Чтение онлайн

Кудесник поправил свое одеяние, кончиками пальцев коснувшись массивной застежки-аграфа на своем поясе. Прикосновение к аграфу вызвало в ладони легкое покалывание. Ярил посмотрел на притихших спутников И улыбнулся.

— Хозяйка нас в обиду не даст. Вперед!

— А захочет ли она помогать нам? — с сомнением произнес Милав.

— Этого я не знаю, — признался кудесник, — Хозяйка Медной горы делает только то, что сама хочет, и никакие уговоры здесь не помогут.

— Утешил… — буркнул недовольным голосом Ухоня.

— Но я почему-то уверен, что без помощи она нас не оставит! — Голос Ярила был твердым, без тени сомнения. Уверенность кудесника передалась Милаву. Кузнец подумал о том, что, не повстречай они Ярила, неизвестно еще, смогли бы они отыскать твердыню Хозяйки в этом каменном хаосе.

Ближе к вечеру жара стала спадать. Потянуло прохладой. Милав размечтался, предвкушая скорый отдых. Но суровый окрик кудесника вернул его к действительности.

— Внимательно смотри под ноги! — сказал он, указывая на многочисленных ящериц и змей, почти сплошным ковром покрывавших каменную россыпь, по которой они шли последнее время. — Если раздавишь хоть одну — быть беде!

Милав так и замер с поднятой ногой — куда же ее опустить, если то место, где была его ступня еще секунду назад, уже покрыто копошащимся живым клубком! А еще кузнец с горечью подумал о том, что баба Матрена так и не сделала ему оберег от змей — сейчас бы он ему ой как пригодился! Мысли мыслями, но бесцеремонные змеи уже стали обвиваться вокруг его ног, а ящерицы добрались до волос и пытались свить из них неплохие веревки. Милав поискал глазами кудесника в надежде получить от него какой-нибудь совет и с удивлением обнаружил, что Ярил совершенно спокойно стоит на камнях и вокруг его ног на добрую сажень во все стороны нет ни одного ползучего гада.

— Как это вам удается? — спросил Милав.

— Они меня знают… — просто ответил кудесник.

В это мгновение что-то произошло. Змеи и ящерицы, среди которых были и полуаршинные вараны, мгновенно исчезли, отчего камни показались голыми и сиротливыми. Ощутимо повеяло прохладой, и Милав почувствовал, как его тело медленно куда-то движется. Сопротивляться он не пытался, да это было и бесполезно — бархатный туман, спеленавший его, оказался на ощупь вполне осязаемым и даже немного упругим.

— Ухоня… — позвал Милав, опасаясь, что невидимого ухоноида забыли.

— Здесь я, напарник, — отозвался Ухоня, — и, честно говоря, не очень этому рад — как бы мы с тобой из огня да в полымя не попали!

— Поглядим…

Туман рассеялся как-то вдруг, и они оказались… Навряд ли найдутся слова в несовершенном нашем языке, чтобы описать открывшееся им после того, как последние рваные хлопья туманного бархата истаяли. Они оказались в гигантской каменной полости, расположенной, по-видимому, где-то глубоко в недрах горы Таусень. Огромные колонны самых разных цветов устремлялись вверх и терялись в невообразимой вышине. Повсюду лежали россыпи самоцветов, размеры и чистота которых потрясали воображение. Милав, почти ничего не ведавший в горном деле, тем не менее без труда определял почти любой минерал, оценивая на глазок его вес и размеры. От обилия цветов голова шла кругом. Казалось невероятным, что такое великолепие каменного мира может быть собрано в одном месте. Красота природных каменьев ошеломляла, ибо красота эта была красотой самого Бытия.

