Чтение онлайн

Вовик закуривал под деревом обломок сигареты.

— Ботаник! — приблизился к нему Михаил. — Покупаю твои «кроссы» за двести баков, идет?

— Отстань от человека, — сказала Татьяна.

— А чего? Предлагаю нормальную сделку. Шанс навариться.

Вова, выпустив струю едкого дыма, опять сморщился, выкинул окурок после первой же затяжки и сменил тему:

— Может, к аэроплану почапаем? Майкл Дуглас и Кэтрин Тернер в одной кинохе тоже шастают по колумбийской чаще. И натыкаются на подбитый самолет, а в нем находят фуфырь с виски. И по кайфу оттягиваются в какой-то землянке.

— «Кроссы» отдаешь за двести зеленых?

— Лодку закопаем? — спросила в это время Люба у Алексея. Она уже влезла в камуфляжные штаны, теперь надевала ботинки.

— Да смысла большого нет, — пожал плечами Леха. — Спустим да зашвырнем подальше.

Татьяна наконец села, подогнув под себя ноги, натянула, насколько получилось, платье на колени.

— Между прочим! — вдруг подняла голову Люба. — Когда мы плыли сюда на моторке, я видела реку.

— Я тоже, — вставил Борисыч.

— Мы в другую сторону идем, забыли? — сказал Алексей, похлопав подругу по голени, и посмотрел на Татьяну. — Жаль, газету нашей испаноговорящей барышне не нашли. На ноги взамен портянок. Чего другое, может, приспособить? Лопух там какой или кусок резины…

— Ты не понимаешь, — сказал Борисыч. — Была одна река, может встретиться и другая. Как переправимся?

Татьяна застонала, вновь сползла на траву и улеглась в прежней позе.

— Да какие тут реки, не Волги же, переплывем. Плавать, думаю, все умеют.

— А крокодилы, Леша, пиявки? — Любу передернуло от омерзения. — Анаконды!

Алексей не успел достойно ответить. Так, чтобы у баб пропала охота вести глупые разговоры, а появилось стремление активно готовиться к переходу.

— Пираньи! — снова поднимаясь, воскликнула Татьяна. Так, как будто пираньи были уже на подходе.

Теперь, похоже, моряк всерьез прислушался к словам женщин:

— Да, пираньи могут быть…

— А также тварь, пираньи покруче, — будничным голосом добавил Борисыч, закончив отрезать нос у одного из Мишкиных ботинок. — Зовется «чертова шпора», маленькая такая рыбка, как змейка, с шипами, загнутыми к хвосту. Очень она, понимаешь ли, любит забираться в естественные отверстия купальщиков, и вытащить ее оттуда можно только с помощью скальпеля.

— Так, я никуда не иду, — сказала Татьяна и снова легла.

— А ты откуда знаешь, эмигрант? — живо повернулся к старику Алексей. — Ты же вроде в Канаде обретался…

— А я вообще много знаю, матросик, — ухмыльнулся Борисыч. — Потому как пожил и книжки читать люблю… Слушай, договорились же: оставляем разборки до лучших времен.

— Ч-черт… — Алексей яростно почесал в затылке. — Верно, тварей тут до дури.

К ним подошел Михаил, устав беседовать с Вовиком. Ботаник то ли придуривался, то ли в самом деле не понимал, о чем его спрашивают, но вместо ответа насчет продажи кроссовок пересказывал сценки из виденных им фильмов про Колумбию. Миша почувствовал, что если еще чуток послушает эту галиматью, то не выдержит и даст «ботанику» в рыло. Он переместился к лодке, встал рядом, вникая в суть обсуждения. Говорил Борисыч:

— Сколько, думаешь, спущенная лодка может весить? Килограммов пятнадцать?

— Такая? — Леша продолжал чесать затылок. — Не, больше. Двадцать, двадцать пять.

— Если понесем вдвоем, привязав к палке, чередуясь, то это не так уж и страшно. Других грузов, считай, и нет. А и вправду, случись река, быстрее и безопаснее будет на лодке.

— Быстрее не получится, надувать ртом придется. Безопаснее… да, тут не поспоришь.

— Надували ртом, бывало, — встрял в разговор Михаил. — Мутатень, в натуре. Измудохаешься, как папа Карло. Но надуть можно. А нам не обязательно до упора, лишь бы на воде держала. А чего, в шесть хлебальни-ков реально. Тем более днем, в жару-то, воздух разопрет, расширится до нужной упругости.

