Чтение онлайн

Кальконис собирался ещё что-то спросить, но в этот момент принесли заказ говорливого гхотта, и мужчина на время забыл обо всём на свете кроме еды. Пока он елозил толстыми пальцами по блюду, на котором горой разместился весь "ассортимент" "Золотого галеона", Милав делал недвусмысленные знаки Кальконису, указывая на удачно подвернувшегося возницу. С трудом дождавшись, когда обильнотелый гхотт допьёт не то шестой, не то восьмой стакан ужасного по вкусу вина, Кальконис с томным видом обратился к Милаву:

– Думаю, в этой дыре нам придётся провести ещё одну ночь.

– Да, - в тон ему ответил кузнец, - раньше нашу карету не починят.

– Жаль, мы и без того потеряли два дня. Если так пойдёт дальше, можем не успеть к отплытию корабля...

– Вам тоже на побережье?
– вклинился в разговор утоливший жажду гхотт. Оценив одежду обоих, он уже подсчитывал в уме барыш, который можно получить с неожиданных попутчиков.

Милав подождал, пока возница произведёт нужные вычисления, результат которых вскоре заиграл в его глазах алчным блеском. Только после этого ответил:

– Да, нам срочно нужно в порт.

Сказав это, кузнец заглянул в свой полупустой кубок, потеряв всякий интерес к собеседнику. Гхотт нетерпеливо заёрзал. Милав отвернулся в сторону, делая вид, что не замечает недвусмысленных телодвижений соседа. Гхотт громко задышал, потом промычал что-то, фыркнул и обратился к Кальконису:

– Если вас устроит моя повозка, я мог бы доставить вас в порт...

Сэр Лионель, не проявляя особого интереса к словам гхотта, со скукой в голосе обратился к Милаву:

– А что, может, отправимся с ним? Когда это наша карета будет готова...

Милав размышлял недолго. Взглянув на замершего гхотта, он с безразличным видом пожал плечами:

– Почему бы и нет?

Дородный возница начал с шумом выпускать воздух из своего необъятного тела, когда новая фраза Милава заставила его поперхнуться:

– Надеюсь, ваша повозка не менее удобна, чем дормез королевского токонга?

ГЛАВА 5: "Морской удалец"

Неожиданности начались сразу, едва Милав с Кальконисом взобрались в повозку гхотта, отрекомендовавшегося Громпаком. Оправдывая своё звучное имя, возница взгромоздился спереди на специальное возвышение, предоставив остальное пространство трёхсаженной повозки в полное распоряжение кузнеца и сэра Лионеля. Милав, устраиваясь среди тюков парусины, случайно облокотился на небольшую котомку, подвернувшуюся под руку. Опасаясь раздавить её содержимое, кузнец поспешил отдёрнуть руку, но не успел этого сделать, потому что...

ЗА ВУАЛЬЮ ЧУЖОГО ВОСПРИЯТИЯ:

САРМАК, бездомный бродяга.

"...вдалеке показалась четвёрка ухоженных коней, впряжённых в длинную трёхоску торговца. Понимая, что на пустынной дороге едва ли удастся встретить ещё одну повозку, Сармак поспешил навстречу медленно бредущим лошадям. В животе у Сармака урчало, а в тощей котомке лежали виола и флейта - единственная надежда на скромный заработок в ближайшем городке.

Вытаскивая из глубокой грязи расползшиеся самодельные ичиги, Сармак всматривался в возницу, пытаясь по его внешнему виду определить, перепадёт ли сегодня ему что-нибудь съестное или же опять придётся довольствоваться опавшими желудями и водой из родника...

Кони приблизились. Сармак разглядел человека, уверенно управляющего лошадьми. Опытный взгляд подсказал: возница не из гильдии перевозчиков и съестным у него не разживешься. Но, глянув на хмурое небо, обещающее затяжной дождь, Сармак с вздохом полез в котомку. Когда упитанный возница поравнялся с ним, Сармак уже с чувством играл мелодию известной в народе песни о богатыре Кагулине. Исполнив жалостливое вступление на флейте, под аккомпанемент виолы он пропел о первом подвиге любимого всеми героя, после чего замолчал, терпеливо застыв у огромного обода.

Возница долго смотрел на музыканта, потом хитро улыбнулся и сказал:

– Складывай свои инструменты, да залезай. Довезу я тебя до таверны "Крик петуха".

Сармак обрадовался, торопливо затолкал в котомку флейту с виолой и стал карабкаться на повозку. Но колёса оказались слишком большими, а ноша в руках только мешала.

Возница, видя затруднения музыканта, добродушно сказал:

– Давай, подержу твоё добро!

Сармак протянул котомку вознице и только собрался поставить ногу на массивный обод, как едва не потерял сознание от боли - длинный хлыст, с вплетённой в него металлической нитью, так стеганул его по голове и спине, что ноги подкосились, и Сармак рухнул на влажную траву..."

По напряжённой позе кузнеца Кальконис понял: что-то произошло. Он не успел задать Милаву первого вопроса, когда испытал повторное потрясение. Тело росомона неожиданно потеряло чёткость. Оно заметно выросло в объёме, продолжая толчками увеличиваться. Сэр Лионель, превозмогая ужас разворачивающегося перед ним действа, дрожащими пальцами коснулся раздувшейся руки Милава и увидел перед собой сверкающую сталь его взора.

– Вы что-то увидели?
– с трудом заставив голос не дрожать, спросил Кальконис.

– Видел...
– сквозь зубы процедил Милав и, понизив голос до шёпота, пересказал сэру Лионелю события, случайным свидетелем которых он стал.

Импульсивный Кальконис предложил то же самое немедленно проделать с Громпаком. Милав согласился, но лишь после того, как они...

– А не расскажите ли нам о дальнейшей дороге?
– через минуту спросил Милав, пробираясь поближе к вознице.

– С превеликим удовольствием!
– откликнулся гхотт, не замечая того, как Кальконис достаёт из кожаной сумки перо и бумагу.
– Вам с какого места?

– А прямо от "Золотого галеона" и начинайте!
– попросил Кальконис, весело подмигивая Милаву.

Громпак оказался словоохотливым. Не прошло и получаса, как на помятом листе был записан весь дальнейший путь со всеми названиями и личными примечаниями возницы. С таким "путеводителем" можно было путешествовать с закрытыми глазами, не боясь заблудиться. Кузнец аккуратно сложил листок и спрятал его на груди.

"Время пришло!" - весело подумал он.

– Что за мешок здесь валяется?
– Милав поднял котомку Сармака.

Возница скосил глаза и беззаботно ответил:

– Там у меня всякая мелочь для ремонта колёс...

Кальконис многозначительно хмыкнул.

– Нельзя ли ненадолго остановиться?
– спросил Милав, почувствовав в теле странное раздвоение.

– Конечно!
– живо откликнулся гхотт.
– Мы уже долго в пути.

Лошади замерли. Громпак скатился с повозки и сразу кинулся в кусты. Милав с Кальконисом встали с другой стороны, внимательно поглядывая на гнущиеся, словно от урагана стебли, за которыми исчез возница.