Милав почувствовал, что радужная круговерть каменьев затягивает его. Мир медленно вращался вокруг, но кузнец был еще в состоянии вычленить захватывающие его воображение образцы природного зодчества. Перед его взором расстилались полотна радиально-лучистого и ленточного малахита, в перемежающихся светлых и темных полосах которого взгляд мог заблудиться, как в лесной чаще. Потом Милав отметил изумительное разнообразие ониксов, желтовато-янтарная мягкость которых была словно жидким светом залита изнутри. Далее пришла очередь чароита потрясать воображение бесконечным разнообразием лучистых потоков в виде включений «снопов» и «солнц» черного эгирина. А дальше сознание кузнеца оказалось погребенным под сотнями минералов, которые уже не могли вызвать никах эмоций, ибо наступила полная насыщенность, и новая информация воспринималась лишь как отдельные вспышки. Струйчатый обсидиан темно-серого цвета с серебристо-перламутровым отливом… серовато-зеленый нефрит дымчатых оттенков… редчайший ярко-зеленый жадеит, приближающийся к изумруду своей цветовой гаммой… Кто-то больно ударил Милава по щекам, и он осознал себя стоящим в каменном зале перед кудесником Ярилом. В глазах продолжали мелькать радужные сполохи, но Милав усилием воли подавил их и… Наверное, не все чувства притупились в нем под водопадом каменного изобилия. Он увидел Хозяйку Медной горы и понял, что все увиденное ранее только прелюдия к истинной красоте. Никакими словами он бы не смог описать ее. Даже его информатор выдал в мозг лишь одну фразу:

«Хозяйка Медной горы…»

И это было все! Невероятно, но в мире абсолютного знания о ней не было ничего известно!

Милав заметил, что старый кудесник церемонно склонил голову перед Хозяйкой. Кузнец поспешил сделать то же самое. Ухоня распластался где-то внизу, приняв облик некоего ювелирного изделия. У Милава мелькнуло подозрение: не захочет ли неугомонный борец за справедливость наполнить кувшин-тело самоцветами, рассыпанными по всему полу? Кузнец решил повнимательнее приглядывать за товарищем.

— Давно ты не был у меня в гостях, — сказала Хозяйка, и у Милава сложилось впечатление, что ее голос доносится сразу со всех сторон. Или это акустика?

— Да, Хозяюшка, — согласился Ярил, — тому уж полвека минуло.

— Что привело тебя ко мне на этот раз?

— Нужда, Хозяюшка.

— А кто это с тобой?

Милав открыл было рот, чтобы во второй раз за неполные сутки приступить к утомительному рассказу, но кудесник сделал ему жест рукой и заговорил сам:

— Мы пришли за советом. Если тебе будет угодно, то разум наш в твоей власти.

Хозяйка внимательно осмотрела всю троицу и сказала:

— Помыслы ваши чисты. Но мне непонятны образы в голове этого юноши. Они текут стремительно, словно вода в горном ручье. Росомоны так мыслить не могут.

Милав вздрогнул. Неужели Баба Яга оказалась права, и он — злобное порождение Аваддона?

— Нет, — успокоила его Хозяйка Медной горы, прочитав тревожные мысли, — я хотела сказать, что росомоны пока не могут так мыслить. Но теперь я вижу, что чародей-самозванец, сам того не подозревая, подстегнул эволюцию и стал невольной причиной появления его. — Тонкий палец Хозяйки уперся в кузнеца, отчего юноша вздрогнул и даже несколько побледнел.

— Это… плохо? — выдавил он едва слышно.

Хозяйка улыбнулась. В ее улыбке Милав явственно прочитал снисходительность бесконечно-мудрого создания к мелкой, никчемной суете, владеющей душами гостей. Это задело Милава, и он уже собрался было выступить на защиту всего рода людского, но, наткнувшись на внимательный и всепонимающий взгляд Хозяйки, вдруг смутился и еще ниже опустил голову.

— Это ни хорошо, ни плохо. — До Милава донесся ее спокойный голос. Все дело в точке зрения. Для росомонов, тебя окружающих, это пугающе и тревожно. А для тебя?

— Не знаю, — откровенно признался Милав, — пока что меня интересовал один вопрос: кто я на самом деле?

— И ты нашел ответ? — Голос Хозяйки был ровным и тихим, но Милаву казалось, что каждая клетка его тела вибрирует и дрожит, подчиняясь музыке ее слов.

— Нет…

— А ты уверен, что хочешь его найти?

Как ни странно, Милав не смог сразу ответить утвердительно. Что-то его удержало. Быть может, сама Хозяйка влияла на его решимость, или было что-то другое?

— Вот видишь, — сказала Хозяйка, — ты не уверен. Но у тебя будет еще время, чтобы решить для себя этот непростой вопрос. А сейчас идите за мной.