Чтение онлайн

Интересно, видно их с воды? Лодка и их тела утопали в траве. Траве насквозь чужой. Совершенно неузнаваемых, диковинных форм (всплыли со дна памяти какие-то детские экскурсии в Ботанический сад), гуще и выше той, что растет на родных просторах. Деревца вокруг и рядом произрастали в основном жиденькие, размерами (и только ими) напоминающие наши молодые осинки.

— Думал, может, там вода скопилась в листьях, — объяснил Вовик. — Пасть рвет от сухоты.

— Ксанф, выпей море, — донесся тихий голос Татьяны. И никак он не мог быть громким. Сознание девушки заволок туман, как если бы она на ринге пропустила нокаутирующий удар. Сквозь стелющуюся под закрытыми глазами муть проступали разрозненные образы: глумливая акулья пасть, ведро с колодезной водой, улыбающаяся стюардесса, объявляющая посадку, крыльцо университетского филфака. — Боже мой, где-то на свете есть античная литература…

— Хренатура! — с трудом приподнялся на локтях Михаил. — Я очень хочу знать, из-за какой падлы я тут помираю. Кто в этой долбаной Колумбии меня ракетами вздумал плющить!

— Ты же говорил — из-за тебя весь шухер? — вяло произнес Алексей. В этот момент к нему перебралась Люба и возложила голову на мужскую грудь. Мужская рука в ответ опустилась на ее спину, погладила.

— Говорил, — легко согласился Миша. — Один я выворачивался. Ну, еще Любка лепила про свои дела. А вы все темните… Ну что ты на меня шары выкатил?!

— А то, Мишаня, — ответил Алексей, спокойно глядя на спонсора увеселительной поездки, — что давно я за тобой наблюдаю. И думаю, что никакой ты, Мишаня, не бизнесмен из Питера.

— Че? А кто я?!

— А ниче. Ты больше смахиваешь на обыкновенного бритоголового отморозка — из тех, что на «мерсах» да на пальцах… Да и то, Мишаня, на ненастоящего, из анекдотов. Из народного фольклора. «Гайки», цепи, баксы в пакете с грязными носками, выраженьица все эти твои — «вилы конкретные», «ракетами плющить»… Лубок, в общем. А ведь сегодня таких бизнесменов в России уже нет. Повывелись. Турецкие кожанки на чесучовые галстучки от «Гуччи» сменили… Не знал, Мишаня? — Он вдруг резко усадил Любу и вскочил на ноги, навис над Мишей. — Ты кто на самом деле, тварь?!

— Началось, — вполголоса прокомментировал происходящее Борисыч, наблюдая за спектаклем.

— Да я… — Кажется, впервые за все время их приключений Миша не нашелся, что возразить. — Да я… — повторил он и принялся гневно открывать и закрывать рот, как вытащенная на берег рыба.

— Леша… — начала было Люба, но закончить ей не дали.

— Так, а ну-ка охладись, ты, «Рыбфлот»!!!

Это нашла в себе силы выйти на сцену Таня, трогательно загородив патрона плечиком:

— Мозги совсем просолились? Тебе-то откуда известно, какие бывают бизнесмены, а какие не бывают?! Плавай на своих корытах и помалкивай, в бизнес не лезь!.. А я с Мишкой сколько лет работаю — и, уж поверь, знаю, бизнесмен он или нет!

Миша обрел почву под ногами и заорал:

— А кто тебя, урода, на «джипаре» из кутузки увез? Кто самолет сбил?! А ты только командовать!.. — Впору было рвать на груди рубаху…

Двойная атака произвела впечатление. Леша смешался, попытался перейти в контрнаступление:

— А может, вы оба не за тех себя выдаете…

Но контрнаступление было смято Татьяной и противник разбит на голову:

— А ты за кого себя выдаешь? Где твои документы, а?!

Крыть было нечем. Леха подумал-подумал, хмуро сплюнул и, потупившись, выдавил из себя:

— Ну, не знаю… Ладно, Мишка, извини. Наверное, был не прав… Но из-за кого тогда весь кипеж?!

— «Извини», «извини»… — без злобы пробурчал арендатор катера и благодарно погладил переводчицу по плечу. — Да за такие предъявы ответку реальную держат… Или, — добавил он язвительно, — обвинения, не подкрепленные доказательствами, юридической силы не имеют, так тебе понятнее?

— Ребята, — встряла Люба, — вот только ссориться в нашем положении…

Таня без сил опустилась обратно на влажную землю и привалилась к лодке.

— Не, в самом деле, давайте разберемся, — опять начал раскаляться Мишка. — На первый раз, морячок, я тебя извиняю. Но кто-то же виноват, а?.. Я с Танькой отпадаем, отвечаю, ты вроде тоже не при делах, если не гонишь. Ботаник — мудак, Любка — дура, а им нужен кто-то другой. Кто остается?

Все непроизвольно посмотрели на хранившего скорбное молчание старика.

— Я?! Ну вы даете! — Борисыч приподнялся. До этого он лежал, втиснувшись между кореньев единственного в округе толстоствольного дерева, и лениво наблюдал за перепалкой. — Разве не ты, друг мой Миша, меня силком тащил на этот катер?

— Да не помню я! — Михаил уже сидел, поглаживая ладонями колени. — Бухой был. А чего ты подписался? На кой фиг тебе прогулки с молодежью?

— Кабы знать, что молодежь такая беспокойная, — ни в жисть бы… А — как ты говоришь? — подписался из-за того, что с нормальными русскими людьми пообщаться, вишь, захотелось. В смысле — не с эмигрантами.

— А ты эмигрант? — удивился Михаил.

— Есть такое дело…

— Господи, ну и банда собралась… — почти простонала Люба.

А Михаила охватил дознавательский азарт:

— А в Ла-Пальме тогда чего ошивался? Ну, давай колись, старикан!

— Ты бы свою прыть на лес приберег, сопляк… — Борисыч оторвал спину от кореньев. — Так будешь в Питере со своими «шестерками» бакланить, а не со мной говорить, понял?

Таким старика они еще не видели. В нем почувствовалась готовая разжаться стальная пружина. На лице Михаила отразилось удивление, он ничего не говорил, только переводил взгляд с Борисыча на автомат в траве у его ног с единственным боевым рожком в их арсенале. Остальные тоже выжидательно молчали. Новый русский почесал затылок, развел руки в стороны. И наконец выговорил:

— Лады, отец. Я тоже был не прав. И тоже извиняюсь… Но согласись, хочется разобраться с непонятками.

— И откуда только силы берутся — ругаться еще… — вздохнула Таня.

— А ты спроси по-человечески, — пружина ослабла, Борисыч смягчился, стал таким, к какому они привыкли за их недолгое знакомство, — и получишь человеческий ответ. Тем более что никаких мафиозных историй за всем этим не кроется. Кстати, давай сюда твой магазин, — старик лукаво прищурился, — патроны поровну делить будем.

Автомат с пустым рожком, то ли Лехин, то ли Мишкин, валялся в лодке. Михаил с кряхтеньем перевалился через борт, взял его, передал к Борисычу. Борисыч проговорил очень медленно, тщательно подбирая слова:

— В Ла-Пальма я должен был встретиться с одной моей боевой подругой… Она нерусская, француженка, но работает в Боготе, мы воевали вместе…

Он закончил отсчитывать патроны, выдавливая их из магазина себе на ладонь и по пять штук передавая Михаилу.

— А на шиша, батя, забивать стрелку в такой дыре, как Ла-Пальма? Получше мест нет?