Чтение онлайн

Около конюшни стояли с поднятыми дышлами фаэтоны, прикрытые брезентом, дрожки, арба. На стене конюшни, на длинных крюках висели хомуты, пустые торбы.

Молодая кобылица, у ног которой терся сосунок, припав к бочке, втягивала воду сквозь стиснутые зубы, не спуская настороженных глаз с надувшегося индюка.

Поодаль от амбара лежало аккуратно сметанное душистое сено.

Ничего не упустил Каланча, все заметил, а Владьку не увидел. Где же он?

— Владька, — тихо позвал он, — Владька!

Сын владельца фаэтонов сидел на скамейке у крыльца. Он уперся локтями о стол и любовался лежавшим перед ним компасом.

Чтобы лучше увидеть Владьку, Каланче пришлось просунуть в щель голову.

В открытое окно выглянула женщина и позвала Владьку ужинать. Тот поднялся. Каланча, терпя боль, еще глубже протиснул между досок голову и торопливо позвал:

— Владь, а Владь!

Услышав незнакомый голос, с лаем рванулась привязанная к будке собака.

Владька, увидев Каланчу, нахмурился.

— Тебе чего? — настороженно спросил он.

— Иди ко мне.

— Зачем?

— Хочу подарить тебе, — выдавил из себя Каланча и показал металлический черный корпус от карманных часов. — Гляди, как крышка щелкает.

— Подарить? — недоверчиво переспросил Владька. — Наверное, еще кирпичи понадобились?

— Ну да, штук десять, — нашелся Каланча.

— Пять, — строго сказал Владька, — пять, хочешь бери, а нет — проваливай, отец должен подойти.

— Мало, — для видимости возражал Каланча. — Да ладно уж, давай.

Владька принес кирпичи и протянул руки за корпусом.

Каланча схватил его и притянул к себе.

— Ты что дурака валяешь? Отпусти руку!

— Отдай компас.

— А дулю не хочешь? Барбоса на тебя спущу.

— Послушай, Владька, компас — подарок Андрея Ивановича. Не для тебя он. Возьми лучше корпус. Больше у меня ничего нет.

— Какой там еще Андрей Иванович. Пусти! Да иди ты со своей железкой. Нужна она мне.

— Ах, так! — Каланча поднатужился, притянул его ближе к дыре. — Давай!

— Ма-ма! Ма-ма! — сопротивляясь, взревел Владька.

— Лягуха несчастная, — выругался Каланча. Владька толкнулся ногой от забора. Затрещал рукав рубашки, за который держал его Каланча. Владька упал на землю.

— Ворюга, — всхлипывая, вскочил он на ноги. — Я тебе еще покажу! — и побежал отвязывать собаку.

Каланча здраво рассудил, что надо, не теряя времени, убираться восвояси. Но он не собирался доставить радость врагу, превратив свое отступление в бегство.

Сплюнув сквозь зубы, он, презирая опасность, лениво переваливаясь с ноги на ногу, направился к забору ближайшего дома.

«Ничего, — размышлял он, — мы еще с тобой, жмот, встретимся. Все равно тебе компаса не видать!» Вспомнив, что предстоит сложить печь, Каланча совсем повеселел.

Мария Ивановна разрешила ребятам сложить печь.

Распоряжались всеми работами Колька и Каланча. Колька, одетый в старый мешок с разрезами для головы и рук, занимался подготовкой, а Каланча, напялив на себя большой в заплатах фартук, одолженный у знакомого каменщика, — самой кладкой.

Раствор готовили во дворе Наташа и Генка. Генка, затаив зависть к Каланче, неохотно ворочал лопатой, мешая песок и глину.

— Минор, не спи, — говорила Наташа, — поскорее делай, Каланча смотрит на нас. Заругается.

— Боюсь я его! — Генка сдвинул брови и яростно опрокинул ведро с водой в колоду. — Подумаешь! А ты сама не спи, бери лопату.

Колька кричал с веранды:

— Скоро ли будет замес?

— Тащи, Минор! — требовал Каланча.

Услышав его окрик, Генка заторопился. С Каланчой он не очень-то хотел связываться.

Набрав полведра раствора, Генка пошел в класс.

— Сюда давай, — нетерпеливо командовал важный неприступный Каланча, — быстрее поворачивайся!

Каланча взял в левую руку кирпич, в правую — мастерок, захватил раствор, собираясь укладывать фундамент. Колька, Генка и прибежавшая Наташа следили за каждым его движением. Еще бы: укладывался первый кирпич ремонтируемой печи.

Неожиданно лицо Каланчи стало таким красным, как его огненный чуб.

— Подсовываешь, Минор, подсовываешь! — закричал Вася и отбросил замес.

— Что случилось? — подскочил Колька.

— Я ему, размазне, толковал, — наступал на Генку Каланча, — немного клади глины, она жирная. Говорил я ему, вороне белохвостой: три ведра песка — один глины, чтобы, как тесто. А он, балда, возьми да и наоборот. Попробуй сделать теперь хорошо, такие трещины пойдут.

Поднялся крик. Хорошо, что прибежал Дмитрий Ермолаич. Ему удалось утихомирить ребят.

Ермолаич захватил ведра и вместе с обиженным Генкой и Наташей пошел к колоде.

— Старайся ты, наконец, Минор, — присоединившийся к ним Колька, — ведь нельзя же так, тяп-ляп.

— Ну те-ка, довольно, — высыпая ведро с песком в колоду, сказал Ермолаич, — все споткнуться могут. А все же, коли чего не знаешь или не разобрался, — лучше спроси.

— Я думал…

— Хватит оправдываться. Берись-ка за лопату и помогай!

Новым раствором Каланча остался доволен. Дмитрий Ермолаич ушел. С помощью Кольки Вася уложил фундамент, нижнюю обвязку печи. В самый разгар работы в полуоткрытую дверь заглянула Мария Ивановна. Руки ее до локтей были в глине, кончик уха, выглядывавший из-под седой пряди, запачкан сажей.

— Как печники, справитесь? Подмога не нужна? А то подошлю мастера.

— Сложим, — в один голос ответили все, кроме Генки. Он не возражал бы, если бы прислали печника. Очень уж хотелось досадить Каланче.

Спустя час Колька потер ладонью щеку.

— Что делать теперь будем, Вася? Что класть?

Каланча раздумывал. Генке показалось, что Вася не знает, как дальше продолжать работу. Каланча увидел его недоверчиво-настороженный взгляд и насмешливо сжал губы.