Чтение онлайн

А снизу уже наползал фашистский танк. Он двигался осторожно и медленно, потому что по сторонам дороги было непролазное болото.

Коле очень не терпелось подбить вражескую машину, но он успел сообразить, что снаряд его лёгкой пушки не сможет пробить толстую переднюю броню танка. Коля дождался, пока танк повернётся к нему боком, где броня потоньше и послабее, и... только тогда выстрелил. Шадрин тут же зарядил пушку ещё одним бронебойным снарядом, и Коля выстрелил ещё раз. Но фашистский танк продолжал ползти, а его башня с пушкой угрожающе поворачивалась в Колину сторону. И тогда Коля выстрелил в третий раз. Танк дёрнулся, остановился, его башня перестала поворачиваться, и вдруг... вдруг из разных щелей танка потянулся чёрный дымок, сначала тонкой струйкой, потом повалил так густо, что башни не стало видно совсем вражеский танк горел!

Горящий танк перегородил дорогу остальной фашистской технике, и поэтому враг стал бросать где попало свои грузовики, пушки, мотоциклы, вездеходы, бронетранспортёры, а если эта техника пыталась свернуть с дороги, то она вязла в болоте, тонула в трясине.

– Вот вам!.. Вот вам!.. Вот вам!..
– кричал Коля, стреляя из автомата по убегающим фашистам, которые казались ему в эти минуты серыми злыми крысами.

Короткий бой быстро закончился.

Всё получилось именно так, как и задумали десантники: фашисты не смогли пройти через деревню, побросали от неожиданности своё оружие, танки, автомобили, а сами в панике бежали через болота.

И наступила тишина...

Глава восьмая

Встреча в тишине

На войне так бывало: вот всё грохочет, взрывается, горит, а потом наступает тишина, и после взрывов и пальбы, после воя мин и свиста пуль она кажется такой невероятной, эта тишина, что усталые солдаты даже не могут заснуть.

Но Коля очень постарался и уже стал засыпать, как вдруг услышал:

– Исаев! Исаев! Николай Яковлевич!..

– Я!
– крикнул он и моментально вскочил.

– Иди, тут тебя спрашивают!

Колины товарищи смотрели и сначала ничего не могли понять: их боевой товарищ, их Коля Исаев, храбрый наводчик Николай Яковлевич обнимался с другим точно таким же Николаем Яковлевичем.

Просто встретились два брата - Коля и Толя Исаевы. Хоть были они и не родные, а всего лишь двоюродные, но так походили друг на друга, что казалось, будто человек смотрит сам на себя в зеркало. Только Николай Яковлевич был одет в солдатскую форму, а его двоюродный брат Толя по-партизански: ватник, перепоясанный ремнём, сапоги, кепка, за поясом гранаты.

Они со своим отрядом, как и положено партизанам, действовали в тылу врага. Взрывали мосты, жгли склады, пускали под откос фашистские эшелоны.

И вот теперь братья встретились у дома, в котором когда-то вместе жили. Вернее, не у дома, а на том месте, где он когда-то стоял. Теперь от него осталась одна почерневшая печь.

Когда-то эта печь была белой-белой, и их бабушка пекла в ней очень вкусный хлеб с хрустящей корочкой. Тогда всё в доме пахло этим душистым хлебом, над крышей из трубы вился голубой дымок. А вечером вся семья собиралась за столом, и они ели замечательные пироги с малиной и ежевикой, запивая их чаем из самовара. Когда же за окнами делалось совсем темно, бабушка, а когда и дедушка, рассказывали им перед сном какую-нибудь историю или сказку.

Вот она, эта печь, стоит, только почернела от пожара да вокруг ветер носит серый пепел - всё, что осталось от их дома.

– Ну, брат, - спросил Коля, - куда ты теперь?

– Ясно куда, - ответил Толя.
– Обратно в лес, к партизанам. Дальше воевать. До победы. А ты?

– И я, - сказал Коля.
– До победы.

– Исаев!
– позвали партизаны Толю.
– Уходим!

– Исаев!
– позвали десантники Колю.
– Уходим!

Братья обнялись на прощание, но вместо обычного "до свидания" Толя сказал:

– До победы!

И Коля сказал:

– До победы!

Они были очень похожи друг на друга, только одеты по-разному.

Братья не знали в эту минуту, что больше никогда не встретятся.

Глава девятая

Под стук колёс

С тех далёких дней, когда Коля познакомился с генералом, когда однажды свалился с неба на крышу дома Прасковьи Кузьминичны, а потом специально для неё подстрелил из пушки сухое дерево, с того времени, как Коля совершил свой первый боевой прыжок, побывал в первом бою и подбил первый фашистский танк, и вообще с той поры, когда он был молодым, зелёным солдатом, прошло около года.

Теперь на Колиных плечах красовались уже не гладкие солдатские погоны, а погоны с двумя узенькими полосочками - Николай Яковлевич стал младшим сержантом.

За это время он совершил ещё около тридцати парашютных прыжков, немного подрос и даже начал бриться. Правда, борода и усы росли у него плохо, и старшина Набатов говорил, что растут они у Николая Яковлевича курам на смех, но Коля на него за эту шутку не обижался и продолжал аккуратно два раза в неделю скрести бритвой свои гладкие, румяные щёки. От кого-то он слышал, что если чаще бриться, усы и борода будут лучше расти.

Коля давно уже не смеялся и даже улыбался редко - просто не мог, он часто думал о своих родных, которых погубили фашисты.

Сейчас под ним стучали колёса - Николай Яковлевич со своей гвардейской частью ехал в эшелоне на фронт.

Да, ты ведь ещё не знаешь, что такое эшелон! Ну, поезд знаешь? Так вот, эшелоном называется поезд, в котором едут одни военные со своим вооружением и техникой.

Под вагоном стучали колёса, а Коля вспоминал родных - улыбку отца, руки мамы, очки на лбу деда, бабушку, сестрёнку. Ведь он их больше никогда не увидит.

"Ни-ко-гда... ни-ко-гда... ни-ко-гда..." - стучали колёса.

Кроме того, у Николая Яковлевича очень болел живот, но он никому об этом не говорил, а то ещё подумают, что он испугался фронта. И Николай Яковлевич терпел. Пусть лучше никто не знает.

Но колёса из-под вагона как будто дразнили, как будто приговаривали: "А мы зна-ем... а мы зна-ем... а мы зна-ем... а мы зна-ем..."

Поезд уже давно проехал Украину, перемахнул через границу и теперь катился по румынской земле.

По обе стороны долины высились горы, поросшие лесом.

Иногда поезд забирался так высоко, что чуть не задевал за облака, которые висели на склонах, цепляясь за кусты и деревья. Воздух в горах был холодным и сырым.

Колю знобило, он плохо себя чувствовал.

Неожиданно зашипели тормоза, вагон дёрнуло, толкнуло, лязгнули буфера, и эшелон остановился.

Колю позвали:

– Младший сержант Исаев!

– Здесь!
– бодро выкрикнул Коля так, как будто он ни о чём не грустил и ничего у него не болело.