая: если таинственная старуха Эливагара сказала правду, то всё естественным образом должно проясниться в самое ближайшее время. И для этого вовсе не нужно ломать голову.

На следующий день они вошли в небольшое поселение, самым заметным строением которого оказалась корчма под громким названием "Золотой галеон". Слово "золотой" применительно к столь убогому заведению было, по меньшей мере, нескромным, потому как суетливый хозяин сумел предложить гостям лишь "стандартный набор нищего" - кубок кислого вина (от которого трезвеешь гораздо быстрее, нежели погружаешься в приятное состояние лёгкого опьянения), да миску какого-то подозрительного варева (вполне возможно, что это были остатки трапезы радостно всхрюкивающих поросят за тонкой перегородкой).

Увидев перед собой подобный "набор гурмана", сэр Лионель потянулся за шпагой, чтобы сей же момент насадить хозяина на неё как на вертел и изжарить наглеца в ярко пылавшем очаге. Милав движением руки остановил порыв Калькониса, указав глазами в угол, где разместилась шумная компания наёмников.

– Не стоит привлекать к себе внимание, - предостерёг он, когда хозяин отошёл от их стола.

– Разве могут нормальные люди это есть!
– Кальконис с брезгливостью отодвинул грязную миску.

– Успокойтесь, сэр Лионель, и вспомните, зачем мы сюда пришли.

Милав сделал вид, что с удовольствием поглощает содержимое миски. На самом деле, он внимательно прислушивался ко всему, что происходило в харчевне. Добравшись до этого поселения, они оказались в затруднительном положении. С одной стороны, Милав уже не мог путешествовать по стране гхоттов в дормезе королевского токонга, потому что каждая занавеска, каждая подушка, каждая безделушка в нём напоминала об Ухоне. А с другой стороны, славный парень Глио Кос весьма смутно смог рассказать росомонам о дальнейшей дороге до главного порта страны - Датхэма.

В начале пути подобное незнание не вызывало беспокойства (Милав надеялся обо всём узнать у Лооггоса). Теперь - другое дело. Расспрашивать первого встречного было опасно, потому что округа до сих пор бурлила слухами о ночной охоте великана Тогтогуна. Благо, народная молва наделила виновников этих слухов такими гротескными чертами, что без рогов, раздвоенного хвоста или огнедышащей пасти, в Милаве и Кальконисе никто не признал бы "далёких родственников" Тогтогуна. Но это совсем не означало, что росомоны могли на каждом углу открыто интересоваться кораблями, отправляющимися в сторону далёких стран Полион или Рос.

В харчевню они зашли с определённой целью - найти возницу, путь которого лежит в сторону порта. Только таким способом кузнец и сэр Лионель могли добраться до Великой Водной Глади, своим появлением не вызвав раньше времени ненужного шума. (Не стоило сбрасывать со счетов желания некоторых особенно доверенных Аваддону учеников поквитаться с росомонами за гибель своего наставника.)

Милав с большим трудом доел то, что хозяин подал рослому гостю под видом "нежнейшего филе трёхлетнего охлюстина". (Что это за существо такое - "охлюстин" и почему его "нежнейшее филе" напоминает пережёванную чужим ртом овсянку, Милав не знал.) Пригубив из кубка напиток, кузнец продолжал вслушиваться в монотонный гул харчевни, в надежде выудить то, ради чего они с сэром Лионелем терпят такие муки. Однако все попытки росомона оказались напрасными. Разношерстная публика в большой тёмной комнате говорила о чём угодно, только не о дороге в порт Датхэм. К тому же, сколько бы Милав не напрягал свой слух в надежде увеличить дальность восприятия, из этой затеи ничего не вышло. Он слышал лишь то, что говорили рядом с ним, да за двумя соседними столами. Пробиться дальше Милав не смог - мешал общий гам харчевни и тонкий нудный гул в собственной голове.

"Похоже, - невесело подумал кузнец, - и эту способность я утратил..."

Он собирался подать Кальконису знак покинуть сию обитель нездоровой пищи, когда в комнату стремительной походкой вошёл крупнотелый гхотт. Мужчина многопудовой колодой рухнул на скамью рядом с Милава и трубным голосом проревел:

– Эй, корчмарь! Еды, да побо-о-ольше!

Судя по габаритам гхотта, еды ему требовалось изрядное количество. Милав решил выждать немного времени, чтобы послушать громкую речь голодного мужчины.

– Что у нас за дороги!
– возмущался гхотт, с нетерпением ожидая своего заказа.
– За неполные два дня мне пришлось трижды ремонтировать обод колеса! Если бы королевский токонг ездил не только по гранитным мостовым Тмира, мне не пришлось бы дважды в год покупать новую повозку!

Сэр Лионель, так и не притронувшийся к еде, придвинулся к громогласному гостю и скучающим голосом поинтересовался:

– Сколько же вам приходится ездить, уважаемый, что даже знаменитые гхоттские повозки не выдерживают?

Мужчина стрельнул на Калькониса бычьим глазом, сразу оценив одеяние говорившего, а главное - его платёжеспособность. Видимо, осмотром оказался доволен, потому что весьма учтиво ответил:

– Дорога от Тмира до Великой Водной Глади не всякому вознице по силам.

"Вот оно!" - обрадовался Милав.

– И в какую же сторону вы сейчас едете?
– едва не зевая от скуки, спросил сэр Лионель.
– Небось, в столицу славную направляетесь?

– Насмотрелся я на этих напыщенных снобов!
– с гримасой недовольства ответил гхотт.
– Нет. С грузом парусины еду на побережье в славный порт Датхэм.