Чтение онлайн

Выбежав из здания, все четверо рванули к машинам, открыли. Разобрали оружие, проверили, зарядились. Фёдор передал один топор Гене, оставив себе второй.

– Это нахера? – спросил лейтенант.

– Пошли. Очень действенное оружие должно быть. На крайняк. – ответил Фёдор.

Добежав до кордона, залегли рядом с другими бойцами за блоками. Фара с ближайшего к ним БТРа высвечивала вот какую картину: со стороны Москвы пёрла нескончаемая толпа мертвецов, постепенно выкашиваемая огнём из автоматического оружия, но, тем не менее, не ведающая страха и иных тормозов, она напирала на пост, рассасываясь и растекаясь на подступах по улочкам, отходящим от шоссе. На дороге уже лежал, шевелясь и дёргаясь, жуткий вал тел, разорванных пулями. Оба БТРа били в толпу редкими очередями, и тогда друзья видели, как разлетаются в клочья тела при попадании в них снарядов – пулями их можно назвать с натяжкой – как отлетают в стороны руки, ноги, головы.

– У вас гладкоствол – не тратьте патроны. – нагнулся и прокричал мужикам Алексей. – Если подойдут – вот тогда бейте своей дробью. И по сторонам внимательно, чтоб не просочился никто.

Фёдор кивнул. Пригибаясь зачем-то, к Алексею подбежал давешний майор.

– Ты на хуя этих сюда притащил? – крикнул он лейтенанту в ухо.

– Сами вызвались, тащ майор! – бодро прокричал тому Алексей.

– «Сами»! Вы, бойцы! От лейтенанта ни на шаг! – прокричал майор. – Топоры зачем? В атаку собрались?

– Никак нет! На крайний случай! – ответил ему Иван.

БТР, стоявший на той стороне дороги, вдруг, изрыгнув из труб, чёрный дым, развернулся и, набирая скорость, попёр прямо на мертвецов. Спустя секунду, он врубился в их мёртвую массу, меся их колёсами, и, перевалив через гору шевелящихся тел, настрелянных бойцами, начал разворачиваться прямо в толпе зомбарей. Те облепили машину и пытались карабкаться на броню. Некоторым это удавалось, и когда оживших мертвецов скопилось наверху уже изрядно, БТР прокрутил башню, стряхивая трупов обратно на асфальт. Стрельба прекратилась и бойцы, привстав из-за блоков, наблюдали единоборство техники и смерти. Из второго БТРа вылез боец, что-то прокричал майору, тот махнул рукой, и машина устремилась на помощь товарищу. В течении получаса два бронированных чудовища вертелись и трамбовали колёсами останки тех, что ещё с утра жили и были гражданами этой страны, которых эта броня была призвана защищать. Однако жизнь – или смерть? – внесла свои коррективы, и вот теперь, они встали по разные стороны той полосы, которая отделяет тех от других, живых от мёртвых. Полчаса продолжалась эта кровавая вакханалия, и кто-то из бойцов попытался заснять происходящее на мобильный.

– Не надо. – закрыл его телефон майор. – Уважай их смерть, Степанов…

Когда всё было кончено, всем стало страшно. Некоторых рвало. Да, зрелище было неприглядным – куда там дебильным американским кинорежиссёрам, намывшим миллионы на фильмах о зомби. Реальность была куда страшнее. В свете фар на башнях БТРов на подъезде к посту всё было залито кровью, заляпано мозгами, останками, куда ни глянь – везде валялись головы, кончности, мясо, кости. Даже звукоизолирующие щиты, ограждающие трассу от городка, были все в кровавых подтёках и ошмётках плоти. Все, опустив оружие, стояли и смотрели не проронив ни звука. Первым нарушил молчание майор:

– Технику отмыть. Найти бульдозер – где хотите – и сгрести…. ЭТО прочь… и сжечь.

Оставшиеся покойники, щемясь, отступали обратно. Этой ночью сила и удача были не на их стороне, но друзья понимали – это временный успех. Вернувшись в штаб, сели молча, поставив оружие рядом со стульями. Спустя некоторое время в штаб ввалился майор, сопровождаемый Алексеем и другим, незнакомым мужикам, лейтенантом. Расстегнув и сняв каски, офицеры присели за стол к друзьям.

– Ну как вам кино? – ехидничая, спросил майор. – Выпить осталось?

– Сейчас добудем. – Иван встал и отправился к машине. Вернулся он с двумя бутылками водки, консервированными овощами в банках и всё той же колбасой.

– Да у вас тут ресторан! – обрадовались офицеры.