Где-то протяжно завопил какой-то зверь — то ли обезьяна-ревун, то ли кто еще из голосистых обитателей здешних лесов. Все вздрогнули.

— Уговорили, берем «резинку» с собой, — сказал Алексей. — Тогда выпускаем воздух. Вытаскивайте пробки из всех клапанов, сразу смотрите, чтоб пробки были привязаны на нитках. Непривязанные — по карманам. И быстрее! Отдыхать и помирать будем потом!

Сборы не заняли много времени. Прямо по пословице: нищему собраться — только подпоясаться.

Лодку скатали, положив внутрь доски, обвязали остатками капроновой веревки, найденной Борисычем в «бардачке» джипа и большей частью пущенной на «обманку» на дороге. Срезали деревце подходящей толщины, освободили от сучков, пропустили под веревку. Резиновый тюк теперь можно было нести, положив концы палки на плечи.

Нож вернулся к Борисычу, и тот доделал начатое: отрезал и у второго ботинка нос до подошвы. Отдал изделие хозяину. Мишка выдрал шнурки из гнезд, скатал их в ладони, изготовился зашвырнуть подальше, но его запястье было перехвачено жилистой рукой старика Борисыча.

— В карман сунь. Г лядишь, сгодится на что.

Мишка хмыкнул, но спрятал шнурки в карман. Потом надел обнову — сандалеты. Из-под волнистых краев толстой черной кожи высунулись поросшие темными волосками пальцы. Они зашевелились — на той ноге, которую выставил вперед, поворачивал на пятке и пристально разглядывал Михаил. Края ботинок широко расступались на голени, «языки» вывалились наружу. Людям с богатым воображением он мог напомнить обутого циркового медведя.

— Чистый Петрушка, блин, — дал он наконец заключение. И прозвучало оно совсем недобро.

— Ногу ты, конечно, натрешь, — пообещал ему Борисыч, — но до жилья дотянешь… Если оно существует.

— А если змеи? — встрепенулся Михаил. — Анаконды, твою маму… Не-е, я в джунгли не ходок. Да вы че?! Тяпнет, падла, за ногу. Или другая какая падла, их тут полно.

Они сгрудились на пятачке примятой травы, все, за исключением Алексея: тот отправился на берег — посмотреть, что творится на море. К зеленому, с белыми жилами бечевы, свертку был прислонен автомат, дожидаясь, кто его возьмет. Второй автомат висел у Борисыча за спиной. Мелкое барахло было уже пораспихано по карманам. Фонарик оттопыривал бок камуфляжной куртки, которую Татьяна застегнула на все пуговицы. А платье заправила в штаны. Да, ее ноги теперь согревали и предохраняли брюки павшего часового, которые ей уступил из джентльменских побуждений бой-френд Михаил. Портили образ женщины-«коммандос» не покрытые кепи военного образца волосы и неуставные розовые тапки с сиреневыми цветочками.

— Да, туда, — Татьянин пальчик указал в глубину леса, — что-то не хочется.

И она присела на скатанную «резинку». Уже по тому, с какой готовностью подогнулись ее ноги, было заметно, что ей действительно не хочется продираться через тропическую чащобу.

— На хрена нам в джунгли, не пойму? А, Борисыч? — почесал в затылке Михаил. — Это Леха уперся в джунгли. Он придумал. Любка что предлагала? Берегом идти. А он? А мы чего? Так и будем ходить за ним гуськом? Он в джунгли — мы в джунгли, он в болото — мы в болото… Как кобели за сукой. Почему не пойти по берегу, а, Борисыч?

— Айда к самолету, пиплы! — не дал Вовик ответить Борисычу. — Посмотрим, что от него осталось дельного.

Вовик вслед за Татьяной сменил стоячее положение на сидячее, но сел прямо на траву, сложив ноги по-турецки.

— Вот к самолету точно нельзя. Кроме того, что незачем. — Борисыч снял кепку, отер ею пот со лба. Странно, но у него еще находилась в организме жидкость, чтобы выходить потом. — К самолету они обязательно пошлют отряд.

— А если засаду, батя? Устроить им встречу! Прикинь, сколько стволов мы хапанем, — в очередной раз взвился Михаил, враз забыв про нелюбовь к джунглям.