Чтение онлайн

Интересно, что будет делать Аурика? Интересно, кто из них кого бросил?

Ему не было больно, но Дерек понимал, что эта анестезия бесчувствия скоро пройдет – и тогда начнется примерно то, что было после того, как он узнал о свадьбе Веры.

– …о чем задумались?

Дерек встрепенулся и увидел медикуса, который, похоже, задал какой-то вопрос и ждет ответа так долго, что это уже становится неприличным.

– Простите, – смущенно ответил Дерек. – Вспоминал северное дело… Так о чем вы спрашивали?

– Какой тип артефакта ставить? – повторил медикус и указал на два раскрытых серебряных контейнера. – На полгода старый или на три месяца новый?

Дерек хотел было сказать про полгода, но потом почему-то передумал. Он и сам не знал, почему ответил:

– Давайте на три месяца.

– Очень интересная модель, буквально утром прислали из департамента артефакторики, – похвалил медикус. Серебряная пластинка, исчерченная темными значками, выскользнула из контейнера – за ней потянулись тоненькие нитки бледно-голубой слизи. – Качественно новый уровень, но в первые два дня нужна ежедневная подзарядка. Ничего сложного, просто кладете его в физраствор на час, потом активируете по привычной схеме.

– Хорошо, – понимающе кивнул Дерек, и пластинка артефакта невесомо легла ему на грудь.

Манипулятор оживлял своих упырей при помощи южных ядов. Магия и наука поднимали Дерека из мертвых, давая ему иллюзию жизни, почти неотличимую от реальности. В какой-то мере это было даже забавно.

Он был мертвецом с личным кладбищем. И вряд ли с этим можно было хоть что-то поделать. А Аурика была живой – и Дерек искренне хотел, чтоб она стала счастливой. Разве возможно женское счастье с Вангейнским палачом? Разве можно заставить кого-то жить на кладбище и непременно получать от этого удовольствие?

Он прекрасно знал ответ. Привиделась Аурика, бледная и красивая, похожая на привидение – Аурика, которая смирилась с тем, что ее муж коллекционирует страшные чудеса. Аурика, которая загнала свои чувства туда, где они перегниют и станут тьмой.

Все это приведет лишь к одному: однажды эта тьма прорвется и уничтожит ее. И Дерек положит в свою коллекцию очередной экземпляр.

После активации артефакта на Дерека нахлынула волна легкости и эйфории, хотя врач предупредил, что это всего на три часа: потом надо ехать домой для подзарядки. «Я словно какой-то диковинный прибор», – подумал Дерек, выходя на улицу и надевая шляпу. Понимание того, что он должен сделать, было простым и ясным.

Все восемь окон в квартире на Малой Зеленной были ярко освещены: должно быть, слуги заканчивали последние приготовления к встрече с хозяином. Поднимаясь по лестнице, Дерек думал о том, что Аурике должно быть хорошо в его доме. Уют, комфорт, тепло среди зимы – она это заслужила. Она еще будет счастлива.

Тетушка Аврения приложила руку и к квартире: конкретно этих слуг и горничную Дерек не нанимал. Улыбки на их лицах казались вполне искренними, комнаты сверкали после свежей уборки, а из столовой тянулся тонкий аромат телятины в винном соусе. Дерек вдруг подумал, что после событий в Эверфорте станет вегетарианцем – по крайней мере, до тех пор, пока запах горящего тела Миши Мейерна не изгладится из его памяти.

–…и она заглотила так, что я подумал: Господи, да теперь и умирать не жалко!

Дерек вдруг обнаружил, что квартира куда-то делась. Вроде бы только что перед ним стояли слуги, которые выстроились приветствовать хозяина – и он уже сидит в огромном кресле, обитом алой кожей, напротив на диване развалился Маркус, и, судя по батарее пустых бутылок на пушистом белом ковре, они заседают тут уже несколько часов.

Он узнал это заведение. «Зеленый светлячок», элитное заведение для верхушки власти и самых богатых господ столицы. Только здешняя хозяйка может позволить белоснежные ковры в бардаке – и только в «Светлячке» такие прелестницы. Дерек покосился на обнимавшую его девушку и мысленно отметил: полторы тысячи карун как минимум, и это за час, а не за ночь.

Всю одежду девушки составляла цепочка с жемчужинкой.

– А потом что? – поинтересовался он, взяв со столика очередную бутылку.

– Потом она наяривает так, словно много лет голодала, – весело продолжал Маркус. – Не в обиду вам, девушки, – он легонько хлопнул льнувших к нему рыжеволосых близняшек по соблазнительно оттопыренным задам, – но вы ей в подметки не годитесь. Я натурально готовлюсь отправиться на вершины блаженства, как вдруг – дверь отворяется, и входит законный супруг моей богини!

В запасах Маркуса хранилась тысяча подобных занимательных историй, не меньше. Легко быть таким вот весельчаком и балагуром, ни о чем не думать и ждать смерть годам к восьмидесяти – чтоб она застала в постели с красавицей и вином. Девушка, которая льнула к Дереку, потянулась к его ремню: так сказать, воплотить наглядно то, что только что было услышано.

– Сгинь, – лениво бросил Дерек. Вино здесь было лучшее в столице: наверно, именно поэтому он и решил составить компанию старому приятелю. – Сгинь, дура, я женатый.

Девушка поджала губки и, плавно покачивая бедрами, покинула комнату. Маркус проводил ее липким оценивающим взглядом и вдруг совершенно трезвым голосом произнес:

– Расставаться всегда тяжело. Я понимаю.

– С чего ты решил? – хмуро осведомился Дерек. Сейчас ему меньше всего хотелось заводить душеспасительные беседы о своей жизни. Ему вообще ни о чем не хотелось говорить.

– После всей этой истории с Манипулятором ты никогда не пошел бы в бордель, – сказал Маркус. – Проводил бы время с милой Аурикой, вы пережили очень многое, это, как правило, сильно сближает. Но раз ты здесь, то увы. Мне правда жаль, дружище.

Дерек усмехнулся. Отпил вина и напомнил себе, что не стоит пытаться топить проблемы в вине – они, сволочи, отлично плавают.

– Давай я лучше расскажу тебе про один артефакт, – произнес он. – Именно благодаря ему я и не сгорел…

Юлия Мейерн, дочь Амикуса и сестра Миши, жила на одной из центральных столичных улиц – несколько лет назад она стала супругой Франка Абернети, молодого полковника, делавшего просто стремительную карьеру, вошла в высший свет и блистала там до рождения первенца. Потом Юлию словно подменили: из очаровательной кокетки с ветром в легкомысленной голове она превратилась в трепетную и заботливую мать. «Наконец-то Франк усадил ее дома», – злословили городские кумушки, которым до всего было дело.

Иногда Дерек думал, что Юлию тоже терзают страшные сны. И она пытается заглушить голос прошлого музыкой, танцами и светскими беседами.

Когда дворецкий открыл дверь изящного особняка в неоромантическом стиле, Дерек первым делом сунул ему под нос серебряную инквизиторскую бляху и, дождавшись, когда чопорное лицо седого мужчины, чем-то похожего на моржа, вытянется от удивления и побледнеет, сказал, что хочет видеть госпожу Юлию по неотложному делу государственной важности.