Выпили, закусили, выпили ещё. Само собой, разговорились. Рассказали каждый о себе, о том чем кто занимался, чем жил до сегодняшнего дня. Плавно тёк обычный, нормальный мужской застольный разговор, какой мог бы иметь место в приморском кафе где-нибудь в курортном месте, когда встречаются нечаянно земляки на долгожданном отдыхе, словно там, за стенами здания и не произошло ничего такого вовсе и всё шло обычно, своим чередом, в нормальном мире, где живые живут, а мёртвые спят там, где им и положено.

– Засиделись. – вставая, подвёл итог разговору, майор. – Пойдём проверим обстановку на вверенном объекте. Вы вот что, мужики. – оглянулся на друзей майор. – Как рассветёт – собирайтесь и дуйте к своим. Держать не могу. Это вот всё, – махнул он в сторону столов с бумагами, – это говно. Мы люди живые все. Пока. И давайте – удачи вам.

Офицеры ушли, и ребята начали вставать и собираться.

– Ждать нечего – может и передумать. – сказал Фёдор. – Едем прямо сейчас. Гена, скажи. Ты в целом, что думаешь дальше теперь?

– Не знаю что и думать. В городах и посёлках этих стрёмно теперь – небезопасно. А вы?

– Есть тема – в деревню. Двести вёрст от Москвы, тверская губерния. У меня там дом. Мы с Ванькой моих заберём и туда. Может с нами?

– Выбирать не приходиться. С жильём там как?

– Не ссы, тащ поковник. Обеспечим, с полным нашим уважением! – радостно ответил Фёдор.

– Тогда грех отказываться.

– Тогда как нам быть, ввиду нашего решения?

– Дайте мне машину. Я рвану к своим, а вы – к своим. Связь по рации – каждый час, чётко, минута в минуту.

– Бери тогда бус. Ты один, а он бронированный всё-таки. – предложил Ваня. – А может вместе? Сначала к нам, а потом по пути – к тебе?

– Нет. Время не хочу терять. Поеду один. Пойдём – перегрузим к вам в грузовик, что считаете нужным. Встречаемся завтра, с десяти до одиннадцати утра, на повороте бетонки направо перед Звенигородом, знаете где это? – спросил Гена.

– Знаю. – ответил Федя. – Пошли, не теряя времени.

Перекинули часть вещей из автобуса в «пинц» – боеприпасы, воду, часть канистр с бензином, еду, бензопилу. Перетащили,с помощью бойцов, «джиксер». Отдали Генке Ванино ружьё и патронов, оставив себе «сайгу» и пистолет. Обнялись, чтобы не останавливаться на перекрёстке, попрощались с офицерами, бойцами, расселись по машинам и выдвинулись. Брезжил рассвет. На перекрёстке, подав друг другу сигнал, разъехались – каждый в свою сторону. Дальше держали связь по рации. Гена докладывал, что проехал уже Голицино. Очень много ходячих в городе. Людей мало, мародёрствуют полным ходом. Потом была с ним связь, когда Фёдор с Ваней свернули в сторону дачи. Гена доложил, что всё нормально, в деревнях, которые он проезжал – порядок, его остановили на самовольном кордоне местные, поговорили, сообщили, что в Звенигороде худо с мертвецами, отпустили. Гена не унывал – его дом был в маленьком элитном посёлке, в стороне от трассы – должно быть, судя по обстановке в этих местах, нормально. Суть да дело – влетели в дачный посёлок, где жила Федина мама.

И нашли ворота закрытыми. Гудели, стучали – без толку. Фёдор на нервяке перелез через забор, но и дом был также закрыт. Бросился к дяде Мише – никого не было и там. Мужики, закурив, осмотрелись. В посёлке было тихо. Мертвяков не было ни видно, ни слышно. Фёдор мерил шагами дорогу, высвечиваемую фарами «пинца».

– Приём. Приём. – захрипела сибишка в кабине грузовика. Ванька заскочил в кабину.

– Приём. Гена?

– Да. Привет, Вань. А как у вас? – спросил тот.

– Приехали к Федькиной маме, а тут весь посёлок пустой. Федя на измене.

– Хуёво. А я добрался нормально, у меня всё хорошо. Парни остаются со мной, куда им теперь.

– Понял. Ген, я к Федьке, надо разобраться что тут произошло.

– Понял. Пойду, прилягу… До завтра тогда уже, Иван.

– Давай. – положил трубу Ваня.

Собравшись с мыслями, ребята установили следующее: вряд ли произошло что- то плохое – дом, ворота аккуратно закрыты, следов паники, борьбы нет. На дороге множественные следы грузовых шин – вероятно, это могла быть помощь или спасатели. Другие дома тоже аккуратно закрыты. Мертвые не бродят.