Чтение онлайн

В ту ночь так и не удалось выжечь заразу. Она размножалась, словно из воздуха. Мощные цветные геометрические нагромождения. Совершенно нечеловеческие, в отличие от алмаатинских. И может поэтому куда более мощные. Бои у Мехико не утихали всю войну. Небо постоянно полыхало багровым.

А сейчас. Твари прозевали тяжелую артиллерию.

— Мумбаи. Враг перегруппировывается, десант отходит, запрашивают помощь.

На одном из экранов поднимался туманный скальпель. Адская сила врага, способная перемешать внутренности планеты.

— Токио, крейсер подбит. Требуется помощь.

— Тактический резерв на Лиссабон и Токио.

Сыпались короткие приказы. По кристаллическим слоям вслед крошечным дронам мчались легкие фигурки. Дула пушек вращались на плечах, плевались потоками огня. Бежать, расширять расколы, делать новые. Дело десанта — вышибить дверь, а огнем все зальют пехотинцы. Те шли следом. Более медленные, но неумолимые. Парни, у которых вместо одежды многофункциональные танки.

— Суки, бьют по океану.

— Черт бы побрал этих тварей!

Ларский очнулся и перевел взгляд. Волна закрывала небо. Или не волна, а пар, способный сварить все живое на сотни километров побережья.

— Все свободные крейсеры переместить в Токио! Немедленно!

Бледный Руазсов вытирал выступившую на лбу испарину. Дергать глупыми вопросами его не стоит. Но он обернулся сам:

— Должны, должны додавить. Перевес уже за нами. Главное, чтобы Штраус справился.

— Смотрите туда! — кто-то привлёк внимание.

На фоне голубого неба, над оплавленными в стекло кристаллами летал багряный дракон.

Поливал золотым пламенем останки врага.

Радужное сияние в полдень. Раскрашенное небо. Постепенно цвет приходит в движение, сгущается в облако. Безупречное, округлой формы, оно склоняется над прибрежной частью города. Над восхищенными людьми на набережной, зависшими в небе авиетками, затененными кровлями крыш. Мгновение, и радужный молот устремился вниз. Не крушит, не мнет. Пролетает насквозь, пронзая плоть города миллиардом искрящихся снежинок. В последний момент стройная фигура у парапета оборачивается. Испуганный взгляд Лизы, и разомкнутые губы. Он бросается жене навстречу. Успеть выдернуть из-под сверкающей смерти…

И просыпается.

Проклятие! Ларский вытянул затекшую от неудобного положения ногу. Заснул вчера практически сидя перед очередным семейным фильмом. Объемный кадр остановился, Лиза так и застыла: с яблоком у губ и раскрытой на коленях книгой. История их путешествия на Марс.

Вчера после дружеской попойки с Маррой Ларский притащился домой и запустил очередную запись. Даже не помнил, как это сделал. Ладно бы плоскую картинку или фотографии, но нет, травил себя ожившей реальностью практически через день. Марго много раз говорила не делать этого. А он не оставлял шансов ни себе, ни ей.

Нашарил за подушками дивана ополовиненную бутылку и повернул крышку. Минералка покалывала пузырьками пересохшее горло. Пустой желудок гулко ворчал. Так, душ, зарядка, разминка, завтрак и скачками на работу раздавать задания подчиненным. Если бы не вечера в пустом доме и накатывающая среди этих стен тоска вперемешку с виной, жизнь очень бы даже обнадеживала. А Марго только лишь обнадеживала, жить с Ларским не спешила. Может и к лучшему. Психологи сводят с ума похлеще женщин и воспоминаний. А тут сразу два фактора в одном. Да еще никак не удается переварить воспоминания.

Он уже дожевывал тост с томатно-беконовым рулетом, одновременно запихивая на место пустой лоток синтезатора, как замигал интерком.

— Доброе утро, дорогая, — протрубил Ларский довольным слоном.

