Чтение онлайн

– Каин, мы и в одиночку способны справиться с толпой охотников, как хорошо бы ни были они вооружены. Хотя я сомневаюсь, что до этого дойдет.

– Мы давно не тренировались, утратили хватку. Мы веками живем в покое, отвыкнув от войн. А наши дети, наши новорожденные вриколакосы - они же совсем юнцы, не нюхавшие жизни! Они-то вряд ли смогут за себя постоять. Кроме того, поднимется такая шумиха, что нам придется быстренько слинять из этого города и надолго залечь на дно...

– Каин, ты слишком мнителен. Где твое бесстрашие, доходившее до безумия? Где тот Каин, чей рык заставлял самых свирепых воинов бросать оружие и бежать с поля боя?

– Я стар и немощен, - буркнул тот, наматывая на палец густую прядь своих волос, в которых не было и намека на седину. Александр рассмеялся.

– Ты будешь вечно юн, брат мой. Пройдет еще много столетий до того дня, когда твое тело начнет утрачивать силу. А смерть и вовсе придет за тобой, лишь если погибнет этот мир.

– Утешил, спасибо.

Яна, наполнив чашку горячим черным кофе, тихо присела за стол. Оба вампира, учуяв кофейный аромат, синхронно зажмурились и втянули воздух ноздрями.

– Эта девчонка уже весь дом пропитала запахами своей еды, - проворчал Каин недовольно.

– Завидуешь?
– усмехнулся Алекс.

– Хм, ну, пожалуй, я бы не отказался побыть человеком день-другой. Их пища так разнообразна...

– Их пища в конце концов их убивает.

– Нет, если питаться правильно, - возмущенно вмешалась Яна.

– Верно. Кровь тогда намного вкуснее, - поддакнул Каин и плотоядно улыбнулся, так, что девушка поперхнулась своим кофе.

– Брось ее пугать, - нахмурился Александр.
– Так что мне сказать Самиру? Тебя ждать на открытие клуба?

– Я так понимаю, лично ты бы был не против увидеть там и Яну.

– Почему нет? Ты бы мог взять ее с собой.

– Мог бы. Слышишь, зайка, - Каин повернулся к Яне и бесцеремонно хлопнул ее ладонью по колену.
– Хочешь пойти на вечеринку кровососов?

– Там будут и люди, - добавил Александр.

– Я... даже не знаю...

– Мы придем.
– кивнул Каин.
– Ты допил свою кровь? Тогда я больше тебя не задерживаю. Увидимся завтра вечером.

– Ты всегда был гостеприимным хозяином, - пробормотал Алекс, поднимаясь.

* * *

Шея зажила, но сны продолжали мучить его неясными образами опасной незнакомки. То она смеялась, запрокинув голову, обнажая длинные острые клыки; то молча стояла у изголовья его кровати, глядя в его лицо страшными, залитыми чернотой глазами. Он смутно помнил, что она была очень красива, и во сне страх перед ней переплетался с влечением. Она завораживала его, точно прекрасная ядовитая змея, исполняющая перед ним последний смертельный танец. Просыпался он неизменно с криком, в холодном поту, вцепившись пальцами в смятую простыню, и еще долго лежал неподвижно, с широко открытыми глазами и бешено стучащим сердцем.

Та ночь не была исключением. Во сне Мари стояла перед ним, точно хрупкий призрак в прозрачном белом платье, но, проснувшись, он продолжал ее видеть. Моргнул, но видение не исчезло: Мари стояла прямо напротив, у балконной двери, пристально глядя на него. Легкий ночной ветер перебирал ее кудрявые светлые локоны, играл складками легкого платья. Глаза ее мерцали в темноте.

– Мари?
– хрипло окликнул ее Игорь.

– Здравствуй, милый. Я соскучилась... Могу я остаться?

Он привстал в постели, чувствуя охватывающее все его тело гипнотическое оцепенение. Страх свернулся дрожащим котенком где-то в самой глубине его разума, уступив место непреодолимому желанию. В мягком ночном свете он видел манящие очертания и изгибы ее совершенного тела под прозрачной тканью и думал, что такое тело никак не может принадлежать потусторонней твари. Больше всего на свете сейчас он хотел, чтобы Мари пересекла комнату и забралась в его постель. И она не заставила его ждать. Он лишь моргнул, а она уже сидела с ним рядом, лаская прохладными пальцами его лицо, шею, грудь; ее лицо светилось торжеством и страстью. Как можно было ей сопротивляться? Судорожно вздохнув, Игорь подался ей навстречу, впился в ее сладкие губы, схватил за плечи, опрокинул в ворох простыней. Дрожащими от нетерпения руками стащил с нее жалобно затрещавшее платье, замер, наслаждаясь видом жемчужной, гладкой и нежной кожи, которой не могла похвастаться ни одна земная женщина. Мари засмеялась и одним грациозным движением оказалась сверху, придавив его к подушкам на удивление сильным телом. Схватила пальцами его за подбородок, заставляя склонить голову набок. Он видел, видел, даже закрыв глаза, как оскаливается ее хищный коралловый рот, как удлиняются белоснежные острые клыки, как искажается нечеловечески прекрасное лицо, но его это больше не страшило. Он плыл на волнах блаженства, околдованный, зачарованный и порабощенный, и его сознание больше не хотело сопротивляться. Если ему суждено умереть, то эта смерть будет именно такой, какую бы он себе желал. Поэтому, когда девушка наклонилась к нему, щекоча волосами его щеку, он поднял руки и обнял ее, безропотно подчиняясь ее воле. Ее горячее дыхание все сильнее жгло его кожу...

А потом она его укусила.

В офисе работал кондиционер, который был скорее жестом вежливости по отношению к посетителям - Самир физически не мог страдать ни от жары, ни от холода. Нет - как-то очень давно, спасаясь от преследования в пустыне, он едва не погиб под палящими лучами солнца, и все его тело было одной кровоточащей язвой - но и тогда он выжил, хотя скитался по знойному аду больше недели. А легкое июньское тепло обычного русского лета его кожа вообще не ощущала. В отличие от его человеческой секретарши - молоденькой Олеси, которая от жары раскраснелась и источала аппетитные ароматы разгоряченной плоти. Олеся была "посвященной", а потому стойко сносила его вожделенные взгляды - знала, что он не станет питаться на рабочем месте. Для этого у него в кабинете стоял небольшой холодильник с запасами донорской крови. Самир всегда четко разграничивал работу и отдых. К счастью для его сотрудников-людей.

Самир редко наведывался в офис компании лично - его заместители вполне успешно справлялись со своими обязанностями. Но, тем не менее, работа периодически требовала его внимания. Олеся принесла стопку документов на подпись и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Поставив возле себя бокал холодной крови, Самир принялся рассеянно перелистывать страницы договора. Сосредоточиться никак не получалось: мысли его вновь и вновь обращались к чужаку, который по-прежнему оставался неуловимым, как ночная химера.

Раздраженно отшвырнув бумаги, Самир бездумно уставился на свое отражение в зеркале напротив. Сейчас он как никогда напоминал человека: строгий деловой костюм, буйные смоляные кудри смазаны гелем и собраны в аккуратный хвост, на носу - очки без диоптрий, придающие его экзотическому лицу необходимую интеллигентность. Сложно представить, что столетия назад этот красивый и ухоженный молодой мужчина бился в зверски жестоких войнах, вырывая вражеские сердца когтями, с ног до головы покрытый чужой кровью - юный египетский бог, сошедший на землю. Самир никогда прежде не задумывался, отчего все Истинные, изначально произошедшие из одного рода, с годами приобрели черты рас людей, среди которых жили. Его отец - Перворожденный - много веков кряду путешествовал по Вавилонии, а затем - Сирии и Египту, питаясь кровью населявших их народов - не оттого ли сын его унаследовал их самые яркие черты? Мия - истинное дитя древней Венеции; Аскольд - вылитый скандинав; Лейла, кажется, родилась в Израиле. Александр был родом из Византии, но уже долгое время жил в России. Лишь о Каине было мало что известно. Вечный бродяга, изгой, одиночка, он примкнул к Семье последним, хотя знакомы почти все они были задолго до переезда в этот город.

Самир появился на свет в Фивах, средоточии культа Амона [8] , некогда великом городе, раскинувшемся на берегах Нила. Там же, спустя годы, погибла его мать - Истинная, поверженная рукой смертного воина, на которого ей вздумалось напасть для утоления жажды. Позже Фэрис, отец Самира, не раз говорил, что ее подвела безграничная самонадеянность: она всегда недооценивала силу людей. Самир рано обрел самостоятельность - отец, как всякий Перворожденный, предпочитал уединенный образ жизни. Несколько раз они еще пересекались в своих земных скитаниях, но никогда - по собственной воле; впрочем, Самира вполне устраивало такое положение вещей. У него было все необходимое для жизни в мире людей: богатство, сила, несколько постоянных вриколакосов, преданных ему душой и телом, и бессчетное количество смертных существ, даривших ему свою кровь - порой и добровольно. Ему нравилось жить в самой гуще человеческих судеб; нередко он сражался в человеческих битвах, упиваясь яростью схватки и кровью врагов. Его отец посчитал бы такое поведение безрассудством, недостойным Истинного. Рисковать вечной жизнью в его глазах было святотатством. Особенно - забавы ради, а не во имя великой цели.