Чтение онлайн

– Не, ты рехнулся – ты знаешь что происходит???

– Посмотрите, дядь Миш, ага?

До места встречи с Геной Фёдор долетел минут за десять. Машин из Москвы на трассе было мало, вваливали все очень быстро, нагруженные явно выше всяких нормативов. В Москву движения не было вообще. За сотню метров до перекрёстка, чтобы лишний раз не мелькать, Фёдор свернул с Минки прямо на кладбище, выключил двигатель и снял шлем. «Простите, ребята. Я будить не хотел!» – подумал о местном населении Срамнов, и развернув «джиксер» в направлении дороги – мало ли что, вдруг валить придётся – поставил моц на подножку. Оставив своего друга наедине с могилами, он прокрался между могильных оград к краю кладбища, чтобы оценить ситуацию наперекрёстке. А там уже был развёрнут армейский кордон, стояли три БТРа, кран, в оба направления Минское шоссе было перекрыто бетонными блоками. Перед кордоном выстроилась очередь, занимающая всю ширину дороги со стороны Москвы. Бойцы проверяли документы, кого-то пропускали, но в целом, просматривалось что задачи у них другие. «Пипец они попали» – подумалось Срамнову. Через пару минут позвонил Геннадий.

– На месте?

– Ну. Я на кладбище щемлюсь, знаешь?

– Справа?

– Ну.

– Чё там за обстановка?

– Пиздец, Минка перекрыта.

– Я так и думал. Как быть?

– Староможайка как?

– Да тоже самое. В Москву не пускают. Ксива – по хую.

– На моце лесом, в объезд.

– Давай. Я не доезжая полкилометра до перекрёстка на бетонке. Подскакивай.

Фёдор завёл мотоцикл и насквозь пересёк шоссе, прямо перед каким-то синим «опелем», зашедшемся в нервном гудении. Через минуту, повернув на бетонку на глазах вояк, не проявивших к одинокому мотоциклисту особого интереса, он затормозил у того же чёрного автобуса Геннадия.

– На тебе дуру. – озираясь, Гена вручил Фёдору ТТ и запасной магазин. – А сам не дури.

– В ноженьки, Ген. Готов? Ездил раньше?

– Да мне по хую сейчас, я и у чёрта на плечах готов сидеть, лишь бы в город попасть.

Гена был одет в чёрную кожаную куртку, сразу и бесповоротно выдававшую характер занятий обладателя, джинсы и высокие чёрные берцы. Мужики перемотали канистру на бензобак, а рюкзак, вынув из него мотоджекет, Федя отдал на спину Гене. Попрощавшись с Гениным водителем и пожелав ему удачи, мужики рванули влево по первой же улочке. Явно оставив за спиной справа армейский кордон, в конце улицы продолжалась тропинка, уходящая в лес, по ней и покатили. Пару раз перевалив мотоцикл через упавшие сволы и валежник, попотев и поматерясь, через полчаса мужики были на шоссе, плотно забитым машинами со стороны Москвы. Собственно, пересечь дорогу было невозможно даже на мотоцикле. Пробка ужаснула ребят – ей не было видно начала.

– От Лесного городка, рано с утра стоим! – сплюнул под ноги усатый жилистый мужик, куривший рядом со своей «волгой», набитой скарбом так, что задние подкрылки были прижаты к покрышкам. – Суки, блядь! Так над людьми издеваются. Но ничё, прошло видать их время-то! Чё там впереди-то?

– Там вояки шоссе блоками перегородили. Вроде пускают кое-как, по соплинке в час. – объяснил Геннадий.

– Ссуки! У меня у жены приступ стенокардии, на нервах вся. Кошка, блядь, всю машину засрала.

– Крепись мужик. Нам обратно в Москву. – сообщил Фёдор.

– Да нахуя ж? Люди оттуда бегут, не знают как убечь, а вы-то?

– Да надо просто.

Мужик рассказал им, что в Лесном городке военные тоже ставили кордон, ещё с утра, и ребята поняли, что на данный момент там творится тоже самое, что и на перекрёстке. Не могли они понять и осмыслить только одного – какого, спрашивается, рожна, это всё нужно? С какой целью? Опыт, приобретённый по жизни в современной России, подсказывал, что логика тут хреновый советник – у властей своя, сермяжная логика, понять которую никогда не мог даже Геннадий, который, собственно был в системе, являясь не больше – не меньше полковником, начальником одного из следственных управлений МУРа. Его определение происходящего было исчерпывающим: «Долбоёбы. Мечутся, не знают куда кидаться. У них всегда так – чуть что – перекрыть, запретить. Расписались в беспомощности в очередной раз.»

В целом, до МКАДа добирались непросто. Проехать было сложно, а один раз огибали пробку, перетаскивая мотоцикл через кювет, полный выброшенных покрышек и всякого дерьма, стандартный комплект нечистот и говна, сопровождающего каждую, без исключения, российскую дорогу.

– Блядь. – ругнулся Геннадий, вытерев пот со лба и присев сбоку на мотоцикл на перекур. – Я был много где, Америку, Европу всю проехал. Но такого дерьма по дорогам, как у нас – не видел нигде. В Штатах – там мелкую шушеру всякую, по всякой херне под молот закона попадающую, наряжают в оранжевые клоунские комбезы, и палочки с гвоздиком на конце дают – вот такое говно по мешкам собирать. А срут там не меньше нашего, Федь! Но только у нас считается правильным людей за каждое дерьмо в хату окунать. Убил – полтора года. Спиздил три копейки – на семь годков. Ну что за етиттвою мать? Сколько ежегодно просирают на ФСИН, можно было вылизать все обочины на хер!!!

– Опять ты прав, Ген. Да нихуя никогда ничего не изменится здесь. Жили в дерьме – и продолжим. Если нас пиндосы в следующую минуту, правда, ядрёной бомбой не накроют. – улыбнулся новому другу Федя. Гена нравился ему – как мужик, товарищ, надёжный и вдумчивый, и Федя подумал – хорошо, что в такое время жизнь свела их вместе. Блин, в обычное время бы навряд ли познакомились бы, а уж по работе – не приведи Господи. Федя ухмыльнулся.

В Москву въехали, свернув в Ново-Ивановском налево, через дачи, Кунцевский автотехцентр, по эстакаде над МКАДом, практически пустым. Гаишный пост был тоже пуст – стражи дорог не озаботились, видимо, отправлением службы, что было безусловно на руку нашим ребятам. Гена сказал, что пара его оперов должна ждать его с оружием у дома, а дальше планируется ехать на Петровку, где неизвестно ещё какие дела. Город уже был неприветливым – проносились какие-то автомобили, набитые стрёмными пассажирами, с прищуром поглядывающими из окон, во дворах сновали группы людей, навязчиво смахивающих на бывших гастарбайтеров, с подручным инструментом в руках – битами, обрезками труб и арматуры, витрины магазинов зияли дырами. Стараясь не сталкиваться ни с кем, улочками, мужики пробрались к своему дому. По дороге зафиксировали несколько драк, ограблений, угонов. Город жил уже новой жизнью и мужики понимали, что здесь они совсем не хозяева. На Кастанаевской группа вояк по-взрослому разматывала нескольких элкаэнов, вытащенных ими, видимо, из пребывающего в угоне жёлтого «хаммера».

– К ночи будет совсем мрак. – подвёл итог происходящему Геннадий.

Никаких оперов во дворе Гена с Федей не обнаружили, и на мобильный те, понятно, не отвечали. Молчали и телефоны на Петровке, на которые попеременно пытался дозвониться Геннадий.

– Ну чё делать? Что это за хуйня, Федь? – в сердцах бормотал Гена, нарезая круги по пустому двору.

– Ген, да сплюнь. Мало ли чё. – пытался привести в чувство друга Срамнов. – Давай, поехали со мной к нам на базу. Там Ванька, мой друган, с утра один сидит. Пожрём, сконцентрируемся – решим что делать.

Гена остановился и махнул рукой.

– Да поехали. Хуле тут-то ловить?

Через пять минут мужики уже были в клубе. Ну как в клубе?! Клубом, или базой, именовался автосервис команды трофи – рейдеров, к которой, на правах друзей и сочувствующих, примкнули Фёдор и Иваном и ещё пара пацанов с их работы. Собственно, это и было такое место встреч по интересам, с пивом, шашлычком и так далее – чисто мужское, без этого вот всего наносного, как у других – бабы и всё такое. Тут Федя с Иваном и приводили в чувство свой Форд Е, бывший инкассаторский броневик, по случаю купленный списанным в своём же банке друзьями за смешные деньги, в рамках подготовки по программе «если вдруг чё». Теперь, полностью подготовленный, перебранный до болтика и перекрашенный в хаки, бронированный бус дождался таки своего звёздного часа. В автобусе хранились приготовленными: пара ящиков «феттера», милого сердцу двенадцатого калибра, в ассортименте, несколько запечатанных бутылей воды, много, очень много консервов, макарон, инструмент, спички, батарейки. Форд был переведён на газ, но 150 – литровый бак держался всегда заправленным.

Мужики слезли с мотоцикла и огляделись. Фёдор постучал в ворота ангара. Где-то послышалась отдалённая стрельба и крики. Ванька открыл дверь, и друзья обнялись.

– Ну, наконец-то!- обрадовался Иван.

– Знакомься, брат – это Гена, настоящий поковник. – представил другу своего соседа Срамнов и мужики пожали друг другу руки. – Чем занимаешься?

– Ну так, хуйнёй. Ключи вот от «пинца» отыскал, завёл, всё в норме. Бензина почти бак, так что парится нечего.

– Ну хорошо.

– Ох, ни хуя себе! – услышали друзья удивлённый вскрик Геннадия из другого конца ангара. – Чё это за монстр у вас?

Фёдор с Ваней подошли к Гене.

– Так это он и есть – «Пинцгауер».

Да, можно сказать, мужикам повезло. Трёхосный внедорожник, подготовленный вне зачёта, для рыбалки и охоты в особо сложных дорожных условиях, выпущенный в конце семидесятых для нужд швейцарских вооруженных сил, этот конкретный образец был куплен Рославским, небедным делюгой, отирающимся вместе со своим дружбаном Женей в клубе, как и Фёдор и Иваном. Но судьба так сложилась, что машина была Рославскому однозначно не нужна, так как хозяин пребывал теперь непонятно где. Бросить дорогостоящий «пинц» на волю случая и мародёров – на такое рука не поднимется. Проявится Рославский – вернём, да ещё пусть проставляется за обеспечение сохранности. Пока Иван ошивался на базе, он посливал из командных прототипов по канистрам топливо, собрал кое-что из инструмента, и теперь разогревал в микроволновке три банки тушняка, выпотрошенных на общую тарелку.