После сытного завтрака тени ночных кошмаров и утренних сомнений растаяли.

— Привет, Ник!

Марго тепло улыбалась и крутила в руке какой-то непонятный пульт. Оказаться бы поближе и стянуть с упругой груди эту домашнюю футболку. Жалко не видно, в трусах ли задница, или уже упакована в слои лишней ткани.

— Напомни мне, Маргош, почему мы по утрам пользуемся разными синтезаторами?

— И разными ваннами, — добавила она с хрипотцой.

— А это и того хуже! Так почему?

— Если расскажешь, как и где ты сегодня проснулся, я тебе отвечу.

С чего он решил с женщиной-психологом будет легче, чем с женщиной-дизайнером.

— Не стану рассказывать, — проворчал он. — Знала бы, если бы сама будила.

Меньше всего Ларскому хотелось проснуться между настоящей Марго и как-будто-то бы настоящей Лизой. В очередном кошмаре звать бывшую жену по имени и, когда его разбудят, увидеть боль и понимание в обычно насмешливых глазах. В глубине души Ларский верил, что, если хочешь спасти отношения, надо вооружиться ложью и недомолвками. И не опускать оружия до самой победы. Рубка правды наихудшая тактика для взращивания нежных чувств.

— Думаешь, ты самый хитрый, Ник, — покачала головой Марго. — Мне звонил Петр, сказал, что ты не пришел.

— Извини, вчера после работы была важная встреча. Напутствие старшего опытного товарища. Он больше и толще твоего мозгоправа, поэтому пропустить мастер-класс я не решился.

— Значит, пили на пару с Маррой до состояния пальто.

— Ну почему пальто? Как дошел до дома, хоть и прерывисто, но помню.

— Ну-ну, молодец раз помнишь. И как он? Переживает свою отставку? Что планирует делать?

— Переживает, что он самый умный, и я без его ценных советов не справлюсь. Решил, что будет держать руку на пульсе событий за пару бурбонов в месяц, которые я и ставлю. Планирует меня поработить и контролировать.

— То есть он не переживает?

Ларский пожал плечами.

— Кто ж его знаете. Он как старая оплавленная железяка. Не выпускает наружу настоящих эмоций и не выдает рыбных мест.

Как-то Алекс назвал Марру покрытым коростой ветераном политических игр. Если бы не игры, возможно, жуткой войны с кристаллами не случилось, а Лиза осталась бы жива. Возможно. Теперь Ларскому придется самому искать ответ. Проще, конечно, обвинить Марру в неправильно принятых решениях. Но он не один их принимал, хотя отстаивал именно он. Да и спрогнозировать такие события было невозможно. Вчера Марра выдал добрый десяток предупреждений и предостережений в связи с назначением Ларского на его место. Выпил за его удачу и добавил горько: «Стоило, наверное, вместо всех нас одного стервеца Треллина поставить с его альтернативным взглядом на любое принятое решение». Может, и стоило, вот только где его взять теперь, этого Треллина.

— Думаю, с Маррой все более или менее в порядке. А если что-то и не так, он и под пытками не выдаст.

— Кто ж его пытать будет.

— О! Желающие найдутся, поверь.

— Тебе виднее, — она сделала паузу и, нахмурившись, добавила: — И прошу тебя, Ник, если ты еще дорожишь нашими отношениями — сходи к Петру.

Ларский поднял руки и с готовность кивнул головой. Надо сдаваться, когда в ход пошла тяжелая артиллерия.

Побегав между ванной, гардеробной и необъятным вестибюлем с зеркалами, Ларский все же выбрался на улицу. Между фасадами древних особняков было солнечно, свежо и тихо. Не самое типичное позднее утро для Санкт-Петербурга. Хотя ходил он по этому городу всего пару недель, как переехал, согласившись занять должность ушедшего в отставку Марры. Новое место, новые служебные головные боли — самое то, чтобы выбраться из липкой депрессии.