Чтение онлайн

Хозяйка Медной горы повернулась, и ее высокая фигура в длинном платье, искрящемся радужными бликами, поплыла в глубину неведомого зала. Кудесник, кузнец и ухоноид молча последовали за ней. Милав теперь старался по сторонам особенно не глазеть, чтобы снова не впасть в эйфорический ступор от невообразимых красот Хозяйкиного чертога. Он лишь отметил для себя, что время здесь течет иначе, чем на поверхности. Однако объяснить, откуда пришла к нему эта уверенность, он бы не смог. Знал — и все тут!

Хозяйка наконец остановилась, и Милав смог рассмотреть место, где они оказались. Вместительный грот, значительно уступающий первому залу как по размерам, так и по красоте убранства. Стены, пол, потолок, все из неброского, светлых оттенков «письменного» гранита, получившего свое название за то, что мелкие вкрапления в нем имели вид черточек, палочек, крючочков, напоминающих таинственные записи неведомого народа. Подобная простота и естественность резко контрастировала с теми покоями, где Хозяйка соизволила их встречать. Милав недоуменно стал оглядываться по сторонам и с удивлением обнаружил, что кудесник стоит на коленях перед огромной чашей, в которой покоится с величественностью царя царей…

«Алатырь, камень, „всем камням отец“, пуп земли, наделенный сакральными и лечебными свойствами, расположен в центре мира, прислуживает ему девица, исцеляющая раны, из-под камня круглый год текут целебные ручьи и растекаются по всему свету».

Милав и сам не понял, как оказался рядом с Ярилом. Голос Хозяйки застал его уже коленопреклоненным.

— Обойди Алатырь по кругу. Но иди медленно. Я буду искать твою сущность.

Милав повиновался. Он встал на ноги, сразу почувствовав, что легкая дрожь пробегает по ним и отдается в сердце тревожным набатом. Он вдруг понял, что ему ужасно тяжело сделать первый шаг. Да и вообще, стоит ли его делать — этот шаг? Может быть, пусть все так и остается?

Однако ноги уже понесли его вокруг гигантской хризопразовой чаши. И тут началось… Частота трансфермаций достигла невероятной скорости. За одно мгновение он успевал пройти десятки и сотни ступеней эволюционной лестницы. И так — на протяжении всего бесконечно долгого пути вокруг Алатыря. За несколько десятков шагов Милав преодолел путь, начало которого терялось в такой чудовищной дали веков и тысячелетий, что разум отказывался воспринимать эту цифру. О том, что все кончилось, он догадался после того, как мохнатое полотнище Ухони обвилось вокруг его трясущегося и мокрого тела и ухоноид шепнул ему на ухо:

— Ну, ты даешь!

В словах Ухони сквозило восхищение, граничившее с преклонением.

Милава трясло мелкой дрожью, и он смог лишь выдавить:

— В-в-се?

Хозяйка с ответом не торопилась. Она жестом приказала своим гостям покинуть обитель Алатыря и, когда они исполнили приказ, заговорила:

— Удивление — благостное чувство, оно пробуждает тело от спячки, и мир начинает играть новыми красками.

Милав удивленно посмотрел на кудесника — речь Хозяйки, мягко говоря, несколько отличалась от того, что ему хотелось бы услышать, но Ярил сделал ему предостерегающий жест — приложил палец к губам.

— Но ты меня удивил, — продолжала Хозяйка. — И я хочу отблагодарить тебя за это.

Она протянула Милаву свою ладонь, на которой он увидел камень необычного цвета — гематит-кровавик.

— Возьми. Он поможет тебе, — сказала она и надолго задумалась.

Милав с трепетом принял необычный дар и собрался было поблагодарить Хозяйку, но она прервала его:

— Слова — это пыль, я вижу, что творится в твоей душе, и мне этого достаточно. А теперь ступайте. Не могу вам предложить отдых у себя, потому что, пробыв здесь сутки, вы уже никогда не захотите вернуться к людям такова цена первозданной красоты.

Кудесник с глубоким поклоном отступил назад. Милав порывался еще что-то спросить, но, помня наставления Ярила, пересилил себя и последовал его примеру.

А Ухоня от обилия чувств так усердно подметал своим телом вековую пыль грота, что Хозяйка Медной горы позволила себе улыбнуться.

— Аваддона можете не опасаться — я найду способ, как наказать его, сказала она на прощанье.

Милав почувствовал, что его тело вновь попало в упругие объятия знакомого бархатного тумана, и с облегчением отдался в его власть. Когда туман рассеялся, кузнец с удивлением обнаружил, что в горах только-только наступает утро. Получается, они пробыли под землей гораздо дольше, чем им могло показаться. Милав обратил на это внимание кудесника, на что последний произнес весьма загадочную фразу:

— Камень Алатырь лечит все, даже время!

Ухоноид трансформировался в огромный глаз и незаметно для кудесника подмигнул Милаву.

— Знаешь, я с уважением отношусь к Хозяйке, но, по-моему, ни ты, ни я не стали ближе к разгадке после осмотра подземных достопримечательностей, сказал грустно ухоноид.

Милав молчал, хотя слова Ухони нашли отклик в его душе. Действительно, получалось, что, за исключением необычного камня, они не получили от Хозяйки ничего. Единственно, после визита он почему-то почувствовал себя намного увереннее. Значит, не все можно измерить категориями «знаю» — «не знаю», есть что-то более важное, более глубинное…

— Теперь мы можем возвращаться в Рудокопово? — спросил Милав у Ярила.

— Да, слово Хозяйки — тверже алмаза.

— И все-таки я не понимаю: почему мы не могли ее напрямую спросить о том, как одолеть Аваддона? — спросил Милав.

Кудесник как-то странно посмотрел на кузнеца и сказал:

— Я же тебе говорил: Хозяйка делает лишь то, что сама хочет. Понимаешь — сама! Ее нельзя ни просить, ни умолять, ни спрашивать! Если бы ты захотел ее попросить о чем-нибудь, скорее всего, тебя бы с нами уже не было. Стоял бы где-нибудь в ее чертогах в виде кристалла кварца или висел сталактитом в каком-нибудь дальнем гроте!

Милав внутренне содрогнулся от такой перспективы и решил больше этой темы не касаться. Он молча шагал за сосредоточенным кудесником и не сразу обратил внимание на то, что ущелье, по которому они шли, было ему незнакомо. Он спросил об этом Ярила.

— Хозяйка выпустила нас поближе к городку — на тот случай, если люди Аваддона поджидают нас на прежней тропе. Это дорога к одному из самых старых рудников. Он давно уже не разрабатывается, и мы по ней выйдем с северной стороны слободы горняков — там ближе всего к хоромам городского старшины.

— А если и сам городской старшина под воздействием Аваддона? — спросил Милав. Кудесник на минуту задумался.

— Вполне может быть… — сказал он. — Надо Ухоню вперед пустить, — и он обратился к ухоноиду: — Пойдешь?

Ухоня изобразил своим ухотелом напряженную работу мысли и сказал:

— Отчего ж хорошим людям не помочь? Пойду!

Через полчаса решили сделать небольшой привал — не было смысла тащить в город еду и питье. Да и громоподобное урчание в желудке кузнеца напомнило о том, что пора и о теле бренном позаботиться, пока на него еще кто-нибудь свои права не выдвинул. Солнышко уже припекало вовсю, жареная косуля оказалась тепловатой, но от этого ничуть не менее вкусной. А мед на таком солнцепеке сразу ударил в голову.