Чтение онлайн

— Это не смешно, — сквозь стиснутые зубы произнёс Артём. Голос прозвучал хрипло, будто его горло сжали тисками. — Система зафиксировала внешнее блокирующее воздействие. Не сбой, не поломку. Кто-то намеренно, в реальном времени, защитил эту связь от разрыва. Как будто... как будто поставил на неё часового.

— О, какой ужас, — Вера сделала преувеличенно испуганное лицо, приложив руку к груди. — Значит, у вашего маньяка есть ещё и антивирус. Прогресс. Уже не кустарный гипнотизёр, а полноценный IT-специалист с магическим уклоном. Следующий шаг — запустит краудфандинг на новый способ калечить людей.

Артём игнорировал её, снова уставившись в планшет. Он запускал диагностику, пытаясь хотя бы прочитать сырые данные блокировки, получить хоть какую-то информацию о сигнатуре. Но данные были зашифрованы — нет, не зашифрованы. Они были искажены, превращены в кашу. Это напоминало не магический код, не руны или заклинательные последовательности, а скорее... органический шум. Хаотичные всплески, больше похожие на энцефалограмму во время эпилептического припадка или на сейсмограмму землетрясения. Что-то живое, неконтролируемое, дикое.

— Он не просто усилил желание, — пробормотал он, больше для себя, пытаясь осмыслить увиденное. — Он встроил в него защитный механизм. Самостоятельный, реактивный. Это... это уровень сложности, на который у нас в Институте даже теоретических наработок нет. Мы работаем с желаниями как с программами — пишем, отлаживаем, исправляем ошибки. А это... это как вирус, который мутирует и защищается. Живой.

Он не договорил. Потому что в этот момент парень пошевелился.

Не так, как шевелятся люди, приходя в себя. Не как человек, который сбрасывает оцепенение, медленно возвращая контроль над конечностями. Его движение было резким, отрывистым, с чётко заданной траекторией — точно марионетки, у которой дёрнули за центральную нитку. Голова повернулась на сто восемьдесят градусов, механически, с лёгким, костным хрустом, который донёсся даже сквозь шум площади. Пустой, остекленевший взгляд, залитый отражением гирлянд, зафиксировался на Алёне. Не на Артёме, не на Вере — именно на ней. Потом заработали ноги.

Он пошёл. Не шагал, а именно двигался вперёд, семенящими, мелкими шажками, которые не соответствовали его росту и комплекции, словно его ноги были связаны невидимой верёвкой, позволяющей делать только короткие шаги. Руки висели плетями, пальцы слегка подрагивали. Голова была слегка наклонена, будто её что-то тянуло вперёд за макушку — невидимый крюк, вонзенный в темя. Зрелище было настолько противоестественным, настолько выбивающимся из всего, что Артём знал о человеческом движении, что у него похолодело внутри, а в горле встал ком. Это не было ни одержимостью, ни гипнозом. Это было использование. Грубое, примитивное, но эффективное.

Алёна вскрикнула — коротко, отрывисто, как птица, попавшая в силок — и отпрянула за его спину, вцепившись пальцами в ткань его пальто.

— Он идёт... он опять идёт... я не могу, я не могу больше...

Вера тоже замолчала. Её насмешливое выражение слетело с лица, сменившись настороженностью, граничащей с отвращением. Она наблюдала за приближающейся фигурой, и её глаза сузились, став похожими на щёлочки. В них не было страха, но было жёсткое, холодное внимание хищника, оценивающего новую, странную добычу.

— Что с ним? — спросила она уже без издёвки. Голос был ровным, но в нём прозвучала металлическая нота. — Это что, такой побочный эффект? Или это и есть «исполнение желания» в чистом виде?

— Я не знаю, — честно, почти отчаянно ответил Артём. — Такого ещё не было. Во всех предыдущих случаях связь была пассивной — она держала, истощала, но не давала моторных команд. Это... это новый этап. Или мы просто не сталкивались с таким раньше.

Он попытался встать между парнем и Алёной, подняв руки, как бы ограждая её, принимая классическую, разрешённую протоколами позу «барьера». Его тело вспомнило тренировки: ноги чуть шире плеч, центр тяжести смещён вперёд, ладони раскрыты, показывающие отсутствие угрозы.

— Остановитесь! — сказал он громко и чётко, как предписывал протокол 4-Б при взаимодействии с субъектами в состоянии изменённого сознания и потенциальной агрессии. — Вы в безопасности. Вам нужно успокоиться. Дышите глубже. Всё под контролем.

Парень не отреагировал. Он продолжал двигаться вперёд своим жутким, марионеточным шагом, не обращая внимания на слова, на позу, на самого Артёма. Его взгляд был приклеен к Алёне, как будто она была единственным источником света в тёмной комнате. Расстояние сокращалось: пятнадцать метров, десять... Артём почувствовал, как у него зашевелились волосы на затылке. Это была не магия, которую он знал. Это было что-то иное, чужеродное, и оно приближалось.

И тут Вера вздрогнула. Не от страха. От чего-то другого, внутреннего. Она прижала пальцы к виску, будто пытаясь заглушить внезапную, острую головную боль. Её лицо исказилось гримасой — не боли, а скорее интенсивного сосредоточения, как будто она пыталась расслышать очень тихий, очень далёкий звук.

В следующий момент Артём услышал это. Не ушами — они уловили лишь лёгкий шорох, шелест, похожий на звук пересыпающегося песка. Он почувствовал это в самой кости черепа, в зубах, в подкорке — тонкий, скрипучий шёпот, как ржавые петли старой двери. Он исходил от Веры, но это определённо был не её голос. Это был голос без тембра, без пола, без возраста — просто звук, несущий смысл.

«Не человек.»

Шёпот был наполнен такой леденящей, безэмоциональной уверенностью, что Артём невольно обернулся на неё. Она стояла, уставившись на приближающегося парня, её губы не двигались, но шёпот продолжал литься, будто из самого воздуха вокруг неё, из тени между фонарями, из морозного пара её дыхания.

«Кукла. Внутри пустота, как в выпотрошенной игрушке. На нитках — жгучее «хочу». Чужое «хочу». Оно держит. Заставляет двигаться. Грубо. Неряшливо. Без изящества. Только сила. Только „надо“».

— Что вы говорите? — резко спросил Артём, чувствуя, как холод пробегает по спине. Это был не телепатический контакт — он бы его распознал. Это было что-то другое, какое-то проецирование, эманация.

Вера смотрела на парня, не обращая на него внимания. Её глаза были широко раскрыты, в них отражались мигающие гирлянды и эта приближающаяся, нечеловеческая фигура. Она, казалось, смотрела сквозь плоть и кожу, видя скелет желания, каркас марионетки.

«Нужно оборвать нитки. Не душу — её там нет. Нитки. Они натянуты. Туго. Их можно порвать. Чем-то резким. Чем-то... неожиданным.»

— Какие нитки? — Артём повысил голос, но она, кажется, его не слышала. Она была погружена в своё видение, в этот странный, ужасный диалог с самой реальностью.

Парень был уже в пяти метрах. Его пустой взгляд прошёл сквозь Артёма, уставившись прямо на Алёну, как будто тот был просто прозрачным препятствием. Из его полуоткрытого рта вырвалось хриплое, без интонации, без жизни:

— Алёна... нужно смотреть... нужно видеть... всегда видеть...

Руки парня медленно поднялись, пальцы согнулись, как когти, но не для атаки — они просто тянулись к ней, будто хотели прикоснуться, удержать, зафиксировать в пространстве. Движение было плавным, но в нём чувствовалась нечеловеческая, упругая сила, как у хорошо натянутой